Красное и белое

Прерывисто вздохнув, юноша деактивировал меч и зажал немеющими от холода пальцами кровоточащую рану в боку. Боль не мучила его, но он прекрасно осознавал, что ее отсутствие обманчиво: стоит промедлить еще час, и солдаты найдут лишь его окоченевший, присыпанный снегом труп. Может, оно и к лучшему. Заглушив голос разума, Кайло отбросил меч в сторону и рухнул в снег, позволяя коварно-нежной тяжести окутать его разум и тело. Пусть, пусть холод довершит то, что не смог сделать меч проклятой девчонки - ему плевать. Зажмурившись, юноша снова дотронулся до раны. Черная ткань стала липкой от крови, алыми пятнами разукрасившей белый снег. Алое на белом - какое дурновкусие! Будь его воля, он никогда бы не... Рен тряхнул головой и сжал кулаки так, что ногти до боли впились в белую онемевшую плоть: мысли лихорадочно путались, но не в его планах было снова позволить себе панику. На щеки и ресницы оседали крупные снежинки, но их прикосновения не ощущались. Тем лучше. Значит, смерть не заставит себя ждать. Смерть. Ах, какая же забавная, однако, штука! Кайло вспомнил взгляд отца, устремленный на него. Вспомнил, как клинок со змеиным шипением вошел в податливую плоть, словно нож в масло, вспомнил алые отблески меча в глазах Соло и выражение - не гнева и даже не страха, нет, - сожаления и боли, мелькнувшее на его лице. При мысли об этом губы юноши скривились в болезненной ухмылке: при всем желании он не мог одолеть переполнявшие его сомнения и дерзко рассмеяться в лицо им, им, кто считал его слабым, кто был уверен в том, что он никогда не переступит через свои старые заблуждения. Кайло поморщился: он сделал то, что должно, но почему тогда так мерзко на душе? Не оттого ли, что смерть оказалась куда материальнее того абстрактного понятия, о котором толковали ему учителя? Сначала зануда-Люк, несмотря на все свои недостатки хорошо помнивший ситха, пред которым в свое время трепетала вся Галактика, потом его новый Мастер, наставивший его на истинный путь и открывший глаза на то, что так тщательно от него скрывали... Да, смерть имела место, но это не было одно из проявлений Силы. Рен знал, что рано или поздно, когда придет время держать ответ за свои поступки, она явится. У нее будут глаза отца. Или, может быть, глаза этой нахальной мусорщицы, столь внезапно проявившей чувствительность к Силе. Впрочем, маловероятно. Юноша пожалел, что находится не в том состоянии, чтобы размозжить о стенку пару-тройку голов: мысль о том, что какая-то дикарка с мечом смогла причинить ему столько хлопот, раздражала и бесила надменного молодого ситха. Эта уж точно не испытывала священного трепета перед его персоной, и этот факт приводил его в замешательство. Кайло закусил губу, внезапно обнаружив, что в кои-то веки злится не на Рей, столь чувствительно рубанувшую по его самолюбию, а на себя. Но куда хуже понесенного им поражения было то, что произнесенные ею слова были правдивы. Он действительно боялся ее. Он был вооружен, она была безоружна; он был свободен, она была связана; он мужчина, она - обыкновенная девчонка, в конце концов. И все же, глядя ей в глаза, он почувствовал тревогу, в которой так боялся себе признаться. Тревогу не за себя - за то, во что он свято верил и что так кощунственно попирали его враги. Но что если эта минутная слабость - подтверждение его ошибки? Что, если он действительно спорол глупость? Рыча от бессильного гнева, Кайло прогнал прочь предательские мысли. Он не имел права сомневаться в идее, носителем которой он был, и такие рассуждения уж точно не делали ему чести. Заклеймивший его позор не столько физического, столько морального поражения с лихвой окупила бы его смерть. Глубоко вздохнув, юноша постарался успокоиться и закрыть глаза. Холод подобрался совсем близко, положил тяжелые белые лапы ему на грудь... Темнота навалилась на него мягко, как смерть. - Сэр, сэр! Пара сильных рук, вцепившихся в его плечи, и раздражающе-звонкий голос вырвали Кайло из плена милосердного забытья. В голове гудело. Он с трудом открыл глаза, и сквозь мутную красноватую пелену, застилавшую взор, стали проявляться нечеткие образы. Вот опостылевшая физиономия Хакса, обрамленная рыжими всклокоченными волосами, вот клоны, на шлемах которых поблескивает растаявший снег... Огромное, необъятное темное небо, сполохи пламени и красные пятна крови на истоптанном снегу. - Сэр! - генерал еще раз с силой тряхнул его за плечи; голова юноши, словно тряпичная, безвольно дернулась, он слабо застонал от напомнившей о себе боли в боку. - Уймитесь, Хакс... - Кайло закашлялся, чувствуя во рту металлический привкус, - Подайте меч. Ощутив пальцами привычную гладкость металла, юноша почувствовал себя уверенней. Рукоять приятно грела пальцы: не смотря на то, что она битый час пролежала в снегу, где-то внутри нее тлело тепло. - Надо идти. - Надо. Пошатываясь и судорожно хватая ртом воздух, Рен поднялся. Тело онемело и почти не слушалось, а раны все еще кровоточили, но это были мелочи, на которые было стыдно обращать внимание в присутствии соратников. Достаточно играть в потерявшегося мальчика, который никак не может найти дорогу в потемках. Его путь выберут немногие, немногие из тех, кто все же последуют за ним, дойдут до конца, и все же... "Я закончу то, что ты начал".