Новое начало.

      Поляну освещало полуденное солнце. Я заметила скрытую в тени фигуру человека. Он поднял глаза, и меня вновь очаровала зелень его взгляда. Я глубоко вздохнула, надо же начинать разговор: — Здравствуй, Эдриан… Пришло время прощаться… — Я рад, что все кончилось хорошо. Ну, насколько это возможно, — внезапно его взгляд приобрел непривычную серьезность, — ты хотя бы знаешь, что тебе не следует в таких количествах использовать магию? Уже даже процесс регенерации занимает больше времени.       Я сразу же нахмурилась. — Я знаю, но это мелочи. Я не могу не использовать Дух. Он — часть меня. Ты должен понимать. Тем более, думаю, я просто отвыкла от большого использования магии. Скоро это пройдет. — Я не об этом. И ты знаешь, о чем я. Сколько времени ты этого уже не делала?       Я мгновенно его поняла. — Мне это не требуется так, как другим — Конечно-конечно, ты — исключение из всех правил, но даже супергероям нужна подзарядка. Если так и дальше пойдет, ты совсем выдохнешься. — Как-нибудь сама разберусь. — Буркнула я. — Я просто не хочу, чтобы это вытекло в большие неприятности для тебя.       На моих губах появилась ухмылка. — Куда уж больше? — Поверь, еще есть куда расти, — задумчиво проговорил парень, — ты думала о том, что мы тебе рассказали? — Да. У меня было время для раздумий. В конце концов, я же смертного приговора ждала. — Давай без сарказма, принцесса. Это было не наше решение. Майкла. Ты же не думаешь, что это ловушка?       Я медленно покачала головой: — Нет, но это как-то странно. С какой стати Люрвису мне помогать? — Он вообще последнее время странно себя ведет. Примерно с того момента, как Кара умерла. Как будто от него временами отходит эта его кровожадность. Не замечала? — Да, но все равно это у меня в голове не укладывается. Ты знаешь, что в той книге?       Он, наконец, оторвался от ствола дерева и направился ко мне. — Мне известно только, что когда-то давно он занимался исследованиями на тему продления или защиты жизни. Возможно, там его записи, пометки. Я хотел бы помочь, но мое время заканчивается. Это буквально последние минуты.       Осознание обрушилось на меня слишком стремительно. Боль разрослась во мне с новой силой. Память лучше стала впитывать каждую его черту. — Не надо, Элис. Я того не стою, — он мягко прикоснулся рукой к моему плечу, — Все когда-то заканчивается. Я уже достаточно прожил, чтобы… — «Достаточно», это сколько? — внезапно я поняла, что даже не знаю его настоящего возраста. — Я всего лишь на несколько столетий младше Майкла.       От удивления я округлила глаза: — Так ты у нас старичок? Никогда бы не подумала. — Ну, я бы не стал так уж строго судить о моем физическом здоровье, но да, я уже довольно взрослый. По крайней мере, старше некоторых, — он усмехнулся, а затем задумчиво взглянул мне в глаза, — Знаешь, я был бы рад, если бы после всего этого, именно ты стала королевой, принцесса.       Я с обвинением взглянула на него: — Это исключено.       Рамир сокрушенно воскликнул: — Почему? Если ты считаешь, что народ изменился, ты права. Но подумай, разве по своей воле? — Конечно, как же иначе? Нельзя стать… такими без желания. — Ой, ли? Вспомни свой день рождения, когда тебя впервые объявили, как наследницу престола. Что тогда было у каждого в доме?       Я напрягла память. Стоя у трибуны, можно было видеть плотный слой падающих цветов. Мои любимые — тюльпаны. Однако они были не совсем настоящие — сделаны из Вечного Камня. Это главный атрибут всех правителей — Вечный Камень. Он олицетворяет их силу и несокрушимость. Тогда, и вправду, эти цветы были у каждого в доме. Майкл все время говорил, что это будут особенные цветы, цветы всеобщего расцвета. Над ними очень долго корпели… Они заряжали их магией! Никто не выкинул эти цветы, — просто не имели право! Неужели Люрвис посягнул на священную вещь рамиров? Хотя похоже на него — он ни перед чем не остановится.       Я понимающе посмотрела на Эдриана. — Это был рисковый шаг, но действенный. Он знал, что тюльпаны будут храниться в домах очень долгое время — пока ты не изменишь свои предпочтения. — Но что может разрушить эту магию? — Смерть того, кто ее наложил, — просто ответил парень. — Майкл должен умереть? Ведь это он накладывал заклинания? — Совершенно верно. Только вот… я боюсь, что тогда рамиры больше никогда не станут прежними — Люрвис никогда не снимет магию… Точно, я понял, это…       Внезапно Эдриан упал на колени, схватившись за голову. Он что-то неразборчиво бормотал, словно просил отсрочку. Я мгновенно подбежала к нему. В голове билась одна мысль: «Я должна попробовать его излечить»! — Даже не думай! — прошипел парень. — Я обязана! — Ты не сможешь и только ухудшишь свое и без того не самое лучшее состояние! Я должен уйти! Пришло мое время! Прости, Элис Рос, я не смог рассказать тебе… это сейчас… сам. Прости, что тебе придется узнать об этой связи из книги… Пожалуйста прости… И… будь счастлива!       Вампир развернулся и телепортировал прочь от этого места. Не далеко. Спустя несколько секунд я уловила своим чутким слухом глухой удар о землю и приглушенные стоны. Первым моим порывом было просто кинуться к тому месту, спасти его, сделать хоть что-нибудь! «Он не хочет что бы я видела его смерть», — загорелась у меня в голове мысль. Медленно отступая назад и не сводя глаз с предположительного положения Эдриана, развернулась и побежала на место встречи с Люком.       Вот только там был не только новоиспеченный дампир, но еще и до чертиков встревоженный Мейсон. Дерьмо! Надо лучше свои мысли контролировать! — Что это было? — сходу спросил Мейс, останавливаясь около меня. — Ничего, просто…       Внезапно что-то позади меня взорвалось.       Парни слегка присели. Люк потрясенно выдохнул: — Ну ничего ж себе. Прямо около королевского Двора. Это ж надо!       Я замерла там, где стояла. Это был не просто взрыв, там присутствовала рамирская магия. Я попробовала нащупать мысли Эдриана, но наткнулась на пустоту… Мне требовалось немалых усилий, чтобы не закричать. Помнится, он говорил, что его голова просто-напросто взорвется…       Я шумно выдохнула. Опять это случилось… Из-за меня. — Элис?       Переведя взгляд на Мейсона, открыла ему свои мысли и воспоминания. Дампир сразу же подошел ко мне и заключил в объятия. Я уткнулась ему в плечо, стараясь сдержать назревающие слезы. — Боже, Элис… Бедная моя… Успокойся, тише, все будет хорошо… Я смогу защитить тебя… Прошу, не плачь… — Тихо шептал Мейс, поглаживая меня по спине. — Что происходит, Мейсон? — я услышала на заднем плане слова Люка, — Что с ней?       Мне не хотелось ни на минуту отходить от него. Соблазн остаться здесь, в его объятиях был слишком велик. Но я не могу допустить, чтобы еще кто-то погиб, помогая мне. С большим усилием оторвавшись от дампира, посмотрела на Беннера и еле слышно проговорила: — Не надо туда никого посылать… Морои и так боятся нас, если они увидят окровавленную поляну им это не очень понравится. А сейчас, идем. Нам уже пора. — Эл, может не надо? — с сомнением проговорил Мейсон.       Он-то отлично ощущал мои эмоции. Вот только одного он не уловил. Я обязана все это прекратить. Раз и навсегда остановить Майкла. И если ответ на загадку в том замке, я туда и отправлюсь. — Надо, Мейсон, надо. И ты знаешь это. — Я-то знаю, вот только ты никому не обязана. Это твоя жизнь, и ты сама вправе распоряжаться ею. Я надеюсь, ты понимаешь это? То, что когда-то судьба свела тебя с этим уродом, не значит, что ты должна остановить его. — Это как раз таки это и значит. Для меня это важно, пойми. И я сделаю это.       Дампир резко двинулся вперед и так же обнял. — Я никогда не перестану поражаться твоей храбрости, Элис Рос, — прошептал Мейсон мне на ухо, приятно щекоча дыханием кожу. По телу пробежались привычные мурашки от его близости.       Я осторожно отошла от Мейса и коротко кивнула Люку. Мы, как по команде, побежали вдаль от королевского Двора.       Дорогу показывала я. Насколько помню, на севере у Люрвиса было всего четыре замка. Все заброшены. Меня всегда удивляло их расположение. Вроде бы они представляли собой что-то на подобии ориентиров. Эдакий крест. На их пересечении что-то было, вот только я не могу вспомнить, что именно. — Есть смысл спрашивать, что там произошло? — поинтересовался Люк, едва мы выбежали за пределы защитных колец. — Думаю, нет, — на лице у него все еще светилось любопытство; я устало вздохнула, — Давай, спрашивай. — Что имели в виду те головорезы, которые наведывались во Двор?       Я притворилась, что ничего не поняла, может, пронесет: — Ты о чем? — Зачем тебе туда? Что там такого важного? И почему туда настолько сильно надо попасть? — Думаешь, если бы я знала, я пошла бы? — с иронией спросила я. — Плохие воспоминания? — Ты вот сейчас издеваешься? — Нисколько.       Стараясь сделать так, чтобы Мейсон ничего не услышал и не увидел по нашей связи, начала рассказывать: — Майклу нужна была моя магия в полную силу. Магия, развитая до небывалых высот. Он знал, я могу это сделать — Люрвис мог ощущать магический потенциал людей. У меня, по его словам, он был огромен. Мне надо было лишь выпустить свои эмоции наружу. Но Майклу этого было недостаточно. Ему не нужна была светлая и добрая магия. Хотелось, чтобы во мне была лишь тьма. Давно существует поверье про Даму Тьмы. Ее сила была неподражаема, она завораживала своей красотой и жгучим холодом одновременно. Никто не мог сравниться с ней в мастерстве владения своими способностями, но у всего этого был лишь один изъян.       У Дамы не было души. Она не была стригоем, нет, она была когда-то рамиркой. Прекрасной, доброй девушкой, которую ужасали методы правления ее отца. Да, она была принцессой, светлой принцессой в темные времена. Ее чистоте и невинности не было места в том жалком мире, пропитанным пороками и страстями. Она решилась на побег. Это было невообразимо — сбежать из огромного дворца с великим множеством охраны. Но она решилась, тем более у нее был помощник. Как бы это ни было запрещено, они полюбили друг друга. Однако за некоторое время до ее побега юноша пропал, нигде не было ни следа, ни один человек не видел его и… даже не помнил.       Разрывая собственное сердце, девушка сбежала, но не далеко. Через четыре часа после ее побега она встретила отца. Он был на удивление спокоен, ни один мускул на его лице не дрогнул, лишь горячий холод, исходивший от него, выдавал настоящие чувства. Однако усмешка не давала девушке покоя. Отец приказал ей вернуться, забыть о побеге и продолжить развивать свои способности, а впоследствии призвать тьму. Конечно, об этом и речи быть не могло. Но у мужчины были методы воздействия на нее… Рядом с ними медленно опустился возлюбленный беглянки. Его глаза были пустыми, ни одного лишнего движения, ни одной эмоции. Он становился просто марионеткой, таким же, какими были прислужники ее отца — провинившиеся рамиры, которые не смогли сдержать слово или выполнить договор. В их городе марионеток называли тенями. Чем дольше человек был в таком состоянии, тем дальше отдалялся от мира живых и в конце уходил насовсем. Ценой за его возвращение был призыв тьмы девушкой. Она, со слезами на глазах, выполнила сделку. Ее душа обратилась. Мужчина сдержал свое слово и отпустил юношу, но тот все равно погиб. Обратившаяся убила его сама… — Н-но как? — спросил потрясенный Люк, — Она же любила его! — В такой тьме нет места любви… Майкл считает, что я и есть Дама Тьмы. Только в новом амплуа, а хотя, быть может, она выглядела так же, — задумчиво проговорила я. — С чего ты взяла? Нет, конечно, ваши истории похожи. Ну, почти. Но не уверен, что надо именно так рассуждать.       Я лишь усмехнулась и спокойно сказала: — Ее звали Элис. Отца Майкл.       Дампир потрясенно выдохнул: — Потрясающее совпадение. Но зачем ему твоя сила в полную мощь? — Я для него — отличное оружие. — Зачем?       Я, притворяясь, пожала плечами: — У него много идей и хитроумных планов. Откуда мне знать?       На самом деле я прекрасно знала, зачем я ему. Война с моройским миром. Майклу стало мало рамиров и, по большей части, стригоев. Ему нужны новые земли, чтобы разгуляться еще шире. Я сбежала, чтобы предотвратить войну. Ведь даже не придется гадать, чтобы понять, кто в итоге останется ни с чем. У Майкла существуют войны, готовые на все, лишь бы угодить своему господину.       Я пригляделась и резко остановилась. Мы находились в самом центре пересечения четырех замков, но что-то не пускало меня дальше…