Осколки

Мэйсон сидела, ссутулившись, облокотившись на стол, устроив лоб на ладони левой руки, и снова смотрела какое-то видео, настолько затемненное, что экран казался черным. Услышав шаги Кэлен за спиной, потянулась, нажала на кнопку, выключив монитор. Только после этого спросила, не оборачиваясь: — Кто? — Он, — Кэлен обошла стол, присела на край, глянула в лицо Мэйсон и удивилась: такой мрачной она свою напарницу еще не видела. — Что-то случилось? — Картера выпустили под залог. — Мать твою! — Ага, — Мэйсон еще сильнее сдвинула брови. — Но это хрен с ним. У нас есть повод его снова задержать, наши спецы восстановили оригинальное видео. — Хорошо, — Кэлен кивнула, но расслабляться не спешила: Мэйсон явно сообщила не все новости. Указала подбородком на монитор: — Оно тебя так расстроило? — Нет, — раздраженно дернула головой. И в голосе — теперь Кэлен отчетливо услышала — раздражение. — Я не расстроена, Амнелл. Злюсь. Картер исчез. — В смысле? — В прямом. Из Каррен-Фромхолд он уехал полтора часа назад, дома, в Мильборне, не появился, — и, опережая вопрос, пояснила: — Я, как узнала, что его отпустили, позвонила в отделение полиции Мильборна, попросила отправить к Картеру домой пару патрульных. Минут десять назад они доложились: дома этот засранец не появлялся. Я связалась с Палмер, попросила отследить телефон Саймона. Телефон отключен, более того, Линси говорит, похоже, Картер вынул аккумулятор. Значит, запеленговать его без шансов. Вызвонила Митчелла. Тот утверждает, что забрал Картера у ворот тюрьмы и довез до центра города, конкретно, Саймон попросил высадить его у Лав-парка. По словам Митчелла, Картер собирался прогуляться до базилики Святых Петра и Павла, а оттуда ехать домой. Куда, как мы знаем, он пока не доехал… — Мэйсон, — Кэлен восхищенно покачала головой. — Меня не было полчаса от силы. Ты столько всего провернула? Мэйсон удивленно приподняла брови и пожала плечами: мол, да, и что такого? Тут же снова нахмурилась: — Как по мне, ублюдок подался в бега. Так что я дала ориентировку. Очень надеюсь, поймаем мы его быстро. — Думаешь, сбежал? — Кэлен посмотрела на неё с сомнением. — Зачем? Он же уверен, что мы ничего не нашли. Может, просто загулялся, на свободе-то? — Может, — Мэйсон, поморщившись, потерла шею. — Нахрена тогда телефон разобрал? — Нннда… — Кэлен забарабанила пальцами по столу. — Скорее всего, ты права. Кажется, этот урод и впрямь решил сбежать… Черт! Надо было ехать в Каррен-Фромхолд вместе с Митчеллом! Вот жопа, а! — Типа того, — согласилась Мэйсон и накрыла её руку своей. — Ладно, что не сделано — то уже не сделано, ничего тут не изменишь. — И что теперь? — прозвучало довольно жалобно. И Кэлен вдруг поняла, что ей снова жутко хочется спрятаться за спину Мэйсон, отдать ей лидерство — и ответственность принимать решения. Может, виновата эта вот горячая ладонь, что прижимает сейчас ее, Кэлен, руку к столу? Бог его знает… Кэлен тут же разозлилась на себя: какого черта, что это еще за приступ беспомощности, детектив Амнелл? Буркнула сердито: — Будем сидеть на заднице и ждать, пока Картер не попадется какому-нибудь патрулю? — Типа того, — повторила Мэйсон с усмешкой. — Будем сидеть на заднице и смотреть видео. — Это которое? Картера? — помимо воли Кэлен передернуло от отвращения: предыдущих «киносеансов» ей хватило с лихвой. — Нет, — Мэйсон глянула… хм… с сочувствием, ну надо же! — Это я без тебя посмотрела. А подробно пусть криминалисты изучают. Нас с тобой, сладкая, ждут записи с уличных камер. С мест встречи неизвестного пока ублюдка с Кэйти, Клэр и Джинни. — О… Думаешь, он где лицо засветил? Надежда умирает последней, да, напарник? — Не без этого, — согласилась Мэйсон и протянула Кэлен свою кружку. — Сделаешь кофейку, сладкая? Кэлен распахнула глаза, оторопев от этой вопиющей наглости, встретила взгляд Мэйсон — невозмутимый, уверенный… — черт побери, у чертовой Мэйсон же даже малейшего сомнения не было в том, что она имеет право гонять Кэлен за кофе, ну! — подавилась собственным возмущением, внезапно поняла, что и сама  не сомневается в праве Мэйсон сгонять её, Кэлен, за кофе… Улыбнулась изумленно — то ли нахальному обаянию Мэйсон, то ли собственным странностям, а то и всему вместе. И, подхватив кружки, молча ушла воевать со старенькой кофемашиной. Впрочем, Кэлен все же потребовала сатисфакции за вопиющую наглость Мэйсон — а потому Мэйсон пришлось изучать записи со станции Сити-Холл, причем, за две пятницы — двадцать шестое февраля и четвертое марта. Себе Кэлен оставила Кэйти и трамвайную остановку на Пятнадцатой улице: толпа там, пусть немного, но меньше, чем в непосредственной близости от чуть ли не главной городской достопримечательности. К счастью, время прибытия трамвая, на котором приехала девочка, точно известно, а потому не было необходимости отсматривать километры видео. Так что Кэлен довольно быстро обнаружила на записи маленькую Кэйти Уоллес: светлые вьющиеся локоны, выбивающиеся из-под темно-серой вязаной шапочки с пушистым помпоном, разноцветная удлиненная курточка-пуховик, серая сумка на длинном ремне через плечо. Девочка вышла из трамвая, остановилась на платформе, и, точь-в-точь, как Миа Кьерро, принялась озираться по сторонам, прижимая к груди какую-то игрушку. Кэлен присмотрелась: кажется, изрядно потрепанный и замусоленный розовый заяц… Пробормотала задумчиво: — Интересно, почему они приезжали с игрушками? «Миссис соцработник» просила? Фетиш? — Возможно, — откликнулась Мэйсон. — Клэр держит в руках жирафа… — и повторила: — Возможно, фетиш. Или… Слушай, он ведь только на сайте с ними переписывался? Возможно, просто не знал, как они выглядят, вот и просил взять с собой любимую игрушку. Чтобы не ошибиться. — Да, вариант, — согласилась Кэлен, запуская снова видео — она ставила его на паузу, пока слушала размышления напарницы. — Даже если и видел фото, все равно мог страховаться. Чтобы точно не перепутать, подойти к нужной девочке… Черт побери!!! — она аж подпрыгнула на стуле, увидев даму, подошедшую к Кэйти. И вздрогнула, поскольку тут же, да практически одновременно, воскликнула Мэйсон: — Мать твою! Амнелл, иди сюда! — Сама иди! — Кэлен снова нажала на паузу, потрясла головой. И даже глаза потерла. Нет, картинка не изменилась. — Думаю, ты сейчас видишь примерно то же, что и я. Мэйсон все же подошла к ней, встала рядом, наклонилась, облокотившись на стол. И запыхтела, сердито, напряженно: — Ты что-нибудь понимаешь? — Пока нет… — Кэлен с нарастающей тревогой всматривалась в «миссис Джозефину Кёртис». Ловкая «особа» так и не поворачивалась к камерам — ни в анфас, ни даже в профиль. Но и со спины можно было понять, что на это раз она выглядит, как… Кэлен Амнелл. Пожалуй, со спины-то особенно похоже выглядит. Да что там, настоящая Кэлен Амнелл в первый миг и сама подумала, что это она, сама она, Кэлен Амнелл, подошла к Кэйти Уолесс. Черт возьми, кажется, даже походка у «миссис Кёртис» была такой же, как у Кэлен. Ну, или весьма талантливо и похоже, категорически похоже, скопирована. Длинные темные волосы — парик, конечно, но ведь — экстра-класса же, ну! Кашемировое пальто цвета пломбира, шикарное, дорогущее — Кэлен свое, вот точно такое же, обожает, надевает редко, так сказать, "на выход"… вот в феврале, например, ни разу не надевала. Стоп, а оно вообще дома, её пальто-то? На миг Кэлен испугалась. Но тут же вспомнила: она совершенно точно видела его, пальто, в шкафу совсем недавно… Да, правильно, в день приезда Кары, когда вылизывала свою квартирку! Выдохнула облеченно. Услышала злое: — Ублюдок даже на каблуки влез, ты посмотри, Амнелл, а! Кэлен моргнула. Ага, и сапоги, как у неё, — светло-кремовые, из мягкой кожи, с высокими голенищами, на устойчивом каблуке, изящные — и тоже "выходные", дорогие безумно, — так Кэлен и без ума от этих своих сапог, она молилась на них просто, ну! И где только этот гад взял такие? Кэлен-то, помниться, в «черную пятницу», как раз перед Рождеством, накануне своей болезни, боролась за них в бутике, как львица, ей-богу! Отвоевала, потом каждый раз, надевая обожаемые сапожки, переживала тот сладкий миг победы. Черт! Она ведь теперь не сможет носить любимую одежду, после такого-то! Боже, и какого дьявола она думает о тряпках сейчас — когда у нее образовалась куда как более серьезная проблема! Ведь ясно, как день, что неизвестный пока выродок, педофил, насильник и убийца, знает её, Кэлен Амнелл. Это же очевидно, ну! И не просто знает, нет, он еще и имеет к ней какие-то претензии, судя по всему. Наглый ублюдок затеял игру, в которой ей, Кэлен Амнелл, совершенно точно отвел не последнюю роль. Ей и Мэйсон — ведь, как минимум, перед одной из девочек он предстал в образе блондинки в кожаной куртке оттенка кофе с молоком… Только вот Мэйсон, вероятно, просто статист, она попала в поле зрения маньяка лишь потому, что ей не повезло стать напарницей Кэлен. Черт возьми!!! Кэлен долбанула кулаком по столешнице, вскрикнула, тут же затрясла рукой, зашипев от боли, попала пальцами по скуле Мэйсон, снова вскрикнула — чертова Мэйсон оказалась не мягче столешницы! Чертова Мэйсон клацнула зубами, отпрянула, зыркнула яростно на Кэлен… злость тут же сменилась удивлением, затем губы растянулись в усмешке: — Любишь же ты себе вред причинять, сладкая, — и, отлепившись от стола, Мэйсон взяла руку Кэлен в свои, мягко сжала. — Ну так что, напарник, есть идеи, кто на тебя зуб точит? — Ни одной, — мрачно отозвалась Кэлен. — И куча. У меня «крестников»-то несколько сотен наберется, Мэйсон. За десять лет я толпу разных ублюдков выловила и засадила. Правда, большинство на пожизненное… но многие и просто с длинными сроками. Да я до морковкина заговенья их перебирать буду, мать их! Черт! — и снова дернула рукой. Мэйсон руку удержала, сжала чуть сильнее: — Амнелл, сосредоточься. Подумай. Вдохни, выдохни и просто начинай думать. Кэлен покосилась на неё — кем это сейчас чертова Мэйсон себя возомнила, тренером? Встретилась взглядом… и начала падать, проваливаться в эти невозмутимые зеленые глаза. Падала и — попутно сама себе удивляясь — успокаивалась. Как-то вдруг отступила, растворилась под взглядом этих глаз тревога. Как-то вдруг потеплело в груди… и руки согрелись, обе, не только та, которую Мэйсон держала в своих. И в голове прояснилось… Кэлен даже улыбнулась — едва заметно, но благодарно. И, нахмурившись — не от злости, нет, для концентрации — уставилась на экран, на темную гриву своего двойника: — Он ведь…- опустила взгляд ниже, на пломбирную кашемировую спину. Распахнула глаза: — Черт! Мэйсон, он ведь следил за мной! Следил же, ну! — и внутри мгновенно, вот просто вмиг, вскипела странная смесь из паники, отвращения и азартного возбуждения. Испугалась ли она, Кэлен? Да, пожалуй. Черт побери, конечно же, испугалась! И если бы не Мэйсон — спокойная, невозмутимая, надежная, если бы не её теплые, горячие даже ладони, между которыми так уютно лежала сейчас её, Кэлен, рука, страха было бы больше. Категорически больше. Да что там, на самом деле, Кэлен сейчас тряслась бы от ужаса! Если бы не Мэйсон… чертова Мэйсон, что была сейчас рядом, отгоняя панику, отпугивая страх, словно бы закрывая собой от ужаса. Кэлен зажмурилась на миг, вдохнула: — И начал он не позднее декабря. Потому что в феврале я это пальто не надевала. Я вообще его только раз этой зимой надевала, в декабре… да, именно, пятнадцатого декабря, мы с Сайфером ходили на офицерский бал, точно! — побарабанила пальцами свободной, левой, руки по столу. Выдохнула: — Ну и что нам это дает? — Пока не знаю… — правую руку Кэлен Мэйсон положила себе на ладонь, и теперь задумчиво поглаживала — как котенка, ей-богу! — по тыльной стороне пальцами другой руки. - Ну, допустим, то, что кто-то из твоих «крестников» точно был в декабре на свободе - раз, здесь, в Филе, - два. А еще он купил такое же точно пальто, как у тебя, и такие же сапоги… Как по мне, шмотки дорогие, брендовые. Где попало не продаются, так? — Мэйсон, ты гений! — Кэлен даже повернулась к ней, даже потянулась губами к щеке… сообразила, остановила свой порыв — в самом деле, не здесь же, ну! Улыбнулась смущенно: — Сапоги в том бутике я точно последние отхватила, на распродаже. Значит, этот гад их взял где-то еще. Пальто вполне мог купить там же, где и я… — Молодец, Амнелл, — Мэйсон отпустила её руку и похлопала по плечу. Бросила взгляд в нижний правый угол экрана. — Дуй к Саре за отчетом, а я пока запросы экспертам настрочу. Тебе придется свои вещи принести для экспертизы, ты же в курсе, да? — Да уж в курсе, — Кэлен сникла. Вещи — это полбеды, проверят да вернут. Нет, тревожно, конечно, вдруг испортят, могут же, ну! Но… маньяк, играющий с ней, с Кэлен, в непонятную, жуткую игру, куда как хуже вероятной потери любимого пальто или сапог. Кэлен снова невыносимо захотелось, чтобы Мэйсон взяла её за руку. Взяла — и не отпускала, совсем, до тех пор, пока они не узнают, кто он, этот отвратительный мерзкий тип, насилующий и убивающий маленьких девочек, переодевающийся при этом то Кэлен Амнелл, то Карой Мэйсон… Да, Кэлен гнала от себя страх — и рядом с Мэйсон это было даже легко, ибо её, Кэлен, страх совершенно точно сам побаивался Мэйсон. Отползал, прятался. Но ведь совсем-то не уходил, не исчезал же, ну! И вот пойдет сейчас Кэлен к Саре Литл, а чертова невозмутимая и надежная Мэйсон останется здесь, и страх вернется, догонит Кэлен по пути, и будет втыкать ледяные пальцы под ребра, и сдавливать сердце, и скручивать желудок, вызывая приступы тошноты… А еще ей, Кэлен, предстоит написать километровый отчет, а в нем — изложить подробности своей частной — на минуточку! — жизни. И это, понятно же, её категорически не устраивает. Значит, что-то она скроет, о чем-то промолчит — и черт его знает, как это повлияет на расследование! А на шею ей сядет отдел внутренних расследований, и будет копаться в ее делах, в ее ошибках, в ее личной жизни, перетрясет все её грязное белье, мать его!!! Кэлен захотелось завыть. Вот просто взять и завыть, черт побери! Но вместо этого она стиснула зубы и зарычала, тихо, яростно. Еще же придется перебрать, перелопать тонны своих прошлых дел, сотни фамилий, составить кучу запросов, собрать и обработать огромную массу информации, выяснить, кто из пойманных ею убийц сейчас на свободе и с декабря находится в Филадельфии. Боже, да когда ей все успеть-то, а? Рычание вылилось в жалобный, полный отчаяния стон. Да она погибнет, её просто раздавит всем этим, раздавит же, ну! Кэлен спрятала лицо в ладони. Кажется, она сейчас заплачет. Вот возьмет и заплачет, и плевать, кто и что подумает! Теплая, горячая даже, ладонь легла на её, Кэлен спину, между лопаток, и не то чтобы согрела, а словно бы подхватила и удержала — на самом-самом краешке, за которым — бездна, полная отчаяния, безнадежности, беспомощности… Теплое, горячее даже, дыхание обожгло тихим хриплым шепотом ухо: — Мы разберемся, сладкая. Мы его вычислим, поймаем и закроем в клетку. Я тебе обещаю. И тьма расступилась. Кэлен — вот ведь странность, а! — мгновенно поверила этому тихому хриплому шепоту — и не только потому, что невыносимо хотела поверить,нет! Просто... невозможно было не поверить той силе, твердости и убежденности, что звучали в нем, в этом шепоте. Кэлен поверила. Закрыла глаза, улыбнувшись — благодарно и облегченно, чуть подалась назад, теснее прижимаясь к ладони. Мы. Кэлен вдруг подумала, что, пожалуй, впервые за десять лет службы здесь, в убойном, по-настоящему ощутила это вот «мы». Хотя ведь почти всегда работала с напарниками — а только теперь, сейчас, вот в эту минуту, впервые почувствовала себя в «мы». Таком надежном, защищенном "мы"… А плакать все равно хотелось, вот хотелось и все тут, ну! Кэлен вдохнула судорожно: — Мэйсон, мне страшно. — Да. Знаю, — и вторая ладонь накрыла руку Кэлен. Накрыла, сжала легонько. — Но что бы ни задумал этот ублюдок против тебя, у него ничего не получится. Тебя он не получит. Я этого не допущу. И Кэлен снова поверила. И снова улыбнулась, теперь — повернувшись к Мэйсон. Прошептала: — Спасибо. Кара… Мэйсон. Мэйсон, слушай... сходи ты к Саре, а? Пожалуйста. А я начну перебирать своих "крестников"… Мэйсон секунду смотрела ей в глаза. И, кажется, в этот раз она... нет, не почувствовала, но - поняла, что чувствует Кэлен. И почему она это чувствует. А потому не стала задавать вопросов, просто чуть склонила голову вправо, чуть улыбнулась, чуть сильнее сжала руку Кэлен, чуть, едва заметно кивнула: — Ладно, - и, снова всмотревшись в глаза Кэлен, добавила: — Я быстро. ***       Ночь Что-то настойчиво и жестко вторгалось в её сон, что-то очень… да, громкое, резкое. Но Кэлен никак не могла сообразить, ибо сон — вязкий, душный, словно безветренная и жаркая июльская ночь, — все не выпускал её из своих окутывающих объятий. Ей пришлось даже бороться, чтобы хоть немного отогнать его. И в какой-то момент Кэлен вырвалась, вынырнула, как утопающий, выхватила, словно тот же утопающий — воздух, звук. Дверной звонок. Громкий, резкий и насточивый. Что за черт? Кэлен помотала головой, стряхивая липкие остатки сна, подняла с пола телефон, глянула — двенадцать, всего лишь. Надо же, а! А ей-то казалось, глубокая ночь. И все равно, кого там черти принесли? Наверняка, Мэйсон. Больше-то некому явиться к Кэлен вот так, в полночь, некому же, ну! И какого черта Мэйсон не открывает дверь ключом? Случилось что-то? .. … Мэйсон выдернула её из-за стола, из компьютера — из списков осужденных убийц, в разное время пойманных детективом Кэлен Амнелл — в половине десятого вечера. Ну, просто Кэлен и правда нырнула в эту работу с головой, погрузилась настолько, что не то что о времени, а, кажется, вообще обо всем на свете забыла. Она бы и до утра так могла просидеть. Если бы не чертова Мэйсон — спасибо ей, на самом деле. Мэйсон твердо, жестко даже, заявила слабо сопротивляющейся, не сразу и понявшей, чего от нее хотят, Кэлен что-то вроде: «утро вечера мудренее», практически силой вытащила её из-за стола, вывела на улицу, а вот за руль не пустила. Беспардонная, нахальная же, ну! Единственное, до чего снизошла чертова Мэйсон — осведомиться, куда сегодня желает ехать Амнелл. Кэлен желала домой. К себе домой. Мэйсон, конечно же, предложила себя в качестве телохранителя — и Кэлен даже чуть было не согласилась… да. Но… оставить Мэйсон у себя на ночь значило встретиться с Карой. И почему-то — Кэлен и сама не понимала, почему, а сил разбираться не было, категорически не было! — страх встретиться с Карой оказался сильнее страха перед маньяком, затеявшим с ней, с Кэлен, свою мерзкую игру. А потому она просто поблагодарила Мэйсон… ну как, просто? Поблагодарила долгим и нежным поцелуем, да. И сказала, чтобы Мэйсон приезжала утром. Обязательно приезжала. Мэйсон проводила её до квартиры, прямо до двери. Повторила свое предложение — вдруг Кэлен передумала, пока поднималась на второй этаж, логично же, ну? Невозмутимо выслушала отказ. Попросила Кэлен не забыть закрыть дверь — заботливая, черт побери! — и никому не открывать. Кэлен в точности выполнила её, Мэйсон, просьбу: закрыла дверь. Потом добрела до дивана и, не расстилая постель, не раздеваясь, прилегла. Просто подождать часок — пока доберется до дома и уснет Мэйсон. Просто подождать часок — и позвонить Каре… Боже, она что, уснула? Хотела же позвонить Каре… Чееерт!!! Звонок замолчал на секунду, подумал и затрезвонил с новой силой. Кэлен со стоном спустила ноги с дивана, — вот же чертова Мэйсон, а! — двинулась в прихожую, не включая свет, глянула в «глазок» — так и есть, Мэйсон же, ну! Нашарила замок, повернула, распахнула дверь. Осведомилась ворчливо: — Ну и какого черта ты так рано? — К-кэлен… — И чего трезвонишь, ключ потеряла? .. — и осеклась, осознав запоздало: «Кэлен»? Тряхнула головой, распахивая глаза, а сердце — оно ведь всегда понимает раньше ума, намного раньше же, ну! — внезапно стало огромным и гулким: — Кара? — и, дотянувшись, щелкнула выключателем. Зажмурилась на миг, ослепленная, поморгала. Увидела. Господи! Стоит и трясется, смотрит в сторону, руки прижимает к груди, волосы мокрые, одежда мокрая — настолько, что вода тонкими струйками стекает, капает, да что там, льется на пол! Боже, она что, из реки вынырнула? — Господи, Кара! — ухватила за рукав, потянула к себе: — Давай, заходи же, заходи! Она перешагнула порог и снова замерла. Кэлен чуть отступила, снова потянула, заставляя её сделать еще шаг, толкнула, закрывая, дверь: — Боже, ты почему в таком виде? Что с тобой? — П-п-пр-р…. — губы не просто трясутся, прыгают. На полсекунды встретилась с Кэлен расширившимися темными глазами и опять — в сторону… Боже! Сердце сжалось, кажется, стремясь превратиться в точку — так сильно, так больно, невыносимо, невозможно больно сжалось же, ну! Кэлен взяла лицо Кары в ладони, склонилась и припала губами к её прыгающим губам. Холодным, Господи, просто ледяным! Припала и целовала, разрываясь от жалости, нежности и радости, целовала долго, кажется вечность — пока не согрелись, пока не прекратили свою дерганную пляску… И — пока не посветлели, осветившись взошедшим внутри солнцем, глаза. Оторвалась, заглянула в эти глаза, переполняясь любовью и счастьем: — Дурочка моя… что ты пытаешься сказать? Привет? Прости? — Да… — выдохнула еле слышно. И глаза сияют. Кэлен рассмеялась тихо, погладила её по щеке: — Привет, радость моя. И прощать мне тебя не за что, обе хороши, — прикоснулась губами к губам. А они вновь затряслись — как и вся Кара. Кэлен опомнилась: — Боже, ты же мокрая насквозь! Что случилось? — Т-там д-дождь… ливень… я стояла долго… не решалась… — Господи! Дурочка ты моя… — теперь ей хотелось плакать от жалости, да что там, рыдать просто! — Быстро в душ! Раздевайся скорее и бегом греться, — и потянулась к кнопкам на её джинсовой куртке, на груди, там, куда Кара почему-то все прижимала руки. Проворчала: — Не могла кожанку Мэйсон надеть, а? — дотянулась, дернула, расстегивая. И Кара вдруг… запищала… или не Кара, а куртка? Или… что-то под курткой? Кэлен замерла удивленно: — Что это? — Вот, — отвела взгляд в сторону, а рукой залезла за пазуху и вытащила… что-то… маленькое, мокрое, белое… черт, живое! Оно снова запищало, и Кэлен отпрянула: — Крыса?! — Нет, — мотнула головой и даже улыбнулась слегка, совсем чуть-чуть. — Щ-щенок, — протянула к Кэлен руку вверх ладошкой, на которой трясся крохотный, даже чуть меньше этой её, в общем-то, совсем небольшой ладони, мокрый шерстяной комок. — Т-т-тоже мерзла там под дождем… я не с-ссс-смогла просто пойти дальше… — Господи… — Кэлен прижала ладони — свои ладони — к щекам, тоже своим. Вот что сейчас делать, смеяться или плакать? Она не знала. Только подумала, что теперь, наверное, понимает, что чувствовали её родители, когда она, Кэлен, маленькая еще, притаскивала домой разную подобранную живность… - Так, обе в душ, быстро. Сначала мыться, греться, потом будем разбираться, — и подставила руки ковшиком под руку Кары: — Давай сюда своего найденыша, а сама иди и раздевайся. И прыгай под горячую воду. Быстро!