Драбблы

Эти томные жаркие дни, тягучие, словно карамель, рано или поздно закончатся. Все заканчивается рано или поздно. Все хорошее, разумеется. «Разумеется», - проговаривает про себя Колин, и это слово приклеивается к нему еще на целую минуту. Оно крутится и крутится навязчивой каруселью или появляется перед глазами, словно написанное невидимой рукой. Колин щурится, вглядывается в тусклый полумрак, трет глаза и окончательно просыпается, уставившись в серый потолок номера. «Прилипшее» слово он слегка раздраженно отбрасывает, делая лишь небольшое над собой усилие. Простынь перекрутилась, спеленывая ноги, и от этого в номере кажется еще более душно. Колин проводит пальцами по влажной груди и морщится. В теле тесно и неуютно. Оно словно незнакомое. «Хоть мы и вместе уже целых 25 лет», - мрачно хмыкает он про себя. Пальцы слишком длинные и узловатые. Руки – вечно неуместные, да еще и в родинках. И кожа эта белая… Черные волосы на ней выглядят чужеродно. В такие моменты Колин просто счастлив, что не может видеть своего лица, которое – он знает! – тоже слишком… … он как никогда благодарен стуку в дверь и, неловко выпутавшись наконец из простыни, плетется открывать, несколько раз споткнувшись о слишком длинные штанины спальных штанов. - Эй, Колин, как спалось, дружище? Брэдли мучительно синеглазый – Колин щурится и немного отклоняется назад. Ладони у Брэдли горячие и тяжелые – Колин отходит на шаг, пошатнувшись от дружеского похлопывания по плечу. На Брэдли дурацкая футболка не то красного, не то малинового цвета - то есть, возможно, что-то среднее. Колин проходит за ним в комнату, ступая след в след по ярко-зеленому ковру. Брэдли раздвигает оранжевые шторы и впускает внутрь прозрачно-желтоватый свет… - Иди умывайся, - говорит он, оборачиваясь. – Не хочу из-за тебя опаздывать. Синь ослепительно сияет и оглаживает с головы до ног. Колин как никогда остро ощущает свою обнаженную кожу. Уже не чужую. Наоборот, очень послушную и приятно эластичную. И вовсе не остро-колючие у него колени и локти, и движения не неуклюжие. Ломаная грация тела – это только его такая особенность. Исключительность. Колин довольно улыбается и потягивается по пути в ванную, щурясь от яркого света, который принес с собой Брэдли.