Ruins. Джон Винчестер/Эллисон Арджент. SPN/TW
9 января 2020 г., 16:03
— Ты значишь для меня многое, — шептал Джон, стирая свежие дорожки слез на ее щеках. — Многое, слышишь, Эллисон?
— Но я никогда не буду значить достаточно, чтобы ты остался навсегда, — Эллисон знала, что Джон никогда не станет лгать ей, но какой же жгучей болью отдалось его не-возражение в ее душе. — Ты возвращаешься только потому, что я каждый раз прошу тебя об этом.
— И я каждый раз не могу отказать тебе, помнишь? — улыбка Джона усталая и скупая, но от нее Эллисон теплее и спокойнее.
— Скажи, что любишь меня, Джон, — попросила его Эллисон едва слышно.
Винчестер держал лицо Эллисон в ладонях так осторожно и так нежно, что сердце ее готово было разорваться на части от любви и тоски — тоски извечной, неугасающей, ведь даже в те краткие мгновения, что он был рядом, Джон Винчестер все равно был далеко от нее.
Он никогда не принадлежал ей по-настоящему: Джон всегда жил прошлым, лишь время от времени позволяя упрямой, израненной потерями девчонке с большим сердцем касаться его легкими пальцами, чтобы помнить, каково это: жить, чувствовать… Любить?..
Вот только слов любви для нее у него никогда не находилось — кажется, вся его любовь давным-давно превратилась в горечь, осевшую на дне его глаз, и в глазах этих не отражался никто другой, кроме той, ради кого он все еще жертвовал собой без раздумий: Мэри, не Эллисон.
— Слова значат так мало, Эллисон. Слова могут лгать. Прикосновения, взгляды — нет.
И когда его губы снова касаются ее губ, Эллисон Арджент забывает обо всем на свете — завтра утром она проснется одна в смятой постели, и место, на котором спал Джон, будет пустым и холодным, и даже запах его будет едва уловим, но сегодня он рядом, и его руки обнимают ее крепко и властно, сегодня она нужна ему, и лишь это важно.
Завтра, когда она вновь останется одна и целую вечность будеть медленно умирать, гадая, вернетсяли он и останется ли вообще жив, а если и погибнет, то вспомнит ли ее в тот самый последний миг? Завтра она снова будет сломлена и забыта, завтра от нее не останется ничего, кроме руин, которые неизбежно оставляют за собой все Винчестеры…
Эллисон — сильная, она ведь Арджент, она соберется, стиснет зубы и заставит себя дышать и улыбаться, она заставит себя охотиться и выжидать не только добычу, но и того, без кого все это не имеет смысла.
И когда она почти поверит в то, что он исчез навсегда, Джон снова вернется к ней.
Вернется, чтобы разрушить ее снова — и она с облегчением и счастьем прильнет к его плечу щекой, и как всегда не сможет сдержать слез.
Быть последним якорем Джона Винчестера было больно, но так правильно — у каждого должен быть кто-то, кто не позволит ему упасть. У Джона была она.
У нее была мечта, что у нее когда-нибудь будет Джон.
