Реквием

Расширять словарный запас — полезно. Особенно, если ты понятия не имеешь, что такое «груша». А ведь слов существует так много! Я всегда поражался этому. Обозначающие животных, людей, черты характера. Даже мои мысли лишь потоки нескончаемых слов. Я постоянно отвлекаюсь. Мне говорят, что это раздражает. Но чего тут такого? Ну, люблю я перескакивать из темы в тему, какое это имеет значение? Так вот, к чему я это веду. Нам со Спрингбонни сказали в свободное от работы время тренироваться, играя в слова и отгадывая загадки с ребусами. Не знаю, мы, поэты, всегда можем сказать что-то вычурное. (Кстати, правда «вычурное» хорошее слово? Вычурный олень, вычурная калитка, вычурная пицца…) Так что, меня это не касается. Но знаете, играть с этим аниматроником весело. Правда, мне приходится постоянно объяснять ему значения слов наподобие «грейпфрут» и «тропики». Но, это ничего страшного. Даже интересно, ведь объясняя материал другому ты закрепляешь его сам. А нашу забегаловку к реконструкции готовят! Она теперь будет «пиццерия»! Над названием идут споры. Начиная с «Фастфуд дядюшки Фредбера» (интересно, когда я успел стать дядюшкой), заканчивая «Розовым дворцом». «Розовый дворец»! Подумать только! Интересно, кому это вообще пришло в голову? Итак, у нас появляется больше мебели, строят новые комнаты, в меню вносят еще блюда. Пожалуй, эта суматоха даже веселая. А еще мы со Спрингом будем выступать! Я буду петь, а он играть на гитаре! Интересно, а мне разрешат петь мои собственные песни? Я же поэт… А нам сегодня такую странную куклу принесли! На веревочках, в черных одеждах и с белой маской, на которой изображены фиолетовые слезы. По-моему, она слишком мрачная для детей. Ах, кстати, такие куклы называют «марионетками». Ма-ри-о-нет-ка. Какое красивое слово. Неладно с ней что-то. Когда Джейкоб проходил мимо, эта странная игрушка взяла ближайший подарок и бросила ему на ногу. Он так вопил, так бранился. Уже наша забегаловка закрылась на ночь. Еще не темно, но уже и не светло. Мы со Спрингбонни тестируем новые настольные игры. Чую, скоро наше заведение станет детским садом. Эх, скукотища редкостная. Я не люблю игры. Вот честно! Не люблю. «Кубик кидаю я, Приключения ждут меня, Монстры и чудовища на карте, А я сижу один в палате…» Стоп. Почему один? Почему в палате? Может мне и вправду не суждено стать поэтом. — Эй! Ты ход должен был пропустить! — возмущенно кричит мой коллега. — Какой еще ход? — недоуменно пробормотал я. — Вот такой! — он ткнул пальцем в символ на карте. Я уже раздумывал над тем, что мне ответить, как тут услышал шорох в уголке с подарками. Или с призами. Ну, пока названия у нее нет. — Ты слышал? — странным голосом спросил у меня Спрингбонни. — Да, а что? Может мышь пробежала. — предположил я. — У нас мышей не водится. — посмотрел на меня, как на идиота мой друг. — Кто знает. У меня не было настроения ни спорить с ним, ни уж тем более не ловить мышей-грабителей-привидений. Мне было абсолютно все равно, что там шевелится и почему. Если бы я умел, то просто заснул. Думаю, видеть «сны», или хотя бы «кошмары», гораздо интереснее, чем сидеть тут и впадать в детство, которого у меня не было. — Я пойду, посмотрю. — решительно заявил кролик. — Благословляю тебя на удачный поход. Теперь можешь идти, о, рыцарь, защищать земли христианские от еретиков, а также гроб господний от… — начал я свою речь. — Ладно, понял, понял. — недовольно перебил меня он. — А как же благодарность?! Я ж тебя благословил! — наигранно обиделся я, но он уже меня не слышал. — Скотина неблагодарная… — прошептал я. — Эй, Золотой Фредбер! Иди сюда! — позвал меня Спринг. Он казался взволнованным. Я вздохнул и быстрыми шагами подошел к нему. На полу между праздничными упаковками лежала та самая марионетка, дрыгаясь так, будто в нее вселился сам дьявол. — Что смотрите?! Лучше помогите подняться! Знаете, как неудобно ходить такими ногами?! — раздраженно сказала кукла. Мы с Спрингом переглянулись, но марионетке помогли. Она проделала несколько шажков, и чуть не упала, но вовремя схватилась за соседний столик. — Почему ты так ходишь? — полюбопытствовал Спрингбонни. — Почему ты вообще ходишь? — поежился я. Кукла решила промолчать. В конце концов, она сдалась и села на пол. — Почему ты не сразу опустилась? — начал засыпать вопросами несчастную кролик. — Опустился… — поправила марионетка. — До смерти, по крайней мере, мальчиком был. — До смерти? Но как ты попала… — я осекся — В смысле, я хотел сказать, попал в тело марионетки? — Не знаю. Это вышло совершенно случайно! Я просто влетел куда-то, и врезался в странную куклу. — Влетел? Ты действительно мертвец? — Можно сказать и так. — с ноткой горечи в голосе сказала, или, точнее, сказал, Марионетка. Вскоре выяснилось, что он и есть тот самый ребенок, смерть которого я видел. Вдобавок, ему неудобно передвигаться на «этих мягких ногах», и видит он окружающий мир немного по-другому. Все предметы он описывает как подсвеченные и извивающиеся, и Марионетка упомянул, что чувствует настроение окружающих. Правда, людей, а не аниматроников. Но если можно после смерти попросту влететь во что-то и застрять там, то он должен радоваться, что это была не стена. В виде стены уж точно не походишь.