Рваная история

Почему все не могут быть счастливы? Артур размышлял на эту тему много лет. Поверхностных ответов на этот вопрос было полно. Сам он считал, что счастье надо заработать, но мало кто реально трудится. - Какого дьявола, куда вы меня втянули? Меня, как Англию, чёртову страну! - Артур сотрясал воздух в кабинете на Даунинг-стрит речью, которую готовил всю обратную дорогу. Наслаждались ею, если можно так сказать, премьер-министр, министр обороны, глава разведывательного управления и один чиновник весьма значительного статуса, по совместительству лучший друг Артура. Теперь, видимо, бывший. – А главное, как красиво вы мне заморочили голову! Мало вам было обмана с Хуссейном[1]... - То были не мы… - Да плевать! Ваша любимая отмазка со мной не пройдет! Заморочили мне голову вашим ИГИЛом. Новая страна! Образование террористического государства! Вы думали, я Катар не узнаю. Хоть он и был мелким, но не настолько же, чтобы его не узнать! А главное, с каким лицом Америка мне его описывал как новую державу, представлял мне же моего бывшего сателлита! Сколько я, сколько мы еще будем терпеть это унижение?! - Мистер Кёркленд, - тихо подал голос начальник разведки, - если позволите, Америка не знает, что это Катар. Я сожалею по поводу обмана. Но он был необходим. Мы хотели понять, в силу каких обстоятельств Америка не узнал одну из стран Ближнего Востока. - Чего?! То есть, вы хотели проверить, настолько ли я туп? - Вы должны нас понять, - включился премьер, - нам так же не очень понятно поведение Турции и Саудовской Аравии, подыгрывающих в этом заблуждении нашим американским партнёрам. А теперь очевидно, что раз вы понимаете, с кем имеете дело, то и они тоже. - Очевидно, что нам не следует ввязываться во всю эту американскую авантюру, - согласно кивнул министр обороны. - Как только агентура будет выстроена, можно выводить наш контингент, - продолжил руководитель разведки. В кабинете воцарилась рабочая атмосфера. Все участники, кроме Англии, были вовлечены в обсуждение будущего страны. Его будущего. Артур закатил глаза, развернулся, направился к двери, споткнулся о стул, грязно выругался, вышел за дверь, громко хлопнув ей, - и за это время он не привлек внимания никого из присутствующих. Как оказалось, выбраться из дома по адресу Даунинг-стрит, 10 ему было крайне сложно. Секретарша премьера попросила его подождать, при этом долго набирала сообщение или несколько в телефоне. Закончив, она молча передала ему папку с какими-то документами. - Неужели нельзя было это сделать до того, как продолжить налаживать свою личную жизнь? – бросил в воздух Англия, входя в лифт, и через пару секунд застрял где-то между первым и вторым этажом. Покидая здание, он был уверен: его правительство ненавидит его. - В принципе, я был не так уж неправ, - обратился Артур к другу. - Что тебе надо? Ваше совещание о судьбах мира закончилось? - Не будь таким ребёнком, в твоем-то возрасте... Или это уже старческое? – пронаблюдав за тем, как Англия в очередной раз выдает раздражённый возглас и разворачивается, чиновник добавил: - Я тебя подвезу, в твоей ситуации ходьба должна доставлять… эммм… хлопоты. Оставив предложение без внимания, Артур ускорился. Сзади послышался нагоняющий его шум мотора. - Может, хватит быть таким обидчивым? Ты же Великобритания, – открыв окно, прошипел мужчина. - Может, хватит быть таким чопорным ублюдком? Ты же сейчас фактически мое правительство, – не менее злобно вторил Кёркленд. - Артур! - Даже не пытайся, исчезни! - Хорошо. Постарайся не тащить свои интрижки в дом. Что кроется за счастьем - семья, друзья, любимые, работа? Почему все не могут быть счастливы? Как-то в начале сентября Англия задал этот вопрос Ивану. Россия ответил ожидаемо: «Потому что все хотят большего, чем им действительно нужно». Впрочем, через какое-то время он задал Артуру встречный вопрос: «Почему ты несчастлив?» Англия не нашёл, что ответить. Перечислять все причины казалось бесконечным делом, но когда он попробовал, их оказалось "всего ничего": потерял Америку, потерял хорошего друга, просто так. - Потерял Америку, это ладно. Он повзрослеет и вернётся. С другом ты должен помириться, а вот с «просто так» ничего не поделаешь. Однажды февральским вечером в квартире у Ивана Артур застал Австрию. Родерих, с которым у России сохранились приятельские отношения, за чаем предложил свой вариант: - Несчастливы люди, нереализованные в значимых для себя делах или областях. Пруссия, также бывший частым гостем в доме России, раздувая майский первый костер, рассудил так: - Люди несчастливы, потому что дураки! Этот ответ разозлил Англию: - Да?! А сам-то ты счастлив? - Нет, потому что дурак. Хоть и восхитительный. Все эти ответы и ещё множество других не приносили никакого успокоения. Понятно было только одно: Англия счастлив не был. Но если раньше не хватало физического тепла, теперь не хватало чего-то другого, компании что ли. Иван был прав, с друзьями надо мириться. Ему понадобилось три года, чтобы с этой мыслью сжиться. А заодно признаться себе, что не так уж было и важно, что ему врут, - не по возрасту уже обижаться на такие вещи, да и сам он тоже привирает и недоговаривает из благих намерений. Вот хотя бы России - о том, что пытается сделать его более мирным и располагающим к себе. Почему все не могут быть счастливы? Дело в упрямстве, корысти, самоуверенности? В какой-то момент Артур решил, что трёхлетнее молчание пора прервать. Англия всегда чувствовал, что со своими компаньонами у него есть незримая связь. Такая же связывала Артура и всю нацию в целом. То, что именно сегодня подгоняло страну к дверям апартаментов одного весьма значительного чиновника, напоминало отчаяние. - Это маятник, - выдавил старый друг, как только открыл дверь и встретился взглядом с Артуром. Чуть позже, после того как дверь закрылась, на плечо Англии вылилось немало горечи, и был заварен успокаивающий эрл грей. Кёркленд узнал, что не один он завёл интрижку, и не только его мучил вопрос о счастье. - Счастье - это иллюзия. Как маятник, если есть одно, то скоро ты потеряешь другое, - с грустью резюмировал чиновник. - Поэтому, хоть я и рад, что ты здесь, это значит, что взамен на дружбу уйдёт что-то ещё. После этого Артур долго слушал о маленьком полу-счастье британского чиновника и кого-то из Скотланд-ярда, о чрезмерном контроле, об ошибках и о лжи во благо. Большого значения словам о маятнике Кёркленд не придал, но вскоре убедился, что он есть. Зимней ночью под православное Рождество, его выдернуло из сна предчувствие чего-то важного. В который раз, прижимаясь спиной к России, он ощутил дыхание в волосах. Иван тихо нашептывал ему будущее. Артур выхватывал обрывки фраз, но понимал: Брагинский знал об участии Европы в протестных движениях на Украине и в России. Иван не хотел быть частью Европы. Он не такой, как они. Он даже не знал почему, хотя его правительство и придумывало какие-то причины. Брагинский просил принять его таким, какой он есть. Принимают же они геев, арабов, азиатов, почему не могут принять русских? Тишина наступила неожиданно. Иван поцеловал волосы Артура и затих. На следующее утро Англия посчитал это признание не более чем сном. Не мог же Брагинский не желать становиться частью их семьи, страдая столько лет от одиночества. Но Россия хотел быть счастливым. Потому пришла олимпиада, потом прошла, а потом начались расставания. Примечания: [1] Имеется в виду причина войны в Ираке. Тот самый белый порошок, которого не существовало.