chaos x cosmos

– Ты едешь или как? – в динамике телефона раздается раздраженное бормотание. Ханбин успевает только коротко извиниться и пообещать заехать «как-нибудь в другой раз», как линия обрывается – этот знак тут же распознается как стопроцентная обида. Парень коротко выдыхает и крепко жмурится. Он перестанет разочаровывать друзей тоже «как-нибудь в другой раз». Вся его жизнь – полный сумбур, который сложно систематизировать и предугадать. Ханбин давно мечтает обзавестись личным «синоптиком», способным предсказать, что ждет его завтра или хотя бы через два часа. Поэтому рождающаяся ненависть после того, как парня вызывают в срочном порядке на работу в канун Нового года, - вполне себе естественное явление. «Нужно заменить Сынюна, он руку сломал вчера» - «а вчера вы меня предупредить не могли?», но мысли так и остаются невысказанными и утопленными в бесконечно сухой душе Ханбина, который натягивает свои самые любимые джинсы, потому что «оденься красиво, сегодня все-таки праздник». Ханбин ебал все это, потому что в Новый год работают только неудачники, и он явно один из них. Хаотичность его жизни только подтверждается в очередной раз – а желание свести свое жалкое существование к нулю растет ежеминутно. Но деваться некуда, парень пытается найти хотя бы один плюс в его внеплановой смене. «На заработанные деньги куплю парочку бутылок пива, чтобы извиниться перед Дживоном» - легкая улыбка слетает с ханбиновых губ, когда он расплывчато представляет их возможную встречу когда-нибудь потом. «Когда-нибудь в другой раз», «когда-нибудь потом», «когда-нибудь»… Неопределенность стальным ошейником сдавливает трахею Ханбина на протяжении последних пяти лет его жизни, не давая размеренно дышать. Казалось бы, что в его возрасте не должно волновать отсутствие стабильности, но Ханбина уже охватывает липкое чувство паники.

Когда же этот извечный хаос превратится в космос?

▼ Первого числа Ханбин просыпается, когда за окном уже темнеет. Он неуклюже скатывается с кровати на пол в попытке поднять себя на ноги – даже с похмелья его никогда не штырило настолько дико, как после новогодней смены. Срочно нужно реанимироваться, поэтому парень торопится, за полчаса приводя себя в состояние человека, и ретируется из квартиры. «Реанимацию» Ханбин находит в дживоновом логове, куда вламывается без предупреждения (как всегда). Он совсем не удивляется прокуренному насквозь воздуху и раскиданным по комнатам незнакомым людям, которые уже, кажется, заново стартанули на негласном алко-марафоне. Когда Дживон встречает его широченной улыбкой и теплыми объятиями, Ханбин вручает ему одну из двух припрятанных за пазухой бутылок и извиняется за опоздание на новогоднее празднество. Дживон лепечет, что, вообще-то, все только начинается. И он оказывается прав: подсунутый тут же косячок, любезно раскуренный кем-то заранее, простилает бесконечную дорогу расслабления для замотавшегося по жизни Ханбина. Все вмиг кажется таким далеким и пустяковым, а находящиеся рядом люди – самыми родными и важными. Ощущения обостряются и притупляются одновременно вместе с реакцией на внешний мир, Ханбин бесконечно улыбается и тонет в этом дурмане, держа в голове образ смеющегося теплого Дживона с бутылкой пива в руках. ▼ Глаза открывать не стоит, но приходится – Ханбин не чувствует своих конечностей, зато во рту отчетливо распознается привкус повесившейся мыши. Вокруг темнота, а под боком – чье-то тело. – Я не думал, что ты объявишься, - Ханбин и сам не думал, да и сейчас тоже не особо думает, когда машинально сгребает тело в широкие объятия и утыкается носом в макушку. В таких случаях обижается на него не только Дживон. – Я уже даже не думаю оправдываться, - парень все еще чувствует, как слова тяжело складываются в предложения, а приятное расслабление легкими нитями обвивает каждую нервную клетку. Свою стабильность Ханбин обнаруживает в Джинхване. – Сынюн сломал руку? – Джинхван укладывается на Ханбина сверху и водит носом по его щеке. Улыбка, позволяющая ханбинову сердцу оттаять ненадолго – старшему не нужно ничего рассказывать, и это облегчает положение. – А я сломал голову из-за того, что все планы снова полетели коту под хвост, - Ханбин целует Джинхвана коротко, будто ждет разрешения. Старший все понимает, он как всегда спокоен и лоялен, от чего у Ханбина снова возникает бесконечное желание его отблагодарить. Ему снова кажется, что не место такому хорошему Джинхвану в его беспорядочной жизни – но сам Джинхван думает иначе, когда первый жадно целует младшего и седлает его бедра, в нетерпении стискивая коленями чужие бока. В ответ на «успокойся и не заморачивайся по пустякам» Ханбин протестующе кусает старшего за язык и подминает его под себя в надежде на то, что вину он свою сегодня все-таки загладит. На мысли о том, что их кто-то может запалить, давно уже положен огромный радужный болт, потому что это – квартира Дживона, и у них здесь давно установлены свои привилегии. Джинхван смущается, когда Ханбин зацеловывает его бедра, кончиком носа задевая основание члена, - зрелище настолько потрясающее, что у младшего первым отказывают тормоза. Хочется продлить прелюдию, которая всегда так нравится тактильному старшему, но у Ханбина даже здесь не получается придерживаться смутного плана действий. Зубами открыв упаковку, парень натягивает на твердый член презерватив и ласково целует Джинхвана между лопаток – давно сложившийся ритуал, позволяющий старшему понять, что он в надежных руках. А он, собственно, никогда насчет этого не сомневался, потому что Ханбин делает все так, как нужно – дозирует нежность и грубость в идеальных пропорциях и никогда не перебарщивает. Джинхван готов посвятить себя без остатка только ему одному, только вот Ханбин еще не определился. «Еще не определился» - так думает только он. Потому что для Ханбина единственной в мире стабильностью, кажется, является именно Ким Джинхван, которому младший затыкает рот ладонью, чтобы никто не услышал стоны, принадлежащие ему одному. Джинхван подарил ему призрачное спокойствие, за что он теперь бесконечно расплачивается исполнением желаний старшего. Но одно из них, рождественское, – чтобы Ханбин больше не пропадал, - так и останется висеть в пропитанном чужими запахами воздухе даже тогда, когда все остальные джинхвановские желания исполнятся.

Когда же мой хаос и его космос станут едины?