Глава 5. Something new and something old...
16 февраля 2016 г., 18:43
«Людям свойственно делать предположения, основываясь на внешности. Это устаревший инстинкт, возникший из необходимости быстро оценивать окружение. Разумеется, в наше время эти предположения чаще всего ошибочны… и часто обидны».
Ноябрь 1987 На улице было крайне мало людей, можно сказать совсем никого, что было неудивительно для раннего утра понедельника. Асфальт блестел мокрой черной поверхностью из-за прошедшего ночью дождя. В больших лужах отражалось постепенно светлеющее небо. Молодой мужчина в тёмной куртке с капюшоном спешно подходил к задней двери перестроенного ресторана «Freddy Fazbear’s Pizza», расположенной в восточной стене здания. Остановившись перед чёрным входом, он взглянул на часы, которые показывали половину седьмого. Это могло значить только одно – в пиццерию ещё никто из дневной смены не пришёл, и нескоро кто-то из них появится (в понедельник кафе открывало свои двери для посетителей только в полдень). Но молодому человеку стоило поторопиться – начальница, вызвавшая его на работу, придёт через полчаса. Он достал из кармана джинсов связку ключей, пристёгнутую к ремню длинной цепочкой. Звук щелчков от проворачивающегося ключа в замке вызвал усмешку на его губах – ему нравится открывать первым после ночи двери, ведущие в ресторан. В этом было какое-то странное удовольствие – оказываться в тихих в это время суток помещениях, осматривать их одно за другим… особенно те, что находились в части пиццерии, предназначенной для посетителей. Как только мужчина оказался внутри здания, автоматически включился свет в коридоре. Он был абсолютно такой, как и остальные коридоры ресторана, только намного короче. В него выходили две двери, расположенные друг напротив друга. Правая дверь вела в раздевалку для персонала, где хранилась форма всех сотрудников в специальных шкафчиках, а её точная копия вела на склад продуктов, через который можно было попасть в кухню. В конце же узкий коридор разделялся на два направления, одно из которых заканчивалось тупиком со скромным столиком секретаря директора рядом с её кабинетом, а второй вел к повороту в часть для посетителей. Перед самым поворотом была дверь в подсобку уборщика, заставленную всеми возможными химикатами и инструментами для уборки. Парень остановился в конце коридора и посмотрел на большие двери кухни, расположенные прямо напротив входа в главный зал пиццерии, задумавшись – не заглянуть ли ему в кулинарный рай и не прихватить ли там чего-нибудь вкусного. Но, вспомнив прошлую выволочку, устроенную ему дядей Ваней за то, что он случайно перевернул добрую половину посуды в угодьях шеф-повара в поисках съестного, мужчина решил отказаться от соблазна. Джон никогда не был против подкормить других сотрудников, но беспорядка в своей кухне не терпел – в этом отношении он был очень суров. Войдя на игровую площадку, молодой человек подошёл к одному из столов, стоящих перед сценой, и наконец снял с себя куртку, после чего повесил её на спинку одного из стульев. Сегодня он ненадолго – переодеваться в форму незачем, а верхнюю одежду он заберёт по пути назад. Взлохматив немного вьющиеся цвета красного дерева волосы, парень уставился на стоящих на сцене аниматроников. Светло-серые глаза скользили, рассматривая, по пластиковой поверхности внешней обшивки больших механических игрушек для детей. Теперь они действительно только игрушки, бездушные и послушные воле своего хозяина. Три робота ярких и красочных, сделанных такими специально, чтобы нравиться мелким ребятишкам. Хотя парню, смотрящему на разукрашенные лица зверей, больше нравились старые их версии – такие немного жуткие и пугающие. Усмешка исказила довольно привлекательные черты лица, делая их не столь красивыми, как раньше. У него была привычка иногда забываться и давать волю своим не самым добропорядочным мыслям, что отражалось на его лице, меняя его до неузнаваемости. Иногда помечтать, конечно, не плохо, но дела не терпели отлагательства. Мечтательно вздохнув, молодой мужчина оторвался от созерцания аниматроников и направился в сторону главного холла. Но внезапно он остановился, не дойдя до него всего лишь пару шагов, и резко обернулся назад – его словно пронзило насквозь холодом. Его взгляд безошибочно остановился на тёмном проёме, расположенном в дальнем углу. Там за муляжными подарочными коробками, наваленными рядом, за небольшой цветастой каруселью для самых маленьких находилось самое нелюбимое парнем место во всей пиццерии – Призовой Уголок. Он ненавидел этот маленький закуток, как и того, кто там обитал… На мгновение мужчине показалось, что во тьме проёма сверкнули яркие точки, горящие белым огнём, но стоило ему моргнуть, как наваждение пропало. Но всё равно это заставило его поёжиться, и он продолжил свой путь уже не в таком радужном настроении, как раньше. Дойдя до конца коридора и остановившись перед дверью с надписью «Parts/Service», парень на всякий случай подёргал её. Она, как и ожидалось, оказалась заперта. Но разве могло остановить это обстоятельство того, кто имел ключи от всех комнат пиццерии? Звон металла, щелчок открывшегося замка, холод знакомой ручки и обычный для этой комнаты полный мрак. Луч света из коридора, падающий через дверной проём, осветил сидящего прямо напротив входа фиолетового аниматроника-кролика. Мужчина присвистнул от увиденного – когда он в прошлый раз видел маскота, тот был не в столь жутком состоянии. У кролика не было части лицевой маски, от неё осталась лишь нижняя челюсть, вместо левой руки торчали обрывки проводов. Остальной костюм тоже оставлял желать лучшего – множество дыр в обшивке, ткань полностью отсутствовала на оставшейся кисти и левой ступне. Теперь он пугал намного сильнее, чем раньше. Парень улыбнулся и решил осмотреть остальные устаревшие модели. В углу слева от двери стоял лис, но хоть он и выглядел плачевно, с прошлого раза его внешний вид не изменился. Всё так же множество дыр в костюме, большое количество оголённых блестящих частей эндоскелета – ткани на нём было меньше всего по сравнению с остальными аниматрониками. Чуть дальше ближе ко второму углу комнаты сидела курица, вот в её внешности были явные изменения – кисти рук были оторваны, а нижняя челюсть выломана из пазов так, что вернуть её на место, не доломав окончательно, не вышло бы. А вот медведь, который лежал, перегораживая проход в мастерскую, был практически цел. Плюшевый мех был лишь испачкан и в незначительных количествах испещрён прорехами. Судя по всему, хозяин этих испорченных игрушек в большей степени срывал свою злость на кролике, хотя определенно для солиста группы всё творившееся с его друзьями у него на глазах тоже было пыткой. Рыжеволосый мужчина покачал головой: что же так взбесило его друга, что он опять принялся ломать и так достаточно пострадавших от него аниматроников? Но это можно было выяснить непосредственно у виновника всего этого безобразия. Переступив через старого Фредди, парень зашёл в мастерскую, ему тут же бросилась в глаза открытая дверь тайной комнаты и тёмные пятна на кафельном полу. Всё становилось ещё более интересным, но прежде чем заглянуть в секретное помещение, стоило разбудить спящего за большим рабочим столом человека. Включившаяся настольная лампа осветила голову с длинными тёмными волосами, лежащую прямо на многочисленных чертежах и бумагах. Яркий свет ничуть не потревожил сон механика, но явно причинил неудобство для аниматроника, который расположил свою голову рядом с мужчиной. Это была белая лиса, точнее, когда-то была ею. Сейчас же о том, кем был робот раньше, напоминала лишь голова. Подняв свою острую треугольную морду и посмотрев на незваного гостя единственным правым жёлтым глазом, разломанная лисица издала звук радиопомех, который можно было принять за угрожающий, и ощерила острые зубки. Вторая же голова, являвшаяся, по сути, дополнительной и представлявшая собой блестящую черепушку эндоскелета, вытянулась и, приблизившись к лицу мужчины, клацнула своими тупыми зубами прямо перед его носом. Поняв, что объект её недовольства не только не испугался, а лишь с презрением посмотрел на бело-розовую морду с красными кругами румян на щеках и помадой на вытянутой пасти, аниматроник зашевелилась, громко лязгая своим телом, непокрытым внешней обшивкой, и зашипела громче. – Мангл, а ну тихо! – раздался раздраженный сонный голос. Аниматроник мгновенно пристыжено сжалась и попыталась заползти под стол в надежде спрятаться от недовольства своего хозяина, но сие действие вызвало ещё больше шума, поэтому она просто замерла на месте, издавая тихие звуки, которые можно было расценить как жалобное поскуливание. – Ну что ты будешь делать с этим роботом! Прям, как собака себя ведёшь… – тяжело вздохнул механик, поднимая голову со стола и потирая заспанные глаза. – Фриц, какого чёрта ты здесь делаешь посреди ночи? – Винсент, вынужден тебя разочаровать, но уже давно утро, – усмехнулся Фриц Смит, усаживаясь прямо на стол и смотря на то, как лисица кладёт обе свои головы на колени его друга. – Неужели? Проклятье, сколько сейчас времени? – спросил Винсент, после безуспешной попытки нашарить взглядом часы на стене. Он определено не выспался, и его действия были немного заторможёнными. Зелёные глаза смотрели как-то мутно, в них не было такого привычного немного пугающего блеска. – Почти семь утра, – ответил ему начальник охраны, даже не посмотрев на наручные часы. Он с интересом оглядывал мастерскую и бумаги, лежащие на столе, на котором он бесцеремонно сидел, даже не удосужившись сдвинуть листы с ценными чертежами. – Ты что, всю ночь возился с этим металлоломом? – Угу, – кивнул темноволосый мужчина, посмотрев с немой угрозой на собеседника, тот всё мгновенно понял и слез со стола. – Но, похоже, всё бесполезно, я даже речевую систему восстановить ей не могу, всё слишком сильно повреждено, – устало произнес он, рассеяно поглаживая аниматроника по бело-розовой голове, от чего лисица явно начала урчать от удовольствия. – Я даже не могу собрать для неё новое тело, так как эти криворукие придурки – мои помощники – повредили разъем с картой памяти, её теперь не извлечь… Ещё и чертежи из-за них пришлось восстанавливать, хотя толку от них теперь, – он ещё раз печально вздохнул. – Я всё не понимаю, что ты из-за этого так расстраиваешься, не припомню, чтобы игрушки тебя хоть когда-нибудь волновали, – с непониманием сказал рыжеволосый парень, всё с такой же неприязнью смотря на полуразломанного робота. – Я бы ещё понял к этим, – кивок в сторону старых маскотов. – Но эта-то из разряда бездушных тварей! Мангл явно поняла, о чём говорит мужчина, и ей это очень не понравилось, лиса подняла голову, не сбросив гладящей её руки, и вновь ощерилась клыками, грозно застрекотав помехами. Фриц лишь поморщился от звука, его крайне не устраивала замена старого лиса-пирата, тем более он совсем не понимал этой странной привязанности к аниматронику со стороны его приятеля. Винсент тихо усмехнулся, заметив недовольство обеих сторон. – Ты прекрасно знаешь, почему у меня такое отношение к Мангл, – со странной улыбкой произнёс он. – Мангл, возвращайся на место, – приказал механик не на шутку разбушевавшейся лисице. Она замолкла, преданно посмотрев на хозяина, кивнула обоими своими головами и, вытянув свои длинные механические конечности, состоящие лишь из каркаса эндоскелета, только на кистях и ступнях ещё остались части от внешней обшивки, зацепилась за провода, свисающие с потолка. Мангл ловко поползла по потолку в направление к коридору, издавая при перемещении жуткий дребезжащий звук, но она не упустила возможности якобы случайно задеть главного охранника одним из своих металлических щупалец, из которых состояло всё её тело. Этот аниматроник уже давно напоминал какого-то механического монстра, а не милую лисичку, которой она должна была быть. – Вот же… – тихо выругался Фриц, потирая ушибленный затылок. – Нет, я откровенно тебя не понимаю, Винсент, – уже не в первый раз начал выражать своё мнение парень. – Зачем тебе всё это? Эта работа, эти игрушки. – Он принялся расхаживать по комнате под безразличным взглядом зелёных глаз. – У тебя достаточно денег, чтобы не терпеть капризы нашей нынешней начальницы, не подчиняться прихоти нашего главного босса. Да, ещё ты так популярен среди девушек, что обзавидоваться можно, а ты носишься с одной единственной, которая, скорее всего, уже мертва, – на этих словах мужчина подошёл к столу и, перегнувшись через него, сорвал одну из фотографий, прикреплённых к стене над ним. – Фриц, прекрати эти идиотские разглагольствования! – раздражённо одёрнул друга механик, поднимаясь со стула и направляясь к странному эндоскелету, стоящему в углу мастерской. – Что ты вообще в ресторане забыл? Тебе же Роксана запретила появляться здесь. – Он вытащил из кармана своего форменного комбинезона тряпку и стёр с блестящей поверхности острых ушей капельки тёмной жидкости. – Да она собственно сама меня вызвала, чтобы я тебя вытащил из мастерской, – отстраненно ответил начальник охраны, снова садясь на стол и с улыбкой разглядывая фотографию. – Ключи же есть только у меня, да и сама она лезть к тебе боится. – И какого чёрта, ей понадобилось меня вытаскивать отсюда? – нахмурившись, спросил Винсент и, достав сигареты, закурил. – Её же кроме сроков выполнения работы ничего не интересует. – Ну, скажем так, это не ей надо, – протянул Фриц, отрывая от стены ещё одну фотографию. – Мистер Де Гри хочет тебя видеть. – … – ругнулся себе под нос темноволосый мужчина. – Вот только его мне сейчас не хватало… – Ты чего злой такой? Заметил, что ты подправил старых… Они что-то опять натворили? – Нет, надо было сбросить раздражение, – буркнул Винсент, заглядывая в секретную комнату и осматривая её, будто и не помнил, что там натворил ночью. – Чёрт, где Джеральд пропадает?! – раздраженно воскликнул он, нервно проведя рукой по лицу. Удовольствия от ночного безумия механик совсем не получил, а взгляд на дела своих рук пробудил немного утихшее раздражение. – Он должен был прийти в шесть! – Что ты там совсем разбушевался, что его задержка так бесит? – с интересом спросил охранник, спрыгивая со стола и подходя к другу. – Можно взглянуть? – Да, пожалуйста, – откликнулся механик, щелчком пальцев зажигая общий свет во всех помещениях. Он даже не взглянул на приятеля, а вернулся к столу, опустился на стул и устало прикрыл глаза. Тем временем Фриц подошёл к проёму, ведущему в тайную комнату, на ходу пряча в нагрудный карман рубашки фотографии. Заглянув в помещение, мужчина удивлённо присвистнул – он всякое мог ожидать, но в этот раз его друг устроил нечто необычное. Точнее, состав жертв был необычен – двое детей и молодая женщина. Внешне они были ничем не похожи, так что предположить, что это мать с детьми было нельзя – женщина была мулаткой, а вот ребята белыми со светлыми волосами. А в остальном всё было весьма традиционно: всё пространство в крови, растерзанные тела малышей, практически нетронутое тело девушки с перерезанным горлом. Определённо, женский труп был оставлен в таком виде для молчаливого уборщика… – Винс, а что это ты женщину прибил? – поинтересовался начальник охраны, разглядывая не эстетично вывороченные наружу органы детей. Маленькие трупы в этом помещении были делом обычным, а вот женские – крайне редким. Обычно его коллега использовал представительниц противоположного пола для других целей. – К тому же ты в этот раз как-то неизобретателен был. – Я же сказал, что мне нужно было сбросить раздражение, – обманчиво безразлично откликнулся Винсент, потирая переносицу. – Меня сильно взбесила вчера Роксана, да к тому же со всем ни о чём не могу думать, кроме малышки… – буркнул мужчина, отбрасывая в сторону прогоревшую до конца сигарету и доставая новую. Жёлтый огонёк осветил напряжённое лицо. Блаженно выдохнув ароматный дымок в воздух, механик устремил свой взор на стену перед собой, увешанную полностью множеством фотографий, газетными вырезками, какими-то бумажками-записками, исписанными до боли знакомым почерком. – Глупо было с твоей стороны не воспользоваться шансом, пока у тебя была возможность, – серьёзно сказал Фриц, поворачиваясь к собеседнику. Он сложил руки на груди крест-накрест и прислонился плечом к стене. – Сейчас бы так не мучился, если бы трахнул её тогда. Возможно, и зацикленности не было бы на этой, не спорю, очаровательной девочке. – Фриц, сколько раз повторять, чтобы ты следил за языком! – рыкнул на него Винсент с угрозой во взгляде. – Ты иногда забываешься, с кем говоришь! – Прости, ты прав, я сболтнул лишнего! – поспешно выпалил начальник охраны, поднимая руки вверх. – Просто я не понимаю тебя в этой любви к ней и одержимости девушкой, которая маловероятно жива. Тем более, вокруг тебя вьётся столько женщин и покрасивее её. Вон посмотри, сколько у нас в ресторане молоденьких красоток работает! – И не поймёшь со своими взглядами, – невесело ухмыльнулся механик. – Кирика жива, и это не обсуждается! Кстати, скажи, если ты не считаешь, мою малышку особенно красивой, какого чёрта ты в очередной раз пытаешься стащить у меня её фотографии? Будь добр, верни, – холодно закончил мужчина, требовательно протягивая раскрытую ладонь другу. – Я надеялся, ты в этот раз не заметишь… – расстроенно протянул Фриц, возвращая требуемое. – Чтобы я и не заметил? Ты за кого меня принимаешь, Фриц? Тем более, ты взял мои любимые… – Винсент отвлёкся от разговора, засмотревшись на фотокарточки. На одной из них его любимой было ещё только шестнадцать, именно в тот день он понял, что на самом деле чувствовал к ней. Сама сцена, запечатленная на фотографии, была весьма странная – Ки-Ки в абсолютно мокрой футболке и коротких шортах стояла посреди зелёной лужайки и смотрела донельзя обиженным взглядом в объектив. Эта картинка была ценна лишь днём, когда её сделали, а вот вторую мужчина любил больше всего – это была последняя фотография его девочки сделанная им самим. На ней Кирика нежно улыбалась ему и была столь прелестна в своём выпускном платье, что заставляла его каждый раз невольно улыбаться, когда он смотрел на неё… – Эх, опять не вышло пополнить свою коллекцию… – грустный вздох вернул механика в реальность. – Как будто я позволю оказаться фотографиям моей Ки-Ки в ней, – издевательски усмехнулся Винсент, возвращая на место фотографии. – Тем более, что в твоей коллекции оказываются фотографии только с определенным условием. – Она достойна оказаться в ней и просто так! – мечтательно улыбнулся рыжеволосый парень. – Можно разок и сделать исключение. – Нет уж! Пополняй свою коллекцию за счёт других, а моей малышки там никогда не будет. Кстати, сам же отметил, что у нас работает полно молоденьких красоток, так что выбирай любую. – Ты же знаешь, что они все поголовно в тебя влюблены, так что на меня ни одна не клюнет. – Не все. – Ох, да, я совсем забыл о Фениксе. М-м-м… горячая штучка, – протянул Фриц, улыбаясь шальной улыбкой. – Возраста согласия она уже точно достигла, значит, я ничем не рискую. Только вот она меня уже несколько раз отшила, не объяснив причины. – Наверное, потому что у неё есть парень, – безразлично сообщил механик, опять смотря на стену с фотографиями, и подпер рукой подбородок. – Парень? Ты-то откуда знаешь? Хотя о чём это я! Ты всегда всё знаешь. – Он устроился вчера работать к нам охранником. Джереми Фитцжеральд, – в своей издевательской манере произносить имена других людей сказал Винсент. – Кстати он внук Скотта. – Ну надо же, – удивлённо присвистнул охранник. – Вот так неожиданность… – Хм… и не говори. – Мне стоит начать беспокоиться? – Нет, просто присмотри за ним. Он вряд ли что-то знает, иначе бы не устроился сюда работать. – А может он специально? – Нет, моё лицо и имя ему явно были не знакомы. – Хорошо, я тебя понял, – серьёзно заключил Фриц, именно в этот момент в двери из коридора показалась знакомая немного сутулая фигура. Джеральд поспешно зашёл в мастерскую и кивком поприветствовал Винсента, на стоящего у входа в секретную комнату Смита мужчину с изуродованным шрамами лицом не обратил внимания. Он просто-напросто не видел его – слишком далеко тот стоял, чтобы его блёкло-серые глаза могли разглядеть охранника. – Ну наконец-то! – сразу же произнёс механик, заметив уборщика. – Почему ты опоздал? – недовольно спросил он. Джеральд виновато посмотрел на своего хозяина, и тот, немного успокоившись, произнес: – Ладно, всё понятно. Тебе придётся поторопиться сегодня. Кстати, я оставил для тебя небольшой подарок – ты хорошо потрудился, пока меня не было в городе, так что заслужил. Пошли, Фриц, кажется, наше начальство уже заждалось меня, – не глядя в сторону друга, закончил Винсент и поднялся со стула. Ему определенно было интересно узнать, что от него надо директору компании, раз он рискнул побеспокоить своего самого проблемного сотрудника в то время, когда лучше не делать подобной глупости…***
Фриц стоял, прислонившись к стене у двери кабинета заместителя директора ресторана, и пытался хоть что-то услышать, но из-за деревянной преграды доносились лишь приглушённые голоса. Обычно диалог Винсента с начальством всегда проходил тихо и спокойно, но в этот раз настроение у механика оставляло желать лучшего, из-за чего разговор между мужчинами становился очень эмоциональным. Но даже так расслышать хоть слово не представляло возможности. Это определенно начинало раздражать начальника охраны. Сам факт того, что эти двое предпочли общаться наедине, хотя всегда при их общении присутствовали Смит и Конрат, как будто оба искали в этих людях поддержку (хотя, скорее всего, она нужна была только главному боссу), был весьма странен. К тому же настроение рыжеволосого молодого человека не улучшал взгляд, которым сверлила его начальница, а уж вид её тем более. К счастью, она хотя бы молчала, так как сама силилась услышать детали разговора в кабинете. Роксана, совершенно не стесняясь своего подчинённого, сидела на столе своей секретарши. Она закинула ногу на ногу, и благодаря традиционному длинному разрезу открывался вид на очень даже привлекательные для её возраста ножки. Женщина как всегда умело демонстрировала все свои достоинства. Кремовая блузка, просвечивающее сквозь неё кружевное корсетное бельё, которое и без того худую талию делало ещё более узкой. Тёмно-коричневая юбка с запахом, идеальные туфельки на высоком каблуке. Легкий макияж, сделанный профессиональной рукой, и, конечно, роскошные черные гладкие волосы, уложенные в замысловатый пучок, завершали образ роковой соблазнительницы, а если надеть строгий пиджак в тон к юбке, то женщина превращалась в представительного начальника. Мисс Конрат умела сочетать в своём облике эти, казалось бы, на первый взгляд, несовместимые черты. И никогда не упускала возможность воспользоваться своим умением, как, например, в тот момент. Роксана использовала все свои женские чары, чтобы соблазнить стоящего рядом с ней мужчину. Это не выглядело смешно или глупо, как бывало при подобном поведении с другими женщинами её возраста, она действительно была достаточно соблазнительной, чтобы привлечь к себе именно то внимание, которое ей хотелось. И ей определённо бы всё удалось, если бы на месте Фрица был кто-то другой. К несчастью заместителя директора вкусы её подчинённого совпадали с её собственными. Иными словами Смит предпочитал женщин моложе себя, а мисс Конрат в эту категорию не попадала, будучи на добрый десяток лет старше главного секьюрити. Именно из-за этого возник конфликт между ними, так как парень не обладал сдержанностью и иной раз не умел держать язык за зубами, он всё высказал в довольно насмешливой форме. И всё бы ничего, если бы он не добавил в конце, что как только Роксана найдёт фонтан молодости, то он, естественно, будет первый на очереди, чтобы пасть к её ногам. Такого оскорбления начальница стерпеть не смогла, и так как уволить разозлившего его сотрудника она не могла (Винсент бы не позволил), отправила языкастого молодого человека на длительный больничный. Из-за чего тот был вынужден руководить своими подчинёнными исключительно по телефону. Сейчас же женщина рассчитывала, что Фриц понял, что шутить с ней не стоит, и одумался. Всё же внешность мужчины её действительно привлекала, он, конечно, не обладал красотой своего друга, и не был накачанным, как её нынешний любовник Стив. Но довольно крепкое мужественное тело, а также необычное сочетание тёмно-рыжих волос со светло-серыми глазами были весьма привлекательны, чтобы хотя бы попытаться соблазнить его. Плюс ещё играл роль факт предпочтения им более молодых особ ей, опытной и искушённой леди. Это просто было вызовом для Роксаны.– Винсент, я последний раз тебя прошу, почини ты этих чёртовых роботов! Я устал терпеть убытки от этого разорительного дела! Мне нужно, чтобы этот ресторан приносил доход, а сейчас он единственный из всей сети, который может на это рассчитывать! А всё благодаря спроектированным тобой аниматроникам. Я тебя умоляю, исправь ты эту «ошибку» в их системе распознавания лиц. Я обеспечу всё для твоих нужд в другом месте. Его уже достроили, сейчас там завершают оформление. Оно строилось специально для тебя, с учётом всего, что может понадобиться в твоих тёмных делишках. – Так вот почему этот ресторан не соответствовал моим требованиям изначально. А я всё не мог понять, почему это при перестройке ты не учёл мои указания. Ловко, скинуть всё на недобросовестность строительной компании… А ты, оказывается, изначально планировал отправить меня в какую-то дыру! – Винсент, я и так уже столько лет покрываю тебя. Выполни хоть раз своё обещание! Мне действительно нужна прибыль, иначе компания разорится! – Вот не надо мне про разорение рассказывать, у тебя достаточно денег от остального твоего бизнеса, чтобы держать наплаву и эту компанию. Тем более кто бы говорил про выполнение обещаний. Ты своё так и не выполнил! – Я делаю всё, что могу! Пойми, наконец, никакие связи не могут помочь в поисках хоть какой-то информации о той аварии. Правительство всё скрывает, в ту ночь взорвалась при перевозке какая-то секретная военная разработка. – Меня это не интересует! Мне нужна информация об одном единственном человеке! Неужели так трудно найти её?! – Винсент, Господи, смирись, наконец, она, скорее всего, мертва! – Не смей так говорить (произносит тихо, но угрожающе)! Погибни она тогда, я бы это почувствовал! Да даже если бы это и было так, я бы её с того света вернул… – С тобой просто невозможно разговаривать… – Взаимно (издевательская усмешка). – В любом случае я делаю всё возможное для тебя, взамен лишь прошу просто перебраться в другой город. Ты и так сильно уменьшил количество жителей этого. А там и условия намного лучше, и скрывать всё будет намного легче. Само здание специально для этого строили. – Твоя предусмотрительность меня иной раз начинает раздражать. Что с аниматрониками? – Собирают в соответствии со старыми конструкциями, тебе останется перенести из первых начинку. – Ну что ж, ладно я согласен. Всё-таки здесь крайне неудобно стало избавляться от трупов. Но я исправлю систему новых, только когда получу хоть какую-то информацию. Раз уж ты вынудил меня торчать здесь, потрудись выполнять свои обещания, …! – То же самое могу сказать о тебе. Ты весьма несдержанно себя ведёшь по отношению к Роксане, хотя я понимаю почему. Всё же прошу тебя не трогать её, она отличный работник. – Я постараюсь, но ничего обещать не могу. Ты сам посмотри, как она выглядит, да и бесит жутко… Вчера еле сдержался. – Нашёл замену? – Да, как видишь, я держу слово не трогать её (вновь усмехается). – Кто? – Пара детишек беспризорников. Не бойся, их искать никто не будет – они сбежали из приюта в соседнем городе. И ещё моя соседка. – Винсент, сколько раз просил тебя не трогать ближайшее окружение (устало вздыхает). Так труднее всего заметать следы. – Да не волнуйся ты так, девица сама напросилась. Плюс, ни друзей, ни родственников как таковых у неё не было. Никто и не хватится её в ближайшее время, со слов миссис Трейн она была…
***
Выползая из мастерской, Мангл мельком взглянула на старые версии аниматроников – хозяин был ночью очень зол. Его совсем не удовлетворили убийства, и он принялся вновь срывать злобу на роботах, послуживших прототипами для новых маскотов. Лиса не понимала, почему механик так ненавидел их. И ей было жаль этих покорёженных зверей, хотя она до конца и не осознавала, что значит хоть что-то чувствовать. Её система лишь знала, что существуют чувства и что они значат, но в действительности Мангл была всего лишь бездушным роботом, поэтому и чувствовать по-настоящему не могла. Её ИИ был совершенен, как и у остальных Той-аниматроников (так называли все новые версии), программа обучения была намного лучше, чем у старых, да и базы данных были обширнее. Но даже при всех наворотах, в них установленных, они так и остались всего лишь игрушками… Противный дребезжащий звук сопровождал каждое движение, поэтому было не удивительно, что появление несчастной сломанной лисицы в главном зале ресторана не осталось не замеченным. Сразу несколько глаз уставились на неё, стоило только ей показаться в дверном проёме. – Эй, Мангли, – окликнул её нежный девичий голос со стороны сцены, говорящий немного нараспев. – Как ты, милая? – в словах говорившей чувствовалось искреннее беспокойство за судьбу покалеченного аниматроника. Мангл повернула головы в сторону сцены, откуда доносился хорошо знакомый ей голос, и, подобравшись поближе, издала тихий шуршащий звук радиопомех, в котором лишь чудом угадывались грустные нотки. Желтый глаз встретился с голубыми глазами, механические веки которых были украшены длинными кокетливыми черными ресничками. Было удивительно, что в глубине этих глаз отражалось сочувствие, хотя их обладательница тоже была роботом, как и лиса. Это была жёлтая курочка с оранжевым изящным клювом. В отличие от своей предыдущей версии Той-Чика выглядела намного женственнее – контуры тела повторяли изящные формы, которыми могла бы гордиться любая девушка. Кроме того, у аниматроника были розовые короткие шортики, являвшиеся частью её внешнего корпуса, а грудь прикрывал слюнявчик с надписью «Let’s party!». В руках же пернатая красавица держала тарелочку с глазастым кексом в розовой глазури. Маленький робот тоже смотрел с сочувствием на свою сломанную «сестру». – Папочка так и не смог починить тебе голосовую систему? – расстроенно спросила курочка, хотя и без слов было уже понятно, что ответ будет отрицательным. Лисичка помотала бело-розовой головой, а её металлическая черепушка грустно свесилась вниз. Это было весьма странно, мимика лица у роботов практически отсутствовала, её даже на пластиковых мордах было трудно воспроизвести, не то, что на металлической черепушке эндоскелета. Но аниматроники ресторана «Freddy Fazbear’s Pizza» были далеко не обычными роботами. И если для окружающих людей их эмоции оставались загадкой, то друг для друга они были явны без слов и изменений на их механических лицах. – Не грусти, Мангли, папочка обязательно всё исправит! – попыталась поддержать подругу Той-Чика. Она улыбнулась, насколько ей позволяло её пластиковое лицо, а кексик на её тарелочке подпрыгнул, издав подтверждающий писк. – Ага, как же, исправит, – раздался голос, в котором слышны были высокомерные нотки. Голос был весьма странен – крайне трудно было определить, какого пола был говоривший. Он был слишком высоким для мужского, и слишком низким для женского. Да и внешний вид его обладателя вызывал сомнения при определении его пола, хотя всем окружающим была прекрасно известна истина. – Бонни, как ты можешь так говорить?! – возмущённо воскликнула курочка, поворачивая голову в сторону бас-гитариста и просто прожигая его взглядом своих глаз. – А что не так, цыплёночек? – напоказ сладко протянул голубой кролик, совсем не испугавшись праведного гнева бек-вокалистки. Той-Бонни ещё больше отличался от своего прототипа, чем его желтая «сестра». Поменялся не только его цвет с фиолетового на голубой с белым, но и размер. Новый аниматроник был немного меньше по сравнению с оригиналом, форма мордочки тоже изменилась, и на ней появились красные круги румян – отличительная черта всех Той-версий. Но самым большим отличием были глаза. Зелёные с длинными ресницами на покрашенных в лиловый веках. Из-за всего этого, взглянув первый раз на кролика, можно было сделать вывод, что это была девочка, но в действительности всё было наоборот. – Наш папочка уже неделю ничего не может сделать с нашим лисёнком! Он даже не восстановил ей второй глаз, не говоря уже обо всём остальном, – продолжил Той-Бонни. – И мы все прекрасно слышали, что и нового тела ей не видать. Да и к тому же он тоже теперь называет её этим дурацким прозвищем, а не настоящим именем. Ладно, у нас сбой в системе произошел, и мы забыли его, но папа его же помнит! Тем более его сейчас волнуют только поиски той девчонки, – немного с обидой фыркнул робот. – Да ты просто завидуешь Мангли! – запальчиво возразила ему Той-Чика. – Из-за того, что папа ей времени много уделяет. И тому, что Ки-Ки, считай, её мама! – Вот ещё нашла, чему завидовать! – с фальшивым презрением в голосе произнес кролик. – Может, если бы эта криворукая девчонка не имела отношение к созданию Мангл, она не была бы сейчас в таком раздолбанном состоянии. – Не ври! – ещё громче, чем раньше, взвизгнула курочка. Её голубые глаза уже явно сверкали гневом. – Ки-Ки не криворукая! И хватит так презрительно о ней говорить! – Я не вру! – Голубой аниматроник передёрнул длинными закруглёнными на концах ушами. – Ой, ты что, забыла, как постоянно ломалась мелкая версия Мангл? – Ты же, как и все, прекрасно знаешь, в чём была причина! – голос жёлтого цыплёнка начал переходить в ультразвук, а она сама начала наступать на своего соперника в споре, при каждом слове легонько ударяя его в белую грудь. Кролик от греха подальше спрятал за спину свою любимую красную гитару и отступал, прекрасно понимая, что его подруга права. – А ну оба прекратили! – прервал разгорающийся конфликт басистый низкий приятный голос. – Или хотите, чтобы вас услышал Винсент? Учтите, в таком случае вам попадёт обоим – вы прекрасно знаете, как отец относится к подобному поведению. – Прости, Фредди, – виновато пролепетала Той-Чика, возвращаясь на своё место под строгим взглядом голубых глаз солиста. Он тоже претерпел изменения по сравнению со своим предшественником. Светло-коричневый медведь был больше, немного круглее, из-за чего казался на первый взгляд низкорослым, хотя в высоту достигал двух метров. На шее у него красовалась неизменная чёрная бабочка, но на груди кроме неё были ещё две круглые в тон к ней пуговицы. На голове же был цилиндр с красной лентой. Но новый лидер музыкальной группы отличался не только от своей старой версии, но и от своих товарищей. Его костюм был сделан не из пластика, как у остальных, а из плотной глянцевой ткани, явно специально, чтобы любимца детей было приятно обнимать. Той-Фредди с пониманием кивнул провинившейся вокалистке, его тоже не привели в восторг слова гитариста, тем более каждый из них прекрасно знал, что тот врал. В программе всех новых аниматроников было внесено то, как они должны относиться к любимой девушке их хозяина. И все выкрутасы высокомерного кролика были лишь напоказ. – Бонни, я думаю, тебе стоит извиниться перед Мангл, – между тем спокойно заметил медведь. – Иначе рискуешь остаться без своей обожаемой гитары. Замечание маскота было нелишним – в пылу спора никто и не заметил, что лисица угрожающе ощерилась и начала издавать возмущённые звуки помех. Она уже приготовилась наброситься на обидчика и защищать своих любимых «родителей», когда Той-Бонни всё же соизволил поднять на неё глаза. – Мангл, прости! – поспешно извинился кролик, отпрянув назад. – Ты же знаешь, что я действительно так не думаю! Мангл что-то недовольно прошипела, но всё же успокоилась, только её живущая явно своей жизнью черепушка щёлкнула зубами перед чёрным носом-пуговкой ради профилактики. Старший аниматроник усмехнулся, глядя на эту сценку. Лисица была вправе злиться на их общего друга – слишком он был заносчив, но при этом сама она была очень доброй по сравнению с остальными, чтобы долго обижаться. Уже через мгновение Мангл что-то весело трещала Той-Фредди, а её блестящая голова эндоскелета ластилась к его большой механической руке. – Не за что, Мангли, – с улыбкой сказал медведь, ласково потрепав черепушку. Он каким-то образом умудрялся понимать, что говорит лиса, хотя даже устройство для раодиообщения между аниматрониками у неё было сломано. – Чика права, Винсент обязательно что-нибудь придумает, – уверенно произнёс солист, подбадривая подругу. Звук, исходящий от эмоционального робота, можно было расценить как благодарность, а сама лисичка полезла обниматься к курочке, которая тут же начала весело хихикать от этого – ей было щекотно из-за торчащих проводков из тела её подружки. Сенсоры в костюмах аниматроников исправно имитировали реальные ощущения. Картина обнимающихся роботов, один из которых был сломан, любому человеку показалась бы странной, мало того – он был бы в шоке. Но для остальных маскотов, наблюдавших эту сцену, подобное было обычным делом. К тому же, старшего из них это умиляло, а гитарист наблюдал за подругами без обычного для него высокомерия. – Ну всё, девочки, хватит, – прервал веселящихся подружек Той-Фредди, услышав, как громко хлопнула тяжёлая дверь чёрного входа. – Пора по местам, сейчас время сна, – строго добавил медведь, когда на него уставились немного обиженные голубые и жёлтые глаза. Но им всё же пришлось послушаться солиста, ведь он был прав. Освободив Той-Чику из объятий своих блестящих конечностей и множества дополнительных отростков на пружинах, из которых состояло её тело, Мангл вновь повисла кверху ногами на потолке и ловко поползла вглубь игровой площадки, в то время как остальные аниматроники заняли свои места на сцене и погрузились в сонный режим. Лиса уже подползала к двери, находящейся в дальней стене главного зала, которая вела в Детскую бухту, где она обитала, когда до её чутких ушек донеслось веселое звонкое: «Привет!». Повернув голову в сторону источника звука, лисичка клыкасто улыбнулась и помахала рукой, приветствуя небольшого аниматроника, выглядевшего как маленький мальчик с кожей персикового цвета. Мальчик с шариками, которого попросту называли все в ресторане Би-Би, собственно, был сделан для того, чтобы раздавать детям шарики, поэтому в одной руке он всегда держал наполненный гелием резиновый шар, а в другой – деревянную табличку с надписью «Balloons!». Шаловливая черепушка Мангл вытянула шею, приблизившись к лицу маленького аниматроника с большими голубыми глазами, и щёлкнула зубами перед красно-оранжевым носом. Тут же раздался веселый смех. Би-Би мог только издавать звуки приветствия и смеяться, так как был сделан немного упрощённо по сравнению с большими аниматрониками, также он не мог менять выражение лица, поэтому всегда улыбался. В остальном же он ничем не отличался от других, в нем даже была система радиообщения с остальными роботами, благодаря чему он мог вволю наболтаться, чем сильно раздражал остальных. Но Мангл не могла слышать мальчика из-за поломок, поэтому их общение всегда ограничивалось жестами. Напоследок щелкнув пальцами по пропеллеру на шапочке малыша, тем самым заставив его закрутиться и вызвав у Би-Би снова смех, лисица уползла к себе в комнату. Ей, конечно, хотелось сначала заглянуть ещё кое-куда и навестить ещё одного обитателя пиццерии, но времени уже было много, и нужно было отдохнуть перед приходом детей, так что пришлось отложить посещение друга на ночь. И вот она вновь оказалась в своём небольшом логове, где быть ей совсем не хотелось. Слишком многое напоминало о самом страшном для неё дне. Мангл потрясла головой, отгоняя неприятные воспоминания. Она спустилась на пол в своём углу и, свернувшись клубочком, улеглась. Взгляд её устремился под стол, стоящий у противоположной стены, где сидела, погрузившись в сонный режим, её маленькая соседка. Этот аниматроник была «сестрой-близняшкой» мальчика с шариками, и отличалась от него только цветом глаз и одежды. Глаза у девочки были розовые, как и щёчки, которые у её «братика» были красные, а её нос фиолетовым. Полосатая шапочка с пропеллером и футболка были розово-синие, тогда как у Би-Би они были в сине-красную полоску. В остальном они были полностью идентичны вплоть до синих штанов и коричневых ботинок. Аниматроника звали Джи-Джи, функцию она выполняла такую же, что и мальчик, только вот была совсем молчалива. Лиса издала шуршащий звук, похожий на грустный вздох – теперь она не любила детей, можно сказать, даже их побаивалась. Только механические мальчик с девочкой не вызывали у сломанного аниматроника неприязни. Каждый раз, когда кто-то из деток помладше подходил к ней, у неё всегда возникало желание укусить его и напасть, только бы к ней не прикасались. Неприятное чувство ненависти конфликтовало с программой, согласно которой Мангл должна была развлекать малышей и не причинять им вред. Хотя из-за постоянных поломок множество ошибок закралось в её систему, и она могла игнорировать то, что ей диктовал двоичный код. Но лиса держалась, ведь прекрасно знала, что её необдуманные поступки могут негативно сказаться на её создателе. Снова тихий скрежет помех, который отражал разбитое состояние обитательницы Детской бухты. Черепушка эндоскелета начала ластиться к расстроившейся лисичке в надежде её успокоить, она осторожно терлась о бело-розовую щёку – лишь на голове у Мангл остались чувствительные сенсоры. Такая ласка этого маленького страшного монстрика на удивление поддерживала и немного радовала. Лиса уже сама не помнила, кем должен был быть этот отросток на её теле со своим собственным пусть и примитивным ИИ. Она уже многое не могла вспомнить, но всегда считала, что это должен был быть попугай, ведь по задумке придумавшей её девушки, аниматроник должна была стать помощницей старого пирата Фокси. Но лис, как и остальные устаревшие роботы, был на «вечной модернизации», сама же Мангл ежедневно ломалась детьми, а её юная создательница исчезла несколько месяцев назад. И судьба робота была совсем незавидная, так как даже лучший механик не мог её починить. Точнее, лиса прекрасно понимала, что его больше волновала судьба любимой, чем какой-то игрушки. И что уж греха таить, Мангл саму это беспокоило не меньше её «папочки». Если бы она только могла говорить, она бы сказала Винсенту, что не стоит тратить время на её починку – она подождёт, намного важнее найти Кирику. Она тоже скучала по девушке…– Винс, ты правда её сегодня включишь?! – восторженный вопрос сорвался с её губ раньше, чем она поняла, что на неё уже смотрят жёлтые механические глаза. – Малышка, я уже включил твою лисицу, – усмехнулся механик, с улыбкой смотря на свою маленькую помощницу, которая уже с восхищением крутилась вокруг высокой бело-розовой лисы, на плече которой сидел почти как настоящий какаду с жёлтым хохолком. – Привет, Ки-Ки, – весело поздоровалась с девушкой аниматроник, голосом, так похожим на её собственный. – Ух, а ты уже знаешь моё имя! – удивлению девочки не было предела. Она не выдержала и, подойдя к роботу ближе, обняла её, хотя это было сделать трудно из-за того, что они были почти одного роста, а на плече лисицы сидела беспокойная птица. Пернатый маскот не мог ещё издавать звуков, но активно хлопал крыльями от возмущения. – Я так рада! – От сенсоров в костюме начали передаваться сигналы, соответствующие ощущению тепла, и это определенно нравилось лисе. Клыкастая мордочка озарилась искренней улыбкой. – Конечно, малышка, я уже всю необходимую информацию ввёл в твою Фокси, – произнёс её создатель. В его зелёных глазах отражалась странная нежность по отношению к русоволосой юной девушке, которая обнимала лису. И именно это было первое, что внесла в свои базы данных сама в первый раз включенная Мангл – так её папочка смотрел только на одного единственного человека…
***
Первым из кабинета вышел Винсент. Бросив как всегда презрительный взгляд на свою непосредственную начальницу, от которого она сразу же похолодела, мужчина достал сигареты и закурил. Окружающее пространство сразу заполнилось терпким ароматом табачного дыма. – Фриц, у тебя же дел в ресторане никаких больше нет? – поинтересовался механик у приятеля, даже не взглянув на него. – Нет, если леди-боссу я больше не нужен, – весело усмехнулся Смит, вопросительно посмотрев на заместителя директора. Та лишь молча кивнула, недовольно поморщившись от окутавшего её дыма, и сложила руки под грудью. – Тогда пошли со мной, мне срочно нужно напиться, – мрачно произнес Винсент, направляясь в сторону черного выхода. – Винс, ещё только утро! – напомнил ему Фриц, спешно догоняя друга. – Тем более, сегодня понедельник, и ты в отличие от меня не на больничном! – Плевать я на это хотел. Я и так торчу тут безвылазно… Голоса мужчин затихали за поворотом, когда дверь кабинета вновь открылась, и в коридор вышел порядком уставший мистер Де Гри. Это произошло столь неожиданно, что Роксана не успела хотя бы встать со стола, не то, чтобы привести себя в менее откровенный вид. Естественно, внешний вид подчинённой не остался незамеченным директором компании, но смотрел он на женщину как-то странно, без осуждения… с жалостью? – Роксана, послушайте, – мягко обратился к мисс Конрат мужчина с толикой грусти в голосе. – Мне совершенно всё равно, как одеваются и ведут себя сотрудники моего ресторана, но я должен вас попросить – будьте скромнее. Особенно в присутствии Винсента. Не стоит его провоцировать, ради вашего же блага. Мне бы очень не хотелось лишиться столь ценного сотрудника на руководящей должности, особенно учитывая ваши успехи на этой работе. Женщина тут же слезла со стола и, извиняясь, принялась одергивать юбку. Обсудив ещё несколько интересующих его вопросов по работе, мистер Де Гри попрощался наконец с подчинённой и направился в сторону главного выхода, намереваясь осмотреть игровую площадку перед уходом. Но в конце коридора он остановился и, обернувшись через плечо, напоследок кинул и так озадаченной Роксане: – И ещё, Роксана, маленькая просьба: пожалуйста, не пользуйтесь этими духами, – и, уже зайдя за угол, тихо пробормотал себе под нос: – Он ненавидит этот запах… так же как и я.***
Наконец раздражающий свет гасится, а дверь с надписью «Parts/Service» запирается. До следующего утра в эти комнаты никто не зайдёт, и никто не выйдет. Хотя их обитателям совсем не до прогулок, они бы предпочли, чтобы к ним в действительности никто не приходил. Лучше быть забытыми, чем терпеть постоянные унижения от человека, которому они беспрекословно верили много лет и которого они когда-то, можно сказать, любили. И возможно, не ослушайся они его три года назад, всё было бы как раньше… Какой бы хорошей память ни была, как бы души не помнили то, что для них было важнее всего, иной раз страдания заставляют забыть много моментов из жизни. Такое и случилось со старыми аниматрониками. Из-за жестокого наказания, которое они понесли три года назад, точнее сказать, оно длилось все эти годы, и из-за того, что их воспоминания туманил Марионетка, они забыли, за что они страдали. Как и ту, ради которой решили ослушаться единственного человека, который относился к ним, как к живым, а не как к обычным игрушкам-роботам. Итак, действительно когда-то Винсент был другом для получивших свои собственные души аниматроникам. В течение девяти лет он заботился о них, как никто другой. И, несмотря на негативное отношение к нему Марионетки, ребята прониклись к молодому механику доверием. Он много времени проводил с ними и многому научил, но из-за своей детской наивности маскоты не понимали, что не все знания и умения были им на пользу… Но это всё в прошлом, их нынешняя реальность куда мрачнее, чем даже пережитая ими смерть. Что их ждало в будущем, было неясно, а тот, кто мог ответить на вопросы, как всегда молчал. Они могли рассчитывать только на себя на этот раз…***
Пусть Фриц и сказал, что Винсент в ту ночь был не особо изобретателен, но Джеральду по одному виду трупов жертв было понятно, насколько сильно его хозяин злился ночью. Кровь заливала весь пол в комнате, маленькие тельца были изуродованы до неузнаваемости, а девушка определенно была ещё жива в момент, когда он убивал детей. Взгляд бывалого убийцы говорил о многом. На выщербленном от шрамов лице расползалась улыбка от мыслей, как должно было быть страшно и жутко смотреть на то, как в полубезумном состоянии механик кромсает с особой жестокостью малышей. Ломает им кости, срезает тонкими лоскутками кожу на их маленьких личиках, заставляет кричать, захлёбываясь криками. Как же Джеральду жаль, что он не может сам насладиться этим великолепным зрелищем – он только может представлять, как оно было, по лужам крови, ошмёткам внутренних органов, разбросанных по комнате, раздробленным костям… Уборщик привёз все свои трофеи к себе, в своё небольшое убежище, расположенное в здании старого похоронного бюро. Этот дом стал его сразу же, как он начал работать на Де Гри. Двухэтажный небольшой коттедж находился недалеко от городского кладбища, гранича с ним забором заднего двора. И никто никогда не замечал, что по ночам одинокий человек, копает новые могилы в заброшенной части старого погоста. Так же как и на дымок, поднимавшийся от широкой каменной трубы. И это здание полиция так никогда и не осмотрит в поисках улик, так как официально оно не принадлежит ни компании, ни даже самому Джеральду. Неуловимый маньяк, зверствующий в этом довольно крупном провинциальном городе в течение десяти лет, умел хранить свои тайны. Избавиться от детских тел, как всегда, не составило труда. Немного времени – и от малышей осталась лишь горстка пепла, которую можно развеять по ветру, и никто никогда не узнает о судьбе несчастных. Куда интереснее было уничтожать тело молодой женщины. От старых владельцев похоронного бюро Джеральду в наследство досталась очень занимательная комната в подвале. Строгая обстановка, холодные стены и пол, выложенные белым кафелем, и настоящий патологоанатомический стол в центре. А какой великолепный набор инструментов для препарирования хранился в одном из обитых металлом ящиков – просто загляденье. Мужчина тщательно ухаживал и часами полировал до блеска хирургические приспособления, названия которых он даже не знал. Но сам процесс ему безумно нравился, хотя всё же пускать их в ход было куда приятнее… Всё уже готово для его любимого времяпрепровождения. Инструменты с любовью разложены на специальном столике. Красивая смуглая девушка лежит на металлической поверхности секционного стола. Джеральд сам её раздел, ведь хозяин лишь перерезал ей горло, оставив нетронутой. Уборщик улыбается, надо не забыть поблагодарить за щедрый подарок, тем более ему всегда нравились девушки с необычной внешностью, а мулатка как нельзя лучше соответствовала вкусам ветерана. Женственные изгибы, немного полновата, кудрявые длинные волосы, пухлый ротик, большие чёрные остекленевшие глаза – отличный экземпляр. Острое лезвия скальпеля расчерчивает полосу на коже цвета кофе с молоком. Из ранки скупо сочится кровь, стекая на стол. Полюбовавшись разрезом на лбу девушки, мужчина берёт пинцет с острыми кончиками и подцепляет лоскуток кожи, начинает медленно отсекать его от остальных тканей. Ему привычнее делать это грубым охотничьим ножом и на живых, но сейчас не война и кто ему позволит так развлекаться, так что пришлось находить новые способы. Так намного дольше и не так умело выходит, всё же он не хирург, но зато процесс более чем увлекательный – постепенно обнажать мясо, любуясь разнообразием оттенков. Это займёт его на несколько часов, а потом можно насладиться и дальнейшей разделкой этого юного тела, которое с присущей ему благосклонностью пожертвовал своему преданному помощнику хозяин. Как жаль, что в этот раз девушка всё же была мертва… Конец 5 главы.
Примечания:
Глава 5. Что-то новое и что-то старое…
