Спирит

Казалось бы, как можно не заметить, что прошло столько времени? Ведь столько произошло разных событий, поменялось столько лиц, да и как не заметить, что Пэну становилось хуже? Феликс не сразу понял, что застрял – застрял по вине Духа. Где? На этот вопрос ответить труднее, чем кажется. Дух, можно сказать, оказался коварным и эгоистичным. Он был собственником, отпугивая всех от Феликса и забирая себе. Он был ревнив, чему Феликс не сразу захотел поверить – но пришлось. Иногда казалось, что Спир пытается походить на Пэна, но у него не получалось. При этом юноша оставался все таким же светлым, чистым, добрым и открытым – читай, как книгу, на здоровье. Он еще мог потягаться со стариком-Пэном, если бы захотел. Но все, что ему было нужно – это бесконечное веселье, родной остров и любовь Феликса. Это не дух, это какая-то бестия. Спир все еще был ниже ростом – наверное, потому, что ему нравилось тянуться к Феликсу. К тому же, он не хотел становиться дылдой – тогда не сыграешь роль мальчика-дурочка, хоть зрителей особо и нет. Потеряшки чувствовали его: дуновение ветерка, легкое прикосновение лепестка, шепот листьев. Это невозможно было игнорировать. Иногда дух играл с ними, когда ему становилось скучно, но в основном он не отходил от Феликса, мешая тому выполнять свою работу. Пэна это неимоверно раздражало. Как и то, что ему приходилось использовать магию чаще, чем он мог себе позволить – лишь бы отвадить от своего друга приставучего духа. Сил уже никаких нет! Хотя не скажешь, чтобы Феликс сопротивлялся. Конечно, он ведь уже давно был пойман. При этом Спир мог оставаться наивным – этого у него не отнять. Он не знал, что такое предательство, даже значение слова «ссора» оставалось для него загадкой – этот прохвост так мог повлиять на Феликса, чтобы тот разом перестал злиться или даже забыл причину злости. Дух умел манипулировать, что уж там. Он никогда не задумывался о том, какой силой он обладал, однако чувствовал, что вскоре должен сделать что-то важное, после чего, возможно, ему придется исчезнуть, но он не был уверен в этом на все сто. На самом деле, Спир ни в чем не был уверен, он старался не задумываться о себе и о будущем, его интересовали только минутные развлечения – то, что происходит сейчас, а не будет потом. Таких легкомысленных мальчишек еще поискать – выглядит как подросток, а на уме одни детские забавы. Хотя, конечно, не совсем, и Феликс начал это замечать – томные взгляды, слишком длительные прикосновения, двусмысленные фразы, кричащие об одном. Феликс от такого уже давно отвык, поэтому не знал, как реагировать. Не у одного Феликса были глаза – Пэн тоже все видел, но, в отличие от своего помощника, понимал гораздо больше и лучше знал, как все это использовать. Феликса нужно было только подтолкнуть – настало время для очередного длительного разговора наедине. Скрываться от Спира теперь было трудновато, но Пэн понимал: время почти истекло, а значит, пора давать наставления другу, который хоть и не был девственником, но каждый раз реагировал так, будто с ним это происходит впервые. Раньше Феликс, в общем-то, не любил прикосновения, но с приходом духа в его жизнь все изменилось – прикосновений было не избежать: ласковых, теплых, дружеских и подбадривающих. Пэн не стал начинать разговор с разборок из-за их отношений – их не было. Но Питер, понизив голос до шепота, пообещал, что они снова возобновятся, когда «дело будет сделано». Феликс походил на наркомана, находящегося под кайфом – его трудно было растормошить, и в этом не было ничего удивительного: аура духа постепенно лишала его разума, делала его зависимым. Если быть точнее, границы миров стирались, и Феликс становился ближе к острову, а не к людям. Он покидал свое тело. Сам он этого уже не замечал, а Пэн старался не обращать внимания, пока дело не зашло слишком далеко. - Тебе это вредно, - хмурясь, произнес он. Чтобы привести Феликса в чувства, пришлось нанести ему пару сильных ударов и один глубокий порез, но Пэн понимал, что это будет действовать недолго, и Феликс вновь уйдет в себя, в свой мир, а оказавшись рядом с Духом, утратит какие-либо мысли и желания кроме тех, кто навязывал ему этот милый «малыш». Питер доходчиво объяснил, что требуется от парня, но в свои планы до конца решил не посвящать. Теперь он не очень-то ему и доверял, впрочем, на то были причины. Пэн почувствовал, как трещит защита и понял, что уже не является хозяином на своем острове, что его взбесило, но чувств он своих не показал и поспешил уйти, пока их не застали вместе. Общался он со Спиром очень мало – так, пересекались иногда, стоило Спиру начать наматывать круги по острову от скуки. Снова Спир налетел, будто они давно не виделись – запустил волосы в руки, обвил ногами – это все так привычно, даже легкие, но жаркие, «дружеские» поцелуи, которые так и кричали о том, что юноша хочет большего. - Я передам тебе дар, - сказал он, а Феликс и не стал возражать. – Мы будем жить здесь, на острове, вдвоем, вечно. - А как же потерянные мальчишки? И Пэн? Спир закусил губу и пожал плечами – ему было все равно. Какие-то мальчики исчезали, и на их месте появлялись новые. Они не могли его видеть и перестали для него существовать, он даже смог забыть о них, будто их никогда не существовало. Что до Питера… иногда он думал о нем, но мало. Дух все еще восхищался Пэном, сам не понимая причины, но все это затмили его чувства к Феликсу, которые накрыли его с головой. Всего лишь глупый влюбленный мальчика, ничего более – так сказал бы Пэн. - Магия острова умирает. Что толку, если дар будет у меня? Дух нахмурился, не сводя с него взгляда – Феликс смотрел на него трезво, значит, кто-то привел его в чувство. Но потом юноша встряхнул головой и забыл об этом. - Дар должен быть у двоих. Тогда магия возродиться. Так мне сказал остров. - Но у Пэна дара не будет. Спир заметно погрустнел, поняв, наконец, ситуацию. Но, подумав, он бросил: «Придумаем что-то потом» - это было то единственное обещание, которое он мог дать. Юноша вдруг стал выглядеть робким и потерся лицом о щеку Феликса, будто прося о чем-то. У духа были свои жесты, если он не мог выразить что-то словами, и Феликс неизменно его понимал, но не сейчас. Дух начал целовать Феликса – по-настоящему, по-взрослому, не куда попало, а именно в губы. Его тонкие пальцы неуверенно, но смело заползли под его одежду, и в голове Феликса почему-то промелькнуло: «А Пэн смог правильно рассчитать время». Это действительно казалось невероятным – только Питер говорил об этом, как Дух кинулся исполнять свою затею. Феликс не был уверен, что ему это нужно. Обманывать мальчика, получать дар – зачем? Но так хотел Питер, и, не смотря на весь дурман, Феликс оставался верен ему и исполнял его приказы. Земля казалась мягкой, а дух был так нежен, - Феликс и не заметил, как оказался в его власти, снизу, с одним только желанием: чтобы Спир, мальчик-одуванчик, обладал им. Это было намного лучше, чем с Пэном – об этом парень подумал позже. Это было… потрясающе. Так что грозный взгляд и печальный вздох от Пэна он точно заслужил. - Ну и что ты умеешь? Феликс развел руками. Никаких перемен в себе он не чувствовал – разве что магия Спира начала меньше действовать на него, и он больше начал думать собственной головой. Хорошая ли это новость? Определенно. - Я так и думал, - Пэн покачал головой. – Тебя надо учить, а этот маленький оболтус даже не задумался над этим. - Он уже не маленький. - Постоянно забываю, - Питер постучал по лбу, как бы намекая на вечную шутку о том, как он стар, и память у него уже не та. На самом деле он просто настолько редко видел Спира, что до сих пор представлял его, как маленького мальчика, каким он увидел его впервые. – Итак, с чего начнем? Не хочешь разжигать костер мановением пальца? - По старинке интереснее. - Что ж, хорошо. Тогда будешь учиться ТУШИТЬ костер. Феликс не думал, что это хорошая идея – Пэн потратит слишком много сил, и, в общем-то, умереть он может в любую секунду – так Феликсу казалось, так как он не знал точных сроков, которыми Питер с ним не поделился. Перед парнем загорелись ветки – он слушал инструкции Пэна о том, как управлять своей силой и смог вызвать слабый ветерок. Конечно, это могло раздуть костер только сильнее, но способный ученик постарался сделать так, чтобы это не произошло. В конце тренировки учитель обратил внимание Феликса на одну вещь, которую он не заметил: парень смог поставить незаметно для самого себя барьер, который отгораживал их от Спира, причем достаточно сильный, чтобы тот не только не смог к ним проникнуть, но и заметить его. - Чему-то тебя учить не надо. Так как Феликс сделал это неосознанно, то вряд ли мог повторить. Питер улыбался – немного странно и криво – и вот он оказался совсем рядом, чертовски красивый и все еще до боли родной. Феликс понял, что запутался, не понимая, что ему действительно нужно – но Пэн все расставил на свои места, уж он-то это умел. Парень окончательно вернулся к своему другу, благодетелю и хозяину. Уже темнело, а Спир сидел на ветви своего любимого дерева, которому перестали ходить мальчишки, и ждал Феликса, который все никак не появлялся. Дух искал его везде, но не найдя, понял, что дар уже действует. Мальчик принял это спокойно, решив, что будет лучше, если Феликс потренируется и наиграется – в итоге он все равно вернется к нему. Юноша провел рукой по своим волосам, тут же улыбнувшись – листья в них исчезли, а вот перья остались. Куда же они денутся… Спир услышал шорох – тот, кто шел к нему, не думал прятаться. Дух сразу же натянул на лицо широкую улыбку и поспешно обернулся – и тут почувствовал, как сильные пальцы грубо сжали его руку и неумолимо потянули вниз, к земле – Спир чуть не навернулся, падая с дерева, но смог вовремя воспользоваться своими силами, которые пока работали с некоторыми перебоями, и мягко ступил на землю. Он не ожидал увидеть Питера. В глазах – огонь, зубы хищно оскалены, ничего хорошего явно не жди. Спир хотел что-то сказать, но Питер зажал его рот рукой, и прижал его к злополучному дереву, лицом к коре, и приказал не двигаться. Спир чувствовал в нем силы – слишком много – и понимал, что так быть не должно. Откуда они у него? Неужели… украл? - Не обижайся, но они мне нужны больше, чем тебе. И Нэверленд его поддержал, хотя первоначально все же был на другой стороне. Что-то заставило его передумать – у острова свои причуды. Пэн понимал, что времени у него немного – дело не только в угасающей силе острова, нет, дело было в другом. Силу, которая текла сейчас в нем, он только позаимствовал у ничего не заметившего Феликса, но забрать полностью не смог, что, впрочем, в его планы пока не входило. Нет – он хотел уничтожить Духа, размазать его, стереть его личность. - Ты ведь восхищаешься мной? Спир не мог отрицать очевидного, хотя сейчас он скорее был напуган, что странно для такого юноши, как он. Зато дух был весьма сообразительным и сразу понял, что к чему. - Это не любовь. - Но этого достаточно. Ведь Нэверленду, по сути, было все равно. Спир мог передать дар с «любовью» - так это называется, весьма глупое и бессмысленное понятие. Но он отдавал то, чем мог поделиться, но не отдавал свою собственную силу, которая все еще была при нем – ее-то можно было отнять, а уж каким путем, это смотря насколько ты в магии разбираешься. Никакой тебе мягкой земли, никакого тебе тихого, податливого Феликса – только дерево и грубый Питер, не заботящийся ни о чьем удобстве. Спир чувствовал, как из него вытягивают силы, а еще – он становился обычным человеком. И это, наверное, было страшнее всего для того, кто никогда им не был и быть не мог. Пэн стер у него все воспоминания, так и не заметив, что Дух был поразительно похож на Феликса, приняв его черты потому, что они ему нравились. Странная логика у этих духов, кто их поймет. Наступило утро – и в лагере объявился еще один потерянный. Он был не в себе и, кажется, потерял память, хотя окружающие его лица казались ему знакомыми. Феликс не верил своим глазам и молча требовал от Пэна объяснений. Тот был спокоен и весьма улыбчив. - Что ты с ним сделал? - Ничего особенного, просто он теперь человек. Забавно, правда? Не думаю, что он проживет долго. Феликс не нашелся, что сказать – он только хмурился и прожигал его взглядом. - Как твое имя? – спросил он у юноши, который больше не был его знакомым. Не был его другом. - Не знаю, - ответил он и скривился, пояснив это тем, что у него сильно болела голова. - Тэй, - не смотря на него, бросил Пэн. – Мне кажется, его так зовут.