Ракушка

Море отступало. На литорали оставались мелкие лужи, кучи мокрых пряно пахнущих водорослей, блестящие камни, усаженные домиками мелких морских обитателей. В одной из луж обнаружилась живая медуза, и Маглор взял прозрачную желеобразную массу в руки. Элронд и Элрос тут же полюбопытствовали, и он, прежде чем выпустить медузу в воду, позволил мальчикам погладить ее стеклянистый бок. Сыновья Эльвинг пытались держаться с Маглором сдержанно, особенно теперь, когда чуть повзрослели. Но они были детьми, и часто забывали свои обиды на феанорингов, тормошили Певца, просили сказок и поиграть во дворе. До тех пор, пока что-нибудь не напоминало им, что он, как и его брат, братоубийца, похититель детей и враг. Маглор долго думал, стоит ли брать мальчиков в эту поездку. Вид моря, где в волнах отразился пожар Гаваней Сириона и пропала Эльвинг, мог пробудить старые воспоминания и причинить им боль. Однако совершенно неожиданно Маэдрос сам настоял на том, чтобы на встречу с Кирданом его сопровождал не только брат, но и дети Эльвинг. Долгое путешествие и смена обстановки, говорил он, развеют тяжелые мысли и будут полезны для мальчиков. Маглор пытался спорить, но Маэдрос сказал: «Нельзя постоянно бегать от своих страхов». Тогда Маглор так и не понял, говорит ли он о сыновьях Эльвинг или о нем самом, но смирился. Свидание с морем, вопреки опасениям Маглора, не испугало и не расстроило детей. Как только выдавалась возможность, они с удовольствием носились по берегу, слушали шум прибоя и рассказывали своему воспитателю о различных морских диковинах. Сейчас Элронд и Элрос увлеченно шлепали по лужам, утопая по щиколотку в мокром песке. Маглор вздохнул, подумав о том, что ноги у них уже безнадежно промокли, но отправить их переобуться нельзя – Маэдрос хотел воспитать детей так, чтобы они сами могли о себе позаботиться, и не позволял брату их опекать. Сами могли вытереть себе нос, переобуть сапоги, отбиться от орков. Мало ли какие беды их ждут в эти темные времена. Маглор в задумчивости подобрал раковину и сел на камень, разглядывая. Она была большой, с красивым ровным завитком, блестящая внутри и не обколотая по краям. Он, как в детстве, прижал раковину к уху, но шум прибоя снаружи заглушал шум моря, таящийся в завитках раковины. - Можно посмотреть? – Элронд вопросительно указал на раковину. - Рапанчик, - со знанием дела сообщил Элрос. – Их в это время много по берегам. Маглор улыбнулся и протянул раковину на открытой ладони. - Когда мы были маленькими, то приезжали на море в Альквалондэ. Наши друзья-телери… - Маглор вздрогнул, но совладал с собой, не позволяя отвлечься на мысль, что их маленькие друзья-телери повзрослели вместе с ними и пали под их мечами, залив своей кровью белые пристани. - Наши друзья рассказывали, что, если найдешь красивую ракушку, надо прошептать в нее заветное желание и бросить в море, и тогда Валар его исполнят. - Это правда? – воскликнул Элронд, и, прежде, чем Маглор успел ответить, Элрос выпалил на одном дыхании: - Хочу, чтобы мама и папа вернулись за нами. Маглор замер, сердце невыносимо заныло. - Наверное, такое загадывать нельзя, - растерянно произнес Элронд. Певец хотел сказать, что только такое и стоит загадывать, но не смог. - Ну, хотя бы чтоб они были живы. «Они живы», - подумал Маглор и постарался улыбнуться, чтобы дети ничего не заметили. Но они заметили. - Это ракушка Маглора, - качнул головой Элронд. – Он ее нашел. Элрос поджал губы, застыдившись своего детского порыва. Тогда Маглор протянул ракушку детям: - Дарю. Она ваша. Элрос осторожно взял раковину, рассматривая, проводя пальцем внутри и снаружи, потом передал Элронду. - Я хотел бы научиться играть на арфе, как Маглор, - сообщил брату Элронд. - А я – быть сильным и сражаться как Маэдрос, - ответил Элрос. - Чтобы поскорее настало лето. - И мы все поехали бы куда-нибудь далеко-далеко, на корабле. - Чтобы закончилась война, и мы бы победили. - Ты желаешь победы им? Кто чуть не убил нашу маму? - Ну не Морготу же мне желать победы. - Еще хочу белого щенка, пушистого. - Настоящий лук, как у Маглора. - Чтобы нас взяли в настоящий бой. - Каждый день пудинг на завтрак. Дети увлеклись спором и отошли в сторону моря. Проследив за ними глазами, Маглор увидел брата, который стоял неподалеку, за камнями. Он слышал разговор, и лицо его было серым. Маэдрос смотрел на море. В этот момент Маглор понял, что говоря «нельзя бежать от своих страхов» брат имел в виду, прежде всего, себя. Дети что-то почувствовали и остановились. Теперь они говорили тихо, но ветер дул с моря, и Маглор отчетливо различал слова. - Знаешь, давай отдадим ракушку ему, - Элрос кивнул на Маэдроса. – Пусть исполнится его заветная мечта, и он перестанет быть таким несчастным. - Ты знаешь про его мечту? - Все знают, про Клятву и Сильмарилы. А мы найдем себе еще ракушек. Дети еще пошептались и подошли к старшему феанорингу. Маэдроса они боялись – его обрубленной руки, сурового взгляда и, больше всего, молчания. Однако желание воплотить свою идею было велико, и Элрос бесстрашно протянул руку с раковиной: - Возьми, пожалуйста. Маглор сказал, что можно загадать желание. Ты знаешь, как? Маэдрос растерянно обернулся к детям, но поняв, чего они хотят, постарался смягчить выражение лица. - Спасибо, мальчики. Знаю. Он осторожно взял ракушку. Море было тем же, и раковина была такой же, какие встречались на том берегу, в Амане. Мерно накатывал прибой, волосы трепал холодный ветер. Море для Маэдроса было крепко связано с чувством беды. Эта беда впервые настигла их в Альквалондэ, когда они подняли руку на родичей и получили несмываемое клеймо братоубийц. После Лосгара их стали называть предателями. Тот кошмар, который произошел в Гаванях, был неизбежным продолжением Дориата. Теперь про них говорили, что они не щадят женщин и берут в заложники детей. «Ульмо суров к нам. Но нельзя сказать, что несправедлив. О чем я могу просить его? Или хоть кого-то из Валар? Да ни о чем – мои просьбы не будут услышаны. Даже мольба о прощении не достигнет тех берегов». Маэдрос до боли сжал раковину. Имея возможность загадать желание, он не мог ничего желать. Ничего из того, что не было бы абсолютно безнадежно, что не принесло бы еще большей горечи. Элронд и Элрос убрели вдоль берега и уже отыскали целые залежи ракушек. Одну за другой они бросали раковины в воду, смеясь и соревнуясь, кто бросит дальше. Маэдрос обернулся на Маглора. Тот смотрел на набегающие волны и украдкой – на него. «Это все детские глупости. Конечно, Валар нет никакого дела до ракушек», - подумал Маэдрос. А потом, отвернувшись и прикрываясь плечом, поднес раковину к губам. - Пусть все их желания сбудутся. Пожалуйста, уберегите детей Эльвинг. И моего брата Маглора. Маэдрос отступил на шаг, широко размахнулся и запустил раковину в море. Элронд и Элрос с завистью наблюдали за броском – ракушка коснулась воды так далеко, что нельзя было ни расслышать плеска, ни различить брызг.