Женитьба профессора Снейпа

Люциус усмехнулся и плавно вошел в растянутое и подготовленное тело, наслаждаясь своей бесконечной властью над ним. Он умел заставить супруга возбудиться в несколько движений – его эрогенные зоны были хорошо изучены и известны. Иногда ему хотелось чуть ленивого и неспешного секса, и тогда он изобретательно ласкал его, возбуждая и тщательно поддерживая накал страсти. Гарри в такие моменты едва не срывал голос, умоляя, требуя позволить ему получить разрядку, а он коварно пережимал основание члена и оттягивал сладостный финал, доводя любовника до полуобморочного состояния. Зато, каким невероятным получался оргазм! Он кончал так, словно это было последним, что ему предстояло пережить – так сладко и мощно, что глядя на него, сам Люциус тоже не выдерживал и срывался. А иногда, под настроение, Малфою хотелось проявить немного разумной жестокости, покоряя, ставя на колени и сгибая несгибаемого Национального Героя. Видел бы кто, как бился под ним в сладких судорогах мальчишка, когда он буквально втрахивал его в мягкую перину или письменный стол – смотря, где заставало аристократа желание заполучить вожделенное тело любимого. В эти моменты от нежности и ласки в действиях мужчины не было и следа. После таких любовных схваток с изумительной кожи Поттера потом еще долго не сходили синяки, оставленные сильными пальцами мужа. А пока Люциус получал удовольствие, трахая аппетитную попку супруга и витая мыслями далеко от спальни слизеринского декана, Северус успел приподняться и теперь Гарри, стоя на четвереньках, отдавался, сразу двоим. Определенно, мальчишка учился делать минет у настоящего мастера! Подумал профессор Снейп, соскальзывая в умопомрачительный оргазм и изливаясь в рот своего бывшего студента. Следом кончил и аристократ, успевший благодарно поцеловать любимого супруга в плечо и сыто отвалившись от его затраханного тела. Поттер соскользнул в оргазм последним и безвольно сполз, растянувшись на простынях и давая отдых утомленному организму. Не хотелось ни говорить, ни двигаться и поэтому все трое лежали в своеобразной нирване, мысленно переживая испытанное удовольствие. В этот самый момент прямо посреди спальни возник чей-то патронус – фенек и приятным мужским тенором оповестил: - Мистер Малфой, профессор Дамблдор известил прессу, что у вас родился сын и совместно с Министерством и Министром планируют дать прием в честь новорожденного! Если вы всё еще в Хогвартсе, то будьте готовы к тому, что покои декана Слизерина будут штурмовать журналисты! Если сможете – появитесь сегодня в штабе. Нам нужно спланировать наши дальнейшие шаги! Люциус едва слышно чертыхнулся, ворча себе под нос и приподнявшись, заявил: - Я всё еще в школе волшебства, Драгомир, я пока разберусь здесь, а потом обязательно появлюсь у вас! Фенек, лихо взмахнув хвостиком, тут же исчез, а аристократ с тяжелым вздохом стал выбираться из объятий любимых мужчин. - Драгомир? – с любопытством взглянул на него профессор Снейп, тоже поднимаясь и усаживаясь рядом с расслабленно лежащим телом Национального Героя. - Да. Он из Румынии. Познакомились на одном из приемов, и я взял его в качестве личного помощника на время предвыборной кампании, - равнодушно пояснил Люциус, шествуя в ванную, для принятия утренних водных процедур. - Очень перспективный и работоспособный мальчик, кстати говоря, - добавил он, скрываясь за дверью ванной. - Гарри, ты слышишь? – поинтересовался зельевар и чтобы привлечь внимание, для верности, ткнул пальцем куда-то под ребра сладко сопящему гриффиндорцу. Судя по реакции палец попал куда надо и молодой человек тут же отреагировал возмущенным: - Ой! - и подскочил на кровати, растерянно хлопая глазами. - Что случилось? – поинтересовался он, недоуменно глядя на своего бывшего профессора. - Что случилось? – саркастично переспросил слизеринский декан. - Мы только что узнали от помощника твоего мужа, что старый интриган успел известить прессу о рождении вашего с Люциусом сына и даже пообещал устроить совместно с Министерством приём, на котором ты с мужем будешь главным блюдом для прессы, которая уже слишком давно не могла до тебя добраться. Страдальческое выражение лица и тихий стон Поттера бальзамом пролились на раздраженные нервы профессора Снейпа и он, слегка успокоившись, поднялся и стал одеваться, наложив на себя очищающее заклинание. - А в ванную не пойдешь? – поинтересовался окончательно проснувшийся Гарри. - Нет. Там сейчас окопался твой муж и, насколько я его знаю, в ближайшие полчаса она не освободится. Так что лучше уж я потом, попозже туда наведаюсь, когда он покинет Хогвартс, чтобы присоединиться к своему предвыборному штабу! – мстительно проворчал зельевар, покидая комнату. - А пока я отправлюсь в Большой зал – завтракать. Авось что еще интересное узнаю! – закончил он свою мысль и скрылся за дверью, ведущей в гостиную. Оставшийся в гордом одиночестве Национальный Герой еще немного повалялся в кровати, пару раз бросив взгляд на спящего сына и убедившись, что просыпаться он, пока не собирается, расслабился, уткнувшись носом в подушку. Однако мысли тут же замелькавшие в его голове не позволили ему окончательно ускользнуть в уютные объятия Морфея и Поттер, покрутившись немного в становившейся постепенно душной постели поднялся и последовал примеру старших мужчин. Он едва успел одеться, как из ванной появился Люциус, а еще мгновение спустя, в проеме двери возник профессор Снейп, злой как выводок голодных пикси. - Из-за этих недоумков я даже позавтракать не успел! – разъяренно прошипел зельевар. - Из-за каких недоумков? – не понял гриффиндорец. - Местных акул пера! – саркастично пояснил декан Слизерина и скривился, словно отведав ложку уксуса. - Не успел сесть за стол, как ко мне прилипла эта наглая дамочка – Скиттер! Я даже кофе не успел глотнуть! А она набросилась на меня со своими расспросами, словно я ей обязан отвечать! Какая вопиющая наглость! – продолжал возмущаться Северус. - Да еще какие вопросы стала задавать! Змея! Сколопендра ядовитая! Набраться наглости и спросить, не от меня ли ребенок у Гарри родился! Это ж додуматься до такого! Намекнуть, да еще в таких выражениях, что я воспользовался случаем, и переложил ответственность за собственного ребенка на кого-то еще! А потом еще и шантажировать меня, заявив, что если я не продемонстрирую ей вашего малыша, то она напишет, что это мой сын, которого я не желаю признавать! Услышав тираду слизеринского декана, Малфой одним плавным движением подобрался поближе к кроватке сына и взял его на руки. Окинув придирчивым взглядом спящего кроху, он горделиво улыбнулся и восхищенно заявил: - Сев! Посмотри, какой у меня прелестный сынишка – он же вылитый Малфой! Сразу видно, в меня пошел! Столько шарма, обаяния и красоты! – на одном дыхании восторженно выдал он опешившему от подобного поворота зельевару. - Ты не волнуйся, если эта акула пера общипанная, еще раз о подобном заикнется, то я ей все перья повыщипаю и в задницу засуну! – не меняя выражения лица, продолжил он.