Вместе

Уилл стоит рядом с Ганнибалом и смотрит в окно на приближающихся к дому полицейских. Бежать некуда – перекрыты все выходы. Сопротивляться бессмысленно. Ганнибал молча берёт его за руку, переплетает пальцы. Прикосновение прохладной сухой ладони успокаивает – насколько вообще можно успокоиться в сложившейся дерьмовой ситуации. Уилл прикрывает глаза и видит, как качается в темноте золотой маятник. Видит, как приближается к дому Джек Кроуфорд, знает, о чём он сейчас думает. - Тебя не станут брать живым, - хрипло говорит он, поворачиваясь лицом к Ганнибалу. – Меня – да, тебя – нет. Джек слишком ненавидит тебя за то, что я сбежал с тобой… и боится, что тебе удастся сбежать снова. Ганнибал кивает. - Ты всегда сможешь меня помнить, - говорит он. – Наш Дворец Памяти будет твоим, и там я всегда буду тебя ждать. - Я не хочу помнить, - выдыхает Уилл. На долю секунды лицо Ганнибала напрягается, но Грэм тут же добавляет: - Я хочу уйти с тобой. Удар сердца. Ещё один. Полиция всё больше сжимает кольцо вокруг дома. - Убей меня, - говорит Уилл – и чувствует, как ожидание смерти разливается в груди холодком, и как сладко становится при мысли о том, что это сделает Ганнибал. – Не хочу я жить без тебя. Не смогу. Разучился. Я мог бы сам… но хочу, чтобы ты. Ещё один удар сердца – и Ганнибал снова кивает. Кладёт руку Уиллу на поясницу, притягивает его к себе, неотрывно глядя в глаза. - Я люблю тебя, Уилл, - тихо говорит он. - Я тоже, - отвечает Грэм. – Я тоже люблю тебя, Ганнибал. К животу Уилла прижимается лезвие. Он чувствует его остроту сквозь рубашку. - Помнишь? – шелестящим шёпотом спрашивает Ганнибал. – Помнишь, как в тот раз?.. - Да, - откликается Уилл, забывая, как дышать. – Да, как в тот раз. Удар. Ганнибал вонзает нож прямо в старый шрам – и ведёт лезвие той же траекторией, расширяя рану. Уилл задыхается. Вцепляется в плечи Ганнибала, пытаясь удержаться на ногах. Должно быть, кровавое пятно, расплывающееся на белой рубашке, смотрится красиво. Знакомая боль распускается в теле алым цветком. Как в тот раз. Как в тот раз. - В этот раз рана глубже, - словно отвечая его мыслям, шепчет Ганнибал. – В этот раз никто тебя не спасёт. Всё закончится быстро. Мой прекрасный Уилл, моя единственная любовь… - Д-да, - произносит непослушными губами Уилл и даже заставляет себя улыбнуться. Дверь распахивается. Кто-то кричит – кажется, Джек. Уилл видит его над плечом Ганнибала, видит в начинающей заволакивать мир красноватой дымке – и улыбается ему в лицо, чувствуя, как улыбка застывает на его губах, превращаясь в оскал. Ганнибал бросает нож – слышно, как он падает на пол – и поворачивается, демонстрируя Джеку истекающего кровью Уилла. Никто до сих пор не стреляет – они что, всё ещё боятся ранить его вместе с Ганнибалом? Даже видя, как он с улыбкой умирает на руках Лектера? Ганнибал успевает бережно опустить Уилла на пол и выпрямиться – прежде, чем пули прошивают его тело. Он падает сверху, на вздрагивающее в предсмертной агонии тело Грэма, придавливает его к полу своим весом, и их кровь, смешиваясь, растекается вокруг багровой лужей. Уилл вжимается лицом в шею Ганнибала, обнимает его немеющими руками и чувствует, как пальцы Лектера погружаются в зияющую рану на животе, прямо в выпадающие из неё тёплые внутренности. Конец. Конец – для них обоих. Давно заслуженный конец. Вместе, до конца вместе… Тело Ганнибала в его объятиях… Его последние прерывистые вдохи над ухом… Кажется, над ними склоняется Джек. Что, Джек, получилось – да не совсем?.. Вот и всё, мой милый Уилл. Темнота… - …Уилл? Тебе приснился кошмар? Уилл вздрагивает, открывает глаза и моргает в полумрак спальни, рассеиваемый приглушённым светом накрытого абажуром ночника. Ганнибал склоняется над ним, держа за плечо; ореховые глаза смотрят внимательно и слегка обеспокоенно. Сон. Это был только сон. Они оба живы. Слышно, как по оконному стеклу барабанит дождь. Шрам на животе действительно тянет болью, но, конечно, гораздо меньшей, чем во сне. - Не совсем кошмар. Но я рад, что это сон. Уилл проводит рукой по влажному от пота лбу. После кошмаров он просыпается в поту весь, и иногда Лектер даже обтирает его полотенцем (можно было бы, разумеется, вытереться самому, но Уиллу нравится принимать заботу Ганнибала) и меняет простыни – а в некоторых случаях доходит и до внутривенного успокоительного. Сегодня, похоже, обойдётся без всего этого – что не может не радовать. - Расскажешь? – Ганнибал снова ложится рядом, обнимает его, укладывает головой себе на грудь. Живой. Сильный. Надёжный. Уиллу хочется рассмеяться от счастья, но он только поворачивает голову и целует Ганнибала в плечо – и послушно пересказывает свой сон. Во всех подробностях. Ганнибал слушает, держа его в объятиях и легонько поглаживая – и сон отступает, оставляя только тянущую боль в животе и понимание, что наяву он в подобной ситуации попросил бы о том же. - А шрам и правда болит, - Уилл, не выдержав, жалуется вслух. Голос звучит чуть-чуть ворчливо – в конце концов, в наличии у него этого шрама виноват Ганнибал. - На погоду, - соглашается Лектер. – Я разотру. Подожди, возьму мазь. Уилл не возражает. Ганнибал встаёт, уходит, вскоре возвращается с тюбиком мази, начинает мягкими, но сильными движениями втирать прохладное вязкое вещество в живот Грэма. - Остальные тоже? - Тоже, - Уилл действительно чувствует себя разбитым – недаром приснилось про смерть. – Но меньше. - Самые лучшие шрамы тебе оставил я, - в голосе Ганнибала звучит нотка самодовольства. - Гордишься? – хмыкает Уилл – и улыбается. - Немного, - Ганнибал склоняется и целует его в уголок губ. – Сейчас разотру тебя всего. - Ганнибал… - Да, мой милый Уилл? - Ты бы убил меня, если бы я попросил? Как в моём сне? - Если бы ты попросил, - Ганнибал снова целует его в губы. – И если бы видел, что для тебя так будет лучше. В той ситуации, которая тебе приснилась – да, убил бы… - он ведёт пальцами вдоль шрама на животе Грэма, - и, пожалуй, именно таким способом. - Я неплохо тебя изучил, - Уилл улыбается и довольно вздыхает, чувствуя, как Ганнибал продолжает растирать его мазью. Перед тем, как уснуть, они долго занимались сексом, и Уилл кончил дважды – поэтому сейчас прикосновения Лектера возбуждают совсем чуть-чуть. Не сводят с ума, а просто приятны. - Лучше, чем кто бы то ни было, - Ганнибал ведёт ладонью вниз, к его паху, на секунду запутывает пальцы в густых завитках тёмных волос, легонько гладит член. – И я бы тоже хотел умереть вместе… - он вытягивается рядом с Уиллом, снова обнимает его, - хотя я тоже рад, что это сон. Вместе жить мне нравится больше. - И мне, - соглашается Уилл и кладёт руку Ганнибалу на грудь. - Если Джек Кроуфорд продолжит являться тебе в подобных снах, я вынужден буду пересмотреть своё решение оставить его в живых. Даже несмотря на то, что об этом меня просил ты. Уилл слышит в голосе Ганнибала холодок, заглядывает в его глаза, и глубоко в них, на самом дне видит знакомый лёд, уже знакомое отражение давней стылой зимы. Застывшую жажду всеми силами защитить тех, кто тебе дорог. - Надеюсь, что не продолжит, - говорит Уилл и касается губами губ Ганнибала. – Ради его же блага. - Да, - соглашается Лектер и гладит Уилла по голове. – Ради его же блага. Давай спать, мой хороший… Сможешь уснуть? - Да. Сегодня – смогу. Завтра… точнее, уже сегодня… опять собираешься таскать меня по музеям? Ганнибал едва заметно улыбается и обводит пальцем контур губ Уилла. - Собираюсь. Уилл, я восполняю пробелы в твоём культурном образовании и намерен продолжать это делать. Грэм вбирает кончик пальца Ганнибала в рот, пару секунд сосёт, медленно выпускает. - Изверг. Ганнибал смеётся. Уилл любит слушать его смех. - Забавно, что ты называешь меня так только применительно к походам по музеям. - С остальным я уже смирился. - Смиришься и с музеями. Или они настолько тебе неприятны? - Да нет, не неприятны, - Уилл поудобнее устраивается головой на плече Ганнибала и закидывает ногу ему на бедро. – Разве что ноги потом часто болят. А так там красиво. И ты – самый лучший гид, какого только можно пожелать. - Рад слышать. Спи, моя любовь… - Сплю… Уже сплю. Я тоже тебя люблю… Уилл закрывает глаза и слушает, засыпая, как где-то на краю сознания постукивает копытами олень. Это был только сон. Они живы. Они вместе. И это прекрасно.