Учебник брошенной женщины

«Я, определенно, самая счастливая женщина на свете!» Эта мысль уже в который раз за вечер посетила Эсми, и она в очередной раз с любовью взглянула на мужа. Чарльз сегодня выглядел уставшим, словно ему пришлось принять сложное решение. Она знала, что их фирме предстоит очень важный контракт с одной европейской компанией, и Чарльз зачастую проводил вечера в офисе, разрабатывая все дальнейшие действия. «Надо было отменить ужин, - с тоской подумала Эсми. – Чарли устал, ему надо отдохнуть…» - Вау, мам, просто супер! – воскликнул Джэреми, входя в комнату и бросив взгляд на индейку с золотистой корочкой и запеченный картофель. Звонко чмокнув мать в щеку, он тихо прошептал ей на ухо: - Мне уже пора. - Когда вернешься? - К двум? – с надеждой в голосе протянул Джэреми. - Ни в коем случае, Джэр. Это не выпускной. – Она понимала, что стоит уступить, и он захочет возвращаться к четырем, потом к пяти… Тем более, что, хотя сама Эсми не разделяла мнения мужа, тут все-таки подарил Джэереми этот мотоцикл, на котором тот гонял с самого утра. - К часу. - Ну, маам…- начал Джэреми. - Никаких «ну, маам»! Поймешь меня, когда сам станешь родителем, - привела Эсми самый распространенный довод всех матерей. - Ладно. – Джэреми был из числа тех, которые никогда не могли долго держать обиду на любимых им людей. Попрощавшись с гостями и перекинувшись парой фраз с отцом, он быстро покинул комнату, пока «комендантский час» не был изменен. Эсми услышала отдаляющийся звук отъезжающего мотоцикла, который вскоре затих в вечерней тишине. Очередная пятница, очередной ужин с друзьями. Рене и Фил, их соседи, были одной из самых крикливых, но в то же время любящих пар, какие ей только приходилось встречать. Они могли ссориться, орать друг на друга, но спустя минуту вели себя так, словно ничего и не происходило. Их дочь Белла была ровесницей Розали и сейчас работала в Нью-Йорке, в частной клинике. Воспоминание о розалии тоской отозвались в материнском сердце. Роуз уже три месяца не была дома, полностью занятая на очередных съемках. Еще в юношеском возрасте Роуз твердо решила, что должна стать актрисой. Для достижения своей мечты она пошла на многие лишения, отказалась от приглашения в Стенфордский университет, посещала всевозможные кружки и семинары. И так продолжалось до тех пор, пока ее не заметили на киностудии «Саммит». Тот год стал базовым камнем в восхождении Роуз. Спустя два года после своего дебюта она получила приз Каннского кинофестиваля, а их последний фильм хотят даже номинировать на Оскар. Эсми снова взглянула на Чарли. Его задумчивый взгляд, устремленный в дальний конец комнаты, говорил, что он находится где-то далеко отсюда, а неглубокие морщинки на лбу ясно свидетельствовали, что его размышления носят весьма озабоченный характер. - Милый, все в порядке? – прошептала Эсми, наклонившись к мужу. - Устал, - коротко ответил Чарльз, повернувшись к Филу. Откинувшись на спинку стула, Эсме отключилась от хода беседы, которую вели Рене и Дженна, в то время, как Аларик, муж Дженны, Фил и Чарльз обсуждали выход сборной штата в чемпионат. Эсми и Чарли поженились, когда ей только исполнилось 17. Затем была высшая школа бизнеса. Вскоре Эсми забеременела, и девять месяцев спустя на свет появилась Розали. Мечта Эсми открыть собственный бизнес так и осталась нереализованной. Но, спроси ее, пожалела ли она об этом, она бы твердо ответила «Нет!». У нее были любящий муж и двое чудесных детей, уютный дом в центре Форкса, близкие друзья, живущие по соседству. Что еще нужно женщине для счастья? Одолеваемая мыслями о собственном везении и счастье, Эсми счастливо улыбнулась и, поднявшись, направилась на кухню – принести холодное суфле и кофе. Вечер выдался чудесным! ****** После двенадцатого удара часов Эсми, наконец, смогла спокойно сесть на диван рядом с Чарльзом, который неспешно пил вино. Гости разъехались пару минут назад, поблагодарив хозяев за великолепный вечер. Эсми бросила взгляд на мужа: Чарли снял блейзер и распустил галстук, всем своим видом демонстрируя расслабленность. Но за прожитые вместе 22 года Эсми узнала мужа слишком хорошо, чтобы поверить его беспечному виду. Она видела, что его что-то мучает, но не хотела раздражать его расспросами. Несколько минут они продолжали сидеть молча. - Нам надо.. – начал было Чарльз, но затем запнулся и промолчал. - Милый? Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Эсми, вглядевшись в его лицо. «Что, если он нехорошо себя чувствует? В прошлом месяце он жаловался на боли в сердце. Что, если что-то произошло? Вдруг он болен? А может, Роуз звонила? У нее что-то не так? А если Джэреми…?» Эти мысли просто сводил ее с ума, и она тряхнула головой. - Не знаю даже, как начать… Это…так сложно… - Он откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Он знал, понимал, что от следующих слов вся жизнь взлетит на воздух. Но у него не было выбора. – Я… Эсми, я прошлом году я совершил нечто ужасное… Я не хотел, просто не понимал… Но не мог ничего поделать… Это было похоже на манию, безумство… - Он открыл глаза и взглянул на нее: Эсми непонимающе смотрела на мужа, не осознавая, куда он клонит. «Сейчас или никогда!» - промелькнуло у него в голове, он набрал в легкие побольше воздуха и… - Эсми, я полюбил другую! Казалось, время остановилось, словно секундная стрелка часов в дальнем конце комнаты замерла, повинуясь невидимой силе, атомы воздуха замерли, вся Вселенная остановилась. Остановилась – и в один миг разбилась на тысячи мелких осколков, пронзивших ее сердце. Она продолжала смотреть на Чарльза, не понимая смысла его слов. Она видела, как шевелятся его губы, но не слышал его, видела страдание на его лице, но ни одна нить в ее душе не дрогнула. Все нити были перерезаны… - …так что я не хотел. Я даже не думал, что такое может случиться. Мне было очень тоскливо во время той поездки, а она – молодая, энергичная, с ней я становлюсь моложе. Я долго мчался, поверь, пытался порвать с ней – но не смог. Да я и не хочу! Я люблю ее! И люблю тебя тоже, но жить так больше я не могу. – Я запустил пальцы в волосы, растрепав их. - Я с ума схожу от всего этого! – Широким жестом Чарльз обвел комнату. – Я разрываюсь, Эсми, разрываюсь между вами, между двумя семьями… - Дальнейшие его слова снова заволокло пеленой. Она не чувствовала ничего, это состояние называют оцепенением. Но последние его слова были словно ведро ледяной воды. – Поэтому я прошу у тебя развода. Чарльз смотрел на нее, внутренне умоляя ее не мучить его больше, не утраивать сцен, а просто отпустить его. К Виктории. Сейчас, пока эта жизнь не свела его с ума. Он любил ее, действительно любил ее 22 года, но сейчас он любил Викторию. Остаться с Эсми – все равно, что похоронить себя заживо. Она осталась для него в прошлом, которое он хотел забыть. - Почему, Чарли? – наконец произнесла она мертвенным голосом. – Почему ты так с нами поступаешь? Почему бросаешь нас, а не ее? - Эсми, я не бросаю вас, - заверил ее Чарльз, - я просто ухожу… от ТЕБЯ! Ощущение было такое, словно в самое сердце, глубоко-глубоко, вонзили нож, а потом начали поворачивать его из стороны в сторону, стараясь причинить еще больше боли. - Я не могу ее бросить. Не могу – и все. Это низко, я знаю, но я хочу быть с ней. Ты замечательная, но я с ней я жив! Быть может, это и будет благом для всех нас. Мы или, как в клетке… - Благо? Ты называешь ЭТО благом?! – ее голос сорвался на крик. – Это трагедия. Чарльз! В комнате воцарилось молчание. Они буравили друг друга взглядами, понимая, что точка в их истории уже поставлена. - А как же дети? – осевшим голосом спросила она. - Все будет зависеть от того, как им это преподнести. В первую очередь – от тебя. Итак, он хочет, чтобы она рассказала обо всем Розали и Джэреми. - Ты достойна большего, чем такое подобие жизни, - произнес Чарльз, поднявшись с дивана. – Тебе нужен человек, который будет любить тебя так, как я любил когда-то. Эти слова заставили ее рассмеяться – неистово, громко, и Чарли на минуту даже испугался, что она тронулась умом - Что, по-твоему, я должна сделать? Развесить объявления? Ты вышвыриваешь меня из своей жизни с наказом «Найди другого»? - Прости, но это единственное, что я могу тебе предложить. С этими словами Чарльз покинул комнату. Эсми еще долго сидела, уставившись в потолок, чувствуя, как по щекам текут слезы, как горло сжимается от подступивших рыданий. Жизнь разбита, жизнь уже не имела смысла. Она потеряла его… И не знала, сможет ли пережить это.