Полет Бога грома

Нина шла рядом с Минато и смеялась над его рассказом про новенького в клубе машиностроения. Минато и сам широко улыбался, видя девушку веселой. Сейчас они шли на речку. Самое то, когда жара, стоявшая последние две недели, не дает покоя. Тем более Нина хотела отпраздновать Танабату на природе, а город ей уже надоел. За последний год она так и не привыкла к городу, да и Минато тоже. Они старались как можно чаще выбираться на природу, но с их графиком это было очень непросто. Но они не жаловались, они радовались жизни и тому, что могут быть вместе. Пусть из-за множества разнообразных занятий они были вместе не все двадцать четыре часа, имеющихся в сутках. - Надеюсь, этот Леша сможет освоиться. Ты уж помоги ему, ясно же, что человек очень робкий, - просмеявшись, сказала Нина. Минато кивнул, улыбнувшись. - Конечно. Тем более он на самом деле очень даже неплох и много знает, - на самом деле, Минато было сейчас немного плевать на этого Лешу. Он шел рядом со своей любимой девушкой, и ему было на всё немного плевать. На всё и всех, кроме Нины. А девушка, словно прочитав его мысли, взяла его за руку, переплетая пальцы. Она и он уже привыкли друг к другу настолько, что часто общались без слов. Это было так необыкновенно и прекрасно ощущать себя продолжением другого человека, а другого человека – продолжениям себя. Но так оно и было. Нина отвернулась на секунду, указывая пальцем на кусты сирени, пожухлые от жары, и тут же обернулась, почувствовав как рука Минато исчезла… Но Намикадзе не было рядом с ней. Его не было нигде в обозримом пространстве. - Минато? – Голос предательски дрогнул. Недоумение почти мгновенно сменилось страхом, сжавшим сердце в тиски. "Этого же не могло случиться, верно? Просто не могло…" - подумала девушка, с лица которой спала вся краска, а зеленые глаза заблестели тревогой и полноценным ужасом. Но Минато нигде не было, и никто не отзывался, когда она звала его по вымышленному имени. Если и была это шутка, то слишком жестокая! - Минато, выходи! Это уже не смешно! – Нине уже было плевать, что кричит она его настоящее имя. Плевать, что слёзы катятся из глаз и ничего не видно за их пеленой. Она уже даже не думала о том, что намылит своему возлюбленному шею за такие шуточки. Она просто хотела снова увидеть его. Просто хотела, чтобы это действительно было розыгрышем с его стороны. Самым неудачным и жестоким, но розыгрышем! Девушка сжала ладонь, в которой держала его руку, словно пытаясь вновь ощутить это тепло. Нина не хотела, чтобы это было правдой. Не хотела, чтобы Минато исчез… Минато проснулся на своей маленькой кухне, в квартире, выделенной ему деревней. Он заснул за столом и ему приснился такой странный, причудливый сон. Другой мир, невообразимые технологии, такая забавная и милая Нина, русский язык и Россия, огромное количество других языков, стран, традиций, народностей. Такой огромный и наполненный мир! И жизни не хватит, чтобы его весь изучить! Минато как-то вяло подивился своей фантазии, которая так внезапно разыгралась, создав такой достоверный, яркий и подробный до мелочей сон. Приснится же… Намикадзе нахмурился, коснувшись своих волос: длинные. Они были длинными! И очаг чакры был намного больше, чем когда он засыпал! И одежда на нем не та, к которой он привык! Юноша дернул рукав вверх: деревянные лакированные бусины насмешливо блестели матовым на запястье, напитанные его чакрой... и её чакрой тоже. "Это не сон! Тот мир и Нина не были сном," - осознав это в полной мере, Минато завыл раненным зверем. Это было слишком жестоко! Разум просто отказывался принимать подобный выверт мироздания! Ну не могло всё обернуться… вот так! Этого просто не должно было случиться! Это слишком жестоко, бесчеловечно! Этого не может быть! Минато опрокинул стол, стиснув зубы. - Нет! Нет! Нет! Я не просил этого! Черт! – Минато с силой пнул стул, который легко отлетел в стену и разлетелся щепками. Подросток даже не обратил на это внимания, запустив руки в волосы. Его голубые глаза были полны отчаяния. - Этого не должно было случиться! Этого просто не может быть! В насмешку над ним за окном на ночном небе расцветали фейерверки, шумела толпа, виднелась вдалеке гора с лицами Хокаге... Он в своем мире. В мире, где нет самого дорогого, самого близкого ему человека. В мире, где нет Нины. Минато рухнул на колени, ударившись лбом об пол. Он стал долбить кулаками по деревянному полу, крича и рыча от боли, разрывающий изнутри. Он же собирался этим летом воспользоваться свободным призывом. Он собирался обезопасить себя от этой разлуки. Но они не успели! Просто не успели! Позабыли о том, что он появился в Танабату, понадеялись на что-то! - Этого не должно было случиться! Не должно! - Пол жалобно треснул. Кулак вошел в него наполовину. Боль прострелила руку, которую ранили острые деревянные щепки. Да что Намикадзе физическая боль, когда его сердце, весь смысл его жизни остался в другом мире?! Не в другом городе, стране, материке, а мире! МИРЕ! - Нина... черт! Я вернусь, я обещал! - Плевать на Коноху, плевать на пост Хокаге! Он найдет способ вернуться обратно! Нет, пост Хокаге ему всё еще нужен. Если он будет Хокаге, то в ущерб мобильности и возможности путешествовать где угодно, он сможет иметь доступ к редким свиткам и свитку с техниками всех Хокаге. Это поможет найти способ вернуться к Нине... Минато сидел на кухне, на полу, откинувшись спиной на стену. Весь его кулак был в крови, но Намикадзе было плевать. Он смотрел в никуда. Сердце, полное боли, тяжело билось в груди. Юноша вспоминал Нину. Её смех, её глаза, её запах, её голос. Единственное, что удерживало от падения в пучину отчаяния, так это обещание, данное девушке. Он обещал ей вернуться и он это сделает... А если пройдут годы? Если у неё появится собственная семья? Не будет же она вечно ждать его! И вот он появится весь такой красивый и Хокаге, а она уже замужняя и с ребенком встретит его, посмотрит на него печальными зелеными глазами и скажет, что он опоздал... Намикадзе не сразу услышал стук в дверь. Когда к стуку примешалось недовольное ворчание и звук собственного имени, Минато моргнул, повернув голову в сторону входа в свою квартирку. Кому он мог понадобиться в эту злосчастную ночь Танабаты?! - Намикадзе, открывай! - Голос определенно принадлежал... Фугаку? Когда он в последний раз слышал своего друга? Год назад? Нет, в этом мире не прошло и больше часа. Минато, пошатываясь, медленно поднялся с пола, опираясь на стену. Собрав волосы в хвост, он накинул на голову капюшон, надеясь, что не сильно изменился и его приятель не заметит, что Минато выглядит как-то старше. Глубоко вздохнув, Намикадзе двинулся к входу. За дверью действительно стоял возмущенный до нельзя Учиха, а рядом неловко улыбалась будущая невеста Фугаку - Микото. - Чего так долго?! - Нахмурился Фугаку, сверля приятеля пронизывающим взглядом черных глаз. - Я уснул за столом, - равнодушно отозвался Минато, привалившись плечом к стене. Всё, что ему сейчас хотелось, так это остаться одному. В груди словно зияла одна огромная черная дыра. Хотелось забыться. Хотелось перестать что-либо ощущать. Но куда больше хотелось вернуться к Нине. Но всё было невозможно, от этого черная дыра в груди лишь росла, а в горле вставал ком. - Что-то случилось? - Вяло поинтересовался Минато причиной столь позднего визита. Ему было абсолютно плевать, но он упорно заставлял себя хоть что-то говорить и делать: лишние подозрения ему были не нужны. Только не сейчас, когда он не может адекватно оценивать ставшую ненавистной ему реальность. - Ничего, мы просто решили позвать тебя с собой на Танабату, - мило улыбнулась Микото. О да, праздник влюбленных, Танабата. Минато прикрыл глаза. Его возлюбленная осталась так далеко... он даже не смог с ней попрощаться, еще раз сказать, как сильно её любит. - Что у тебя с рукой? - Удивилась Учиха, заметив кровь на его кулаке. - М? Тренировался... манекен оказался старым. Ничего страшного, - придумал отговорку Намикадзе, с трудом удерживаясь на грани между полувялым-апатичным состоянием и депрессией. Любой шиноби хотя бы единожды сам или по рассказам приятелей сталкивался с манекенами, которые ломались от ударов и наносили раны незадачливому тренирующемуся. Микото и Фугаку синхронно нахмурились. У Минато появилось ощущение, что они уже женаты... сердце болезненно сжалось. Интересно, он с Ниной выглядел бы также со стороны? Как одно целое? Микото, не слушая возражений, а их и не было, взяла руку Минато и обработала её, замотав после бинтами. Намикадзе равнодушно за этим наблюдал, словно бы не его лечили, а кого-то другого. Учихи не оставили его в покое, а действительно потащили с собой. Минато, с тяжелым вздохом, только и успел, что закрыть дверь на ключ и сунуть этот самый ключ в карман. На Минато была олимпийка с капюшоном, футболка и бриджи. Обыкновенная спортивная одежда, он и до этого одевался в подобном стиле, потому никаких вопросов по поводу внешнего вида ни у кого не должно возникнуть. Микото шла чуть впереди, а Фугаку нарочно поравнялся с плетущимся позади Минато. - Я знаю, что ты не любишь праздники, но Микото заупрямилась, сказала, что никто в праздник не должен сидеть и хандрить дома, - таким вот образом Фугаку извинялся за доставленные неудобства. Минато кивнул. Нина, его Нина, могла бы поступить подобным образом. Она тоже считала, что в праздник не стоит хандрить. Что праздник на то и праздник, чтобы веселиться. - Ничего, она права, - Учиха недоверчиво взглянул на Намикадзе, произнесшего эти слова с самым отрешенным видом. - С тобой всё хорошо? Ты выглядишь как сам не свой... - Всё хорошо, - Минато произнес это таким тоном, что Учиха предпочел не продолжать расспросы. Так ярко, что слепит глаза. И людей так много. Минато поглубже натянул капюшон, чувствуя, как от раздражения сводит стиснутые зубы. Вся праздничная атмосфера приносила только боль от невозможности вновь увидеться с Ниной. Микото с Фугаку остановились у палатки с рыбками, которые нужно было вылавливать тонким ситечком... Минато позорно сбежал подальше от праздника. На берегу реки было спокойнее. Свет из деревни почти не достигал её, лишь по воде иногда проплывали соломенные лодочки с установленными в них фигурками Ткачихи и Пастушка. Легенда гласит, что две звезды, видные на небе невооруженным глазом, Вега и Альтаир, символизируют разлученных влюбленных - прекрасную ткачиху Орихимэ и пастуха Хикобоси. По причине рокового заклятия ткачиха и пастух вынуждены весь год проводить врозь и получают право на свидание лишь седьмого числа седьмого месяца. И действительно, седьмого июля Вега и Альтаир максимально сближаются. В мире Нины небо выглядит совершенно по-другому, но и там есть эти необыкновенные звезды и это предание. Минато сел на землю, смотря на спокойное течение реки. Эта легенда Танабаты... как она схожа с реальностью! Минато и Нина живут в разных мирах и увиделись лишь однажды, седьмого июля. Девушка из другого мира и шиноби. Намикадзе криво усмехнулся, подбирая камешек и кидая его в речку: вот соломенная лодочка переворачивается, фигурки пастушка и ткачихи всплывают на поверхности, и дальше лодочка плывет верх дном. Скривившись, Минато поднимается на ноги и бредет вдоль реки в сторону Конохи, не желая больше ни о чем думать. Ему нужно отдохнуть. Он уже решил, что будет делать, а лишние думы сейчас лишь приумножат печаль... Почти у самого своего дома Минато заметил бамбук, увешанный редкими полосками бумаги с написанными на них желаниями. Рядом сидел старик, на раскладном столике перед которым лежали чистые полоски бумаги и кисточка с чернилами. Всего за несколько рё можно было написать своё желание и повесить его на бамбук. Красноволосая девочка, в которой Минато узнал Кушину, только что купила бумажку и, размашисто написав что-то на ней, повесила её на бамбук. Постояв в раздумьях пару секунд, Намикадзе тоже подошел к старику. Заплатив, он взял кисточку в руки. Написав единственное свое желание, он повесил бумажку на бамбук рядом с той, которую повесила Кушина. Он заметил, что пожелала Кровавая Хабанеро. Друзей. Она пожелала себе друзей. Минато отошел на пару шагов, смотря на бамбук, увешанный разноцветными бумажками. Его белая полоска бумаги выделялась среди розовых, оранжевых, красных, зеленых, сиреневых... Кушина, никуда не ушедшая, мельком взглянула на Намикадзе и поправила свою бумажку. Минато мысленно хмыкнул: Узумаки определенно прочитала его желание. Пусть. Все равно никто не знает русский язык. Его желание было самым простым: "Хочу снова быть с Ниной".