Не такая

      У многих историй есть предисловие, и у этой есть тоже. Всё началось в неизвестном Земным жителям измерении под названием Пустошь. Пустошь - мир, который находится на предпоследнем кругу мироздания, над ним только кольцо Богов. Его населяют драконы и демоны, хотя изначально там были только драконы. Возраст драконов прародителей составляет возраст сотворения некоторых других миров, а также есть те, кто чуть младше Богов. Пока ещё Боги не сошли с ума, драконы жили бок-о-бок с этими могущественными существами. Но вскоре они начали создавать людей и других более низших существ, их сила росла, они не могли остановиться, начались войны, хаос, разруха, катаклизмы, стихийные бедствия, аномалии. Боги сходили с ума. Драконы переселились в миры ниже последнего круга мироздания. Через некоторое время из яиц драконов начали вылупляться стихийники, но они не были приняты драконами, как дети. Существа с самыми различными стихийными способностями переселились в миры по-соседству, так и был заселён предпоследний круг. Тьма, которая некогда окутывала Пустошь, начала порождать злобные тёмные создания. Драконы были вынуждены превратить тьму в свет, обратив источник её порождения в великое дерево Теней, которое утратило свои способности создавать души, подарив её уже живущим в мире тварям, которых назвали демонами. Теперь дерево Теней хранило и растило тело для новой души, с которым она должна была воссоединиться в возрасте около пятидесяти лет. Что бы демоны были более управляемы, драконы создали проклятие, которое позволяло всем только появившимся душам соединяться с драконами-хранителями. После слияния, души связывались незримой связью. И теперь каждый охранял своего партнёра по проклятью. Демоны следили за душевным состоянием драконов, а драконы в свою очередь защищали демонов. Но эти создания могли пасть. Демоны, которых окутала тьма, снова падали туда, откуда их вытащили драконы. Они становились монстрами, души которых пожирали злость, ненависть, тоска, печаль, неразделённая любовь и всё самое скверное. Они теряли своё тело, высвобождая грязную синюю душу. Со временем боль утихала, и эти твари становились ничем не отличимыми от обычных демонов и жили небольшими поселениями. Их ссылали на "Землю". Так называлось место между "Раем" и "Адом". (Многие слова жители Пустоши позаимствовали у Земных жителей.)       В свою очередь демоны, что хранили свою душу чистой, разделились на два огромных лагеря. Это произошло из-за всё тех же падших. Демоны, что обитали в "Раю" были через чур агрессивны, кичились своей чистотой, не поддавались разврату и прочим пакостям. Они были беспощадны и в бою обычно использовали луки и копья. Демоны, что предпочли спуститься в "Ад" были их полной противоположностью. Они любили шумные забавы, были искренни и относительно добры, у них ничего, практически, не запрещалось, и они были ловкими мастерами клинка и меча. Раскол произошёл из-за того, что однажды две семьи, сидя за обеденным столом, начали яро отстаивать свои идеи. Семья, что в последствии стала главой "Ада" предлагала очищать души падших демонов, когда же "Райская" семья выступала за их уничтожение. В итоге маленькая ссора переросла в скандал мирового масштаба. В последствии они заключили мирное соглашение, в рамках которого дети глав семей должны были бракосочетаться, а лагеря не мешать друг другу в исполнении своей идеи. Но договор был расторгнут, потому что "Адская" принцесса сбежала из под венца. После этого "Райская" сторона больше ни в какую не шла на соглашение. После происшествия на свадьбе, принцесса "Ада" и младший брат принца "Рая" пали. Им не позволили быть вместе, и их души поглотила тьма. Говорят, "Райский" король послал убить своего сына и его "Адскую" подружку. Какое-то время они не могли найти их, в это время у них родилась новая душа, а на дереве Теней появился новый плод. Никто не знает, где они теперь, но ходят слухи, что никого уже нет в живых.

***

      И снова, уже какое столетие, просыпаясь в холодном поту, она проматывает свой кошмар. Теперь она точно знает, что она никогда не была родной дочерью Аргенты, она не дракон и даже не демон, теперь эти голоса не оставят её. С ужасом она вспоминает языки пламени, лизавшие и пожиравшие её родной дом. Даже будучи лишь блуждающим духом в возрасте до недели, она, трепеща от холода и страха, видит перед собой картины той роковой ночи. "В ушах стоит гул, треск, тихий стон, продирающий до костей крик, нежные, но испуганные слова, обрывающиеся: «Мелисса, дочка..», оставляя неприятное, давящее на уши ощущение. Она снова вспоминала и чувствовала, как ветки хлыщут по маленькому голубому тельцу, как силы покидают её, но те крики не дают ей остановиться, и она бежит, пробирается через бурелом, падает и теряет сознания." В её остекленевших от ужаса глазах, кажется, вечная пустота, бледные губы плотно сжаты, совсем сливаясь с бесцветным лицом, а холодные капельки пота скатываются со лба, текут по щекам и падают на простыню. И, кажется, она слышит этот приглушённый звук падения капель, каждый раз вздрагивая. Слёзы смешались с потом, и уже не понятно, что происходит на её лице. Ужас, страх, боль, необъятный холод снова нахлынули на неё, и она упала без сил на холодную кровать, но она этого не чувствовала, она была похожа на куклу со стеклянными глазами-бусинками.       И вот утро нежными лучами солнца заглядывает в большое окно с тяжёлыми алыми шторами из велюровой ткани. Толстый кнут из золотых нитей с большими кистями аккуратно обрамляет эти грозные и дерзкие шторы с такой же золотой бахромой снизу. Луч быстро и осторожно скользит по большой, просторной комнате со старинной позолоченной мебелью, оббитой таким же красным и дерзким велюром, что и шторы, века 16. Вот тёплый лучик солнца быстро скользнул по витым ножкам массивной кровати, затем по резной спинке и нагло опустился на лицо маленькой миловидной девчушке с волосами цвета соломы, курносым носиком, маленькими тонкими губками и длинными ярко-чёрными ресничками. Бледные губки поморщились, носик дёрнулся, реснички хлопнули. Тут этот киндер открыл глаза и резко сел на кровати, сладко потянувшись, будто это не она этой ночью просыпалась в холодном поту, а в конце отключилась от истощения сил. Каждый раз на утро она забывала всё, хотя ночью ещё всё помнила. Девчушка выскочила из комнаты и побежала по длинным мрачным коридорам, несколько подпрыгивая. Её белая ночная сорочка трепетала и запутывалась в ногах от такого быстрого движения. "Мама, мама", раздался детский звонкий голосок, похожий на звон тысячи хрустальных колокольчиков, когда малышка вбежала в просторную комнату, выполненную в одном белом цвете. В комнате было очень светло, поэтому когда девчушка вбежала, она зажмурилась от столь яркого и ослепительного света, что споткнулась и растянулась на белоснежном деревянном полу. Она тут же вскочила и с весёлым смехом запрыгнула на огромную кровать, которую скрывала тончайшая, похожая на туман, тюль. Нежные, но крепкие женские руки схватили малышку за подмышки, высоко поднимая. Она, заливаясь звонким смехом, дёргала маленькими, худенькими ножками и тянула ручки, сжимая и разжимая пальчики, к бледному, нежному лицу с ласковой улыбкой и лучезарными добрыми глазами. Соломенные волосы путались с идеально белыми волосами женщины. "Акина, доченька, ты сегодня что-то рано проснулась. Что-то случилось?", нарушил звонкий смех малышки, ласковый, но тяжёлый, кажется металлический, голос с нотками властности. Маленькая головка задёргалась вправо-влево, показывая, что ничего не произошло.       Акина ещё не знала, что этот день перевернёт всю её жизнь, и жизнь королевства, в котором она живёт. Девчушка как всегда бежала по лесу в сторону Драконьих гор, оставленная Аргентой под предлогом, что у той снова переговоры с другим государством. Солнце играло в ярко-зелёных листьях, пробиваясь в щели между ними, ласково обнимая Акину за голову, слабо нагревая её соломенные волосы. Этот лес всегда казался малышке более таинственным и волшебным, чем был на самом деле. Деревья необычно и неестественно закручивались вокруг своей оси, вода в ручьях серебрилась и искрилась, будто состояла из множества мельчайших кристалликов. Утром здесь всегда было очень светло и уютно, ночью - лес превращался в непроходимый бурелом, из-за каждого угла виднелись ухмыляющиеся создания, готовые слопать вас при любой возможности. Тут послышался металлический звон, резко ударивший по ушам. Привлечённая этим звуком Акина направилась к его источнику, продираясь сквозь густые заросли молодого, но уже высокого папоротника. Папоротнику это явно не нравилось, и он быстро вытолкнул её из своей середины на залитую светом поляну, на которой сверкали и переливались всеми цветами радуги железные доспехи и различное оружие.       В центре этой поляны будто танцевали два существа. Они кружились и извивались вокруг друг друга, стараясь попасть по партнёру чем-то длинным. Вокруг них валялись груды обезглавленных, расчленённых, изувеченных трупов. Два существа ловко ступали между телами, то сплетаясь в одно целое, то разлетаясь в разные стороны. На их лицах играли сумасшедшие улыбки, этот "танец" приносил им удовольствие. Их окровавленные тела сошлись в последнем па. Лезвие игриво пробежало по глотке одного из существ, из-за чего хлынул фонтан крови в разные стороны. Бедняга упал на землю, заливая остатки зелёной поляны кровавой рекой. Второе существо, пытаясь стереть пот и кровь с лица, только размазало всё по довольной физиономии. Оно тяжело дышало, слегка склонившись и уперев руки в колени. Всё это время Акина стояла, как завороженная. Перед ней в волшебном "танце" столкнулась безмерная сила, переворачивая её маленький детский, наивный внутренний мир. В её глазах отразилось всё, изменив её жизнь. Она смотрела, прижав к груди руки, как в воздухе летят капли алой, яркой крови, сверкающей на солнце и похожей на алые рубины. Ей очень понравился этот поединок, из-за чего сердечко её бешено заколотилось. Она как заколдованная подняла один из мечей поверженных и сильно сжала рукоять этого прекрасного, но очень опасного и непредсказуемого оружия. Незнакомое существо подмигнуло малышке и скрылось в гуще леса, будто растворившись как по волшебству. Девочка ещё несколько минут стояла на поляне совсем одна, одна из живых, а затем побежала со всех ног домой.