Смертники

По мнению Леопарда, тесное соседство с Шакалом Табаки может пройти без последствий только для психически стабильного существа. Единственный жилец Дома, попадающий под эту категорию, - труп летучей мыши, воцарившийся на чердаке. Материальное доказательство леопардовской теории – Волк в пижамной майке. Он держит фонарь и ворчит: - Зачем переводить масло на наскальную живопись? Скряжничество, как считает Леопард, из членов Четвертой в большей мере присуще Шакалу. Но нельзя прожить полдюжины лет рядом с кем-то (тем более, когда кто-то – заразный Шакал) и не понахвататься его ценностей. На замечание Волка Леопард не отвечает. Треклятая антилопа на стене не желает скакать. Истинно известно, что Волк – авантюрист, каких поискать. Ворчит он, надеясь разозлить чувствительного к чужому недовольству Леопарда. - Сатана меня побери, что мы вообще здесь делаем? Стоит отдать ему должное: он уверенно движется к намеченной цели. - Мы как те террористы-смертники, о которых нынче все треплются. Леопард отмалчивается. Волк ему интересен исключительно в роли фонарного столба. Не его печаль, что фонарный столб намерен вести светские беседы, стоя во втором часу ночи в коридоре, одетый в трусы и майку. Волк по-сфинксовски вздыхает и продолжает метание дротиков: - Ты вообще слушаешь, о чем говорят в Кофейнике? Ральф ночами по коридорам шастает. Леопарда подмывает спросить, куда нынешней ночью держал путь Волк, если столкнулись они на Перекрестке. Но в таком случае Волк, который не дурак, озадачит его встречным вопросом. Волчара подловат, с него станется шантаж. Поэтому из всех клубящихся в голове мыслей Леопард выуживает самую нейтральную и подкармливает хищника: - Неужто боишься Первого? Так сказать, приучает к рукам. У Волка на все готов ответ: - Не то чтобы. Мне его взгляд в страшных снах является. Особенно когда Табаки бурчит над ухом какую-нибудь историю. Приятного мало. Леопарда Волчья напасть миновала, потому что спит он безбожно мало. - Чего это ты вообще Дом своей мазней красишь? Волк почти так же неугомонен, как Табаки. Но, в отличие от Шакала, хищник ровно держит фонарь, поэтому все же более предпочтителен в качестве осветителя, чем жестикулирующий сказочник. Неожиданно для Леопарда, накатывает лирическое настроение. Он пробует от него избавиться, рисует тошнотворно романтическую антилопу в голубовато-аквамариновых тонах. Терапия не приносит эффекта, поэтому приходится ответить на вопрос Волка: - Хочу оставить след. Хищник дергается от неожиданности, фонарный луч совершает сальто к потолку и приземляется на прежнее место. - Ты так долго молчал, я думал, ты умер, - упрекает хищник. Леопард не успевает ему ответить: у Волка готов новый вопрос: - Каждую ночь? Говоря по совести, Волк никогда не нравился Леопарду – они птицы разного полета. Вытирая руки пестрой тряпкой, Леопард решает, что, объясняя Волку быстротечность строго отмеренного времени, он впустую потратит силы. Волк не поймет, пока не почует на своей шкуре. Так что Леопард собирает краски, предлагает проводить Волка до Четвертой с фонарем и, получив отказ, вежливо прощается, почти мило желает доброй ночи. Стоило, наверное, быть с ним приветливее. В конце концов, Волк может оказаться последним человеком, с которым он говорил в своей жизни. Решив, что Стервятник достоин амплуа последнего человека, Леопард улыбается вожаку, поджидающему его у дверей Третьей. Досада на Волка утекает в слив вместе с цветной водой.