Каждому воздастся по заслугам.

- Хватит мне парить мозг своей грёбаной любовью, извращенец!! – пинок в грудь, и темноволосый парень отлетает ко входной двери, а Тацуми молча разворачивается и идет к себе. «Как же он меня достал! Неужели так сложно понять, что его домогательства мне мягко говоря неприятны?! Не может быть между двумя мужчинами любви! Это противоестественно! А то, что противоестественно и есть самое настоящее извращение!» - Тацуми хлопнул дверью, повернул ключ в замке и плюхнулся на кровать. Только в запертой на ключ комнате он чувствовал себя относительно спокойно. «Опять наверно сидит и ревет! Как же он меня бесит!» Примерно через полчаса Соичи выглянул из комнаты. В квартире было тихо. Входная дверь была открыта. «Ну не идиот ли!» -раздраженно подумал Соичи, закрывая дверь и направляясь в ванную. С удовольствием подставляя то один, то другой бок под тёплые струи воды, Тацуми мало-помалу успокаивался. Теперь он мог поразмыслить над всем более трезво. Да, он бесспорно не должен был в порыве ярости так себя вести. Это слишком грубо даже для его характера. Но, с другой стороны, всякому терпению есть предел! И сегодня этот самый предел наступил! Кохай сам виноват, что распустил свои грязные ручонки! Видел же, что он, Тацуми, явно не в настроении! Так какого хрена он полез?! Чувствуя, что снова начинает заводиться, Соичи решил, что собственные нервы дороже и кохай-извращенец явно не стоит таких жертв. Выйдя из ванны, и обнаружив, что в квартире по-прежнему кроме него никого нет, Соичи с успокоившейся душой отправился спать, полагая, что Моринага в очередной раз перепсихует и утром как штык будет в лаборатории. Там-то он и выскажет кохаю всё, что о нем и его поведении думает! *** Но ни утром, ни к обеду Моринага не объявился. Поначалу Тацуми был этому даже рад. Ведь теперь он может спокойно заниматься исследованиями! И не нужно быть на иголках оттого, что в любой момент сзади может подкрасться помощник-извращенец! Придя вечером домой, Соичи с долей изумления обнаружил, что комната Моринаги пуста, даже вещей его нет. Значит, ушел насовсем. «Ну и скатертью дорожка! Плакать не буду!» - Соичи достал из холодильника банку пива и спокойно вернулся к ноутбуку. Теперь нет смысла снимать такую большую квартиру, это ж еще и экономия! Сплошные плюсы! *** К концу четвертого дня единоличного царствования в лаборатории Тацуми всё-таки вынужден был признать, что одному ему тяжеловато уследить за всеми приборами, а ведь еще и записи в дневнике исследований вести нужно. «Завтра же надо подать заявку на нового лаборанта! Иначе два месяца работы пойдут коту под хвост!»- решил-таки Соичи, едва не забыв вовремя пересадить колонию бактерий на свежую питательную среду. Но судьба распорядилась иначе. Едва он смирился с необходимостью принять нового лаборанта, как дверь в лабораторию открылась. - Добрый вечер, профессор! – Соичи нехотя оторвался от микроскопа. Близилась ночь, а дел еще было невпроворот, и не хотелось отвлекаться ни на минуту. - Добрый вечер! Я слышал, ваш кохай и помощник Моринага Тецухиро принял предложение о другой работе и уехал из города… «Вот, значит, как оно…» - …и так как Вам, вероятно, трудновато без помощника, я самолично занялся его поисками и нашел достойную кандидатуру! Знакомьтесь, Касахара Ритцу. В открытую дверь вошел парень, при взгляде на которого Тацуми забыл о своем микроскопе. На него смотрела практически его копия: те же светлые, небрежно собранные в длинный хвост волосы, та же рубашка с коротким рукавом, накинутая поверх футболки, те же потёртые джинсы. Только голубые глаза не прятались за круглыми линзами очков. Но вот вызов, раздражение и явное недовольство происходящим было точь-в точь. Немигающим взглядом они уставились друг на друга. Поединок… - …перевелся к нам из университета… Оба, сами того не осознавая, почти синхронно скрестили руки на груди в подсознательной попытке защититься. - …такой же теме, как у Вас… Слова профессора доносились как-бы издалека. - …не меньше вас предан своему делу… Глаза невыносимо щипало, но не моргнуть, не сдаться.. - Ну,- профессор, окончив свою речь, негромко хлопнул в ладони, напряжение мгновенно спало. – Я полагаю, что вы сработаетесь. Тацуми-сан, введите своего нового коллегу в курс дела. Полагаю, что, объединив свои наработки, вы оба значительно продвинетесь в исследовании и написании своих работ! Едва профессор скрылся за дверью, Касахара уселся на один из столов, скрестив ноги в воздухе и выжидающе уставился на Соичи. А ему внутреннее чутье подсказывало, что непросто будет, ой непросто… - Чего расселся? Раз пришел работать, так одевай халат и снимай показания с прибора! Что лыбишься? – бесит! Не успел появиться и уже бесит! - А что я должен делать, если ни один белобрысый балбес, работающий здесь, не ввел меня в курс дела?! - Ты кого балбесом назвал?!! – в руке Тацуми буквально материализовался свернутый в трубочку в виде дубинки лист бумаги. - Как там тебя…Соичи! – оппонент легко перехватил замахнувшееся на него запястье и резко сжал, вынуждая выронить «дубинку». А потом тихо так, почти ласково, как душевнобольному, проникновенно глядя в злющие глаза. – Аппарат пищит уже минут пять как. И если немедленно не извлечь из него обработанный биоматериал, то он рискует перегреться, и данные, как ты сам понимаешь, будут неточными. - Тц! – Тацуми, опомнившись, подскочил к аппарату, с силой распахивая дверцу и извлекая образцы наружу. Он был зол втройне. Не только на всю ситуацию в целом, но и на наглого Касахару. И на себя, за то что сорвался и чуть не упустил ход эксперимента. - Ладно! Перепиши результаты вон в тот журнал и на сегодня хватит! – а сам демонстративно отвернулся к микроскопу, чтобы убрать препараты и отключить его. – И завтра в 8 чтоб был тут! Я не терплю опозданий! *** - Чего стал? Подай свежий образец! - Я тебе не ассистент и не кохай! Я полноправный исследователь! Сам испортил прекрасный материал – сам и вставай за новым! *** - Где это ты шляешься, обед давно закончился?! - Ты мне не нянька, отчитываться тебе я не собираюсь! А сделать посев мог бы и сам, или руки не из того места растут? *** - Ты что творишь, тупица очкастая?? - А ты ослеп? Не видишь? Может и тебе пару очков прописать?? Интересно, по чьей это зрячести были перепутаны колонки в таблице и теперь этап приходится начинать сначала?? - Это потому что одна сволочь, неспособная справиться самостоятельно, каждые пять минут отвлекала меня! - Ану иди сюда, гад!!!!... Яростный перехлёст взглядов…злобный оскал…сжатые до побеления костяшек кулаки…резкий удар в нос и вытекающая из него алая струйка крови, ответный удар в челюсть и разбитая губа…. Они определенно сработались. *** Шли дни, за ними недели. Мир, тишь да гладь обитателям одной из лабораторий сельскохозяйственного университета города Нагоя не снились даже в самых сладких снах. Крик, шум, драки, споры, угрозы и унижения каким-то непостижимым образом сочетались с через пень-колоду слаженной и весьма плодотворной работой. Со временем желание подколоть и стремление задеть превратилось практически в залог успешной работы и постоянного нахождения в тонусе. Вот такое вот странное, нелюдимое взаимопонимание. Они действительно прекрасно понимали друг друга. И прекрасно осознавали, что вряд ли с кем-то другим будет настолько же комфортно работать. Работа шла ускоренными темпами, профессор не мог нарадоваться результатами, половина университета с интересом следила за перепалками двух, по странному совпадению, до невозможности похожих друг на друга блондинов. Вобщем, царила вполне себе гармония. Если бы не одно НО. Воистину, человек – существо на редкость эгоистичное. И подсознательно он с удовольствием любуется собой любимым. Не даром же, когда хотят кому-то понравиться, то стараются хоть в чем-то стать похожим на объект своего интереса. Соичи вынужден был себе признаться, что временами, склонившись над журналом или окуляром микроскопа, он искоса, незаметно наблюдает за работой своего коллеги. В те моменты, когда каждый был занят своей частью работы, он исподтишка любовался Ритцу (они так и называли друг друга по именам, фамилии у них как-то не прижились), его отточенными действиями, прям как у него самого, его сосредоточенным выражением лица с еле заметной вертикальной морщинкой между бровей и плотно сжатыми губами. Но это было еще полбеды. Основная беда, воистину беда состояла в том, что через какое-то время их перепалки в определенные моменты стали приносить Тацуми почти физическое наслаждение, когда каждое слово, каждое оскорбление, брошенное в лицо ядовитыми импульсами расползалось по телу, заставляя сердце биться чаще, ноги подкашиваться и сворачиваясь тугим комом внизу живота. Так было далеко не каждый раз, но участившаяся регулярность сего необъяснимого явления пугала Соичи и в то же время подобно наркотику вызывала ломку, заставляя вновь и вновь провоцировать оппонента в надежде получить желаемую дозу. *** - Слышь, Со, у тебя ж все равно одна комната свободная,- однажды в обед Ритцу догнал Тацуми, идущего по коридору в направлении столовой, голодного и потому злого вдвойне и привычным движением хлопнул его по спине. - Ты это на что намекаешь? – Соичи нехорошо прищурился и скрестил на груди руки, попутно готовясь сжать кулаки. - В общежитии ремонт намечается, его на днях закроют, поэтому я переезжаю к тебе, - ехидно-медовая улыбочка и очередной болезненный хлопок, на этот раз по плечу. – Ну всё, приятного аппетита! А я побегу, мне еще вещи собрать надо! Наглость-второе счастье, как говорится. И в эту минуту счастливый наглец практически приплясывая двигался по коридору в направлении к выходу из университета. А опешившему Тацуми только и оставалось, что надеяться, что предохранители у его нервной системы не сгорят прежде, чем он успеет убить этого нахала дома, без свидетелей. *** - Со! У нас пиво закончилось! - А мне какое дело? Тебе надо, ты и иди в магазин! - Чё это я? Ты выпил последнюю банку, ты и иди! - А ты скурил последнюю сигарету! Они нужнее, поэтому идёшь ты! - Чё сказал? Кому это нужнее? Сам дымишь хуже паровоза! - А ну поди сюда, скотина с пивом вместо мозгов!.. - ... - … Две хмурые белобрысые фигуры, потирая проступающие и начинающие болеть синяки, не глядя друг на друга, понуро бредут в магазин…. *** - Ритцу, ты вообще собираешься мыть посуду? Или хочешь приобщить ее к исследованию в лаборатории и ждешь, пока на ней заведется жизнь? - Готовил я, значит посуду моешь ты! - А ничего, что ту еду есть было невозможно и всё равно пришлось заказать пиццу? - Ну я ж готовил! - … - … Звон разбитой посуды… - Ну вот, теперь на две тарелки мыть меньше! - Всегда поражался твоему изумительному умению решать проблемы! - Кстати, а кто будет собирать осколки?... *** - Со, брат твой звонил. В среду он прилетит с другом! - Вот только Исогаи тут не хватало! - Не, не Исогаи. Ку…а, не помню. - Курокава. Это его муж. - Муж? У тебя чё, брат гомик? - Не трожь моего брата уррод!! - Ладно, ладно! Во имя святого педобрата молчу! – мерзкое хихиканье снесло последние барьеры равновесия здравого смысла. Брат – это святое! И то, что мерзкий Курокава его испортил, не меняет ровным счётом ничего! И оскорблять его маленького Томое, он, старший брат, не позволит никому на свете!! - Чё сказал, утырок?!! – налившиеся огнем ярости глаза. Одна пощечина, вторая… - А чё это ты так гомиков защищаешь? Может, ты один из них, а? Вон какой бугор в штанах! – всё. Это конец. Как говорят медики, состояние аффекта. Слепая, неконтролируемая, дикая ярость… - Я щас покажу…- Соичи резко толкает Ритцу на диван лицом вниз, садится на ноги и связывает руки того за спиной ремнем, одним движением выдернутым из собственных джинсов.- Я тебе покажу…какой я гомик…. Еще секунда – и домашние штаны голубоглазого вместе с бельем стянуты до колен и сразу три пальца грубо, насухую ввинчиваются в девственно-узкое колечко мышц. Глухие болезненные стоны только раззадоривали, принося какую-то особую садистскую радость. Почувствовав, что самому становится больно находиться в тесных джинсах, Соичи выпустил наружу свой донельзя напрягшийся орган. Намотав на кулак длинные волосы Ритцу, он резко потянул, заставив того прогнуться в спине неестественной дугой. - Больно? – неразборчивое мычание в ответ.- Боооольно….Сейчас я покажу тебе гомика, сссукааа…. И резким толчком он проник разработанное отверстие уже своим органом. Грубо, сразу на всю длину. Затем лег животом на спину своей жертве и начал быстро двигаться, наслаждаясь мычанием и всхлипами. Пьянея от собственной ярости и садистского наслаждения, он впился зубами в оголенное майкой без рукавов плечо, прокусывая его и широким мазком слизывая проступившую каплю крови. Соичи как-то упустил момент, когда из стонов исчезли нотки боли и страдания. Выплеснувшись глубоко внутри жаркого тела, покрытого наливающимися краснотой пятнами от шлепков и захватов и следами от укусов, он вышел, снял ремень с рук, хлестанул ягодицы Ритцу напоследок и собрался встать, но тут же был опрокинут обратно на диван. Садист и жертва поменялись местами. Теперь уже руки Соичи были связаны ремнем над головой и уже его штаны болтались на уровне колен. А сверху на него смотрели практически черные от расширившихся зрачков и абсолютно шальные глаза. А руки его недавней жертвы уже задрали свитер к подбородку и оставляли на белой коже красные следы ногтей. - Ты сбрендил, Соичи…- горячий, шальной шепот на грани слышимости. – Сейчас я покажу тебе, какой ты чёртов гомик… И горячая теснота снова поглощает его еще не опавший член. - Тебе же нравится это…Я вииижу, что нраааавится….Ты псих, Со…Ты больной…И я тоже больной....Потому что…мне тоже это нрааавится… Соичи открыл было рот, силясь произнести хоть один звук, но тут же получил звонкую пощечину, оставившую яркий след на щеке. - Заткнись, чёртов гомик…- и губы его накрыл болезненный поцелуй, состоящий сплошь из укусов. Ощущения реальности не было, не было времени, не было пространства. Была только боль, смешивающаяся и перемежающаяся с наслаждением. Это – единственная реальность. Это – мерило всего. И ослепляющее удовольствие – как венец всего существования…. *** Спустя полгода они всё еще жили вместе, но, на удивление всем, перестали работать вместе. И вообще в стенах университета старались не пересекаться. Слухи о причинах такого непривычного поведения ставшей уже привычной всем блондинистой пары ходили самые разные. И ни один из них не был верен. Истина была известна только виновникам. И была она проста. Любая вспышка ярости, любая провокация – и ситуация едва ли не выходила из-под контроля, перетекая в горизонтальную, вертикальную или любую другую плоскость и затягивая их в ту, другую реальность, реальность только для них двоих… Адскую реальность для демона…Но, как известно, ад для демона – это и есть самый настоящий рай..