Inevitable failure

В очередной раз Шерлок теряет связь с реальностью. Каждый раз это даётся всё с бóльшим трудом, как и возвращение в реальность. Наркотики погружают разум в сон. А сон разума порождает чудовищ. Всё же психотропные вещества опасны для ''потребителя'', потому что любой наркотик необратимо изменяет сознание. Об этом знают многие. Но сказывается ограниченность большинства. Обыватель, услышав слово ''наркотик'', подумает о психоактивном веществе, запрещённом законодательством и вызывающем привыкание. Привыкание. Это слово является ключевым, ведь оно значительно всё упрощает (или усложняет?) Оказывается, наркотиком может быть не только известный всем морфий или кокаин, но и нечто иное. Пожалуй, каждый испытывал подобное хоть раз. Странное, ни с чем не сравнимое чувство. Осознание того, что привык к человеку настолько, что теперь зависишь от него. Зависимость. Почему-то люди придумали для неё глупое название — любовь. Это самое чувство, которое является обыкновенной зависимостью, воспевалось и воспевается, как нечто удивительное. Как глупо. Как по-человечески. Наркотики бывают полезными, если ты потребитель. Так утверждал Холмс. Отчасти он был прав, как и в отношении чувств. Подобная зависимость может не причинять вреда, даже приносить пользу, ведь любовь окрыляет — является отличным мотиватором. А человек может быть великолепным наркотиком. Но нужно помнить о ''подводных камнях''. Ломка может стать смертельной. Шерлок забыл об этом.

***

Край пропасти. Лишь они и бездна. Впрочем, он ведь предсказывал подобный финал. Это уже происходило однажды, но вот на самом ли деле это было, или же в голове Шерлока? Детективу казалось, что он уже перестал отличать реальность от происходящего в его Чертогах. Виной этому наркотик, но не морфий или кокаин. Всё гораздо проще — и одновременно сложнее. Всему виной человек, засевший в его голове и сердце, которое, оказывается, всё же есть. Слишком глубоко засевший. Закрыть глаза и сделать глубокий вдох. Развернуться, подставляя лицо брызгам ледяной воды. Капли бьют в лицо, причиняя слабую, колкую боль. Она отдаётся.. в сердце? Нет, гораздо глубже. Выдохнуть, повернуться, открыть глаза... и встретиться взглядом со стоящим напротив. Он хорошо, слишком хорошо знаком. Это именно тот человек, который проник в его сознание, словно наркотик. И вылечиться от зависимости, называемой любовью, невозможно. Если вы любите Джеймса Мориарти, вы обречены. Если это взаимно, обречены вы оба. — Что ты такое? — спрашивает Холмс, выделив слово ''что''. — Мне казалось, что мы знакомы. Я —  Мориарти. Наполеон преступного мира. — Мориарти мёртв. Шерлок не верит самому себе. Не хочет верить. Но пытается убедить себя в этом, ведь так будет гораздо проще. Не нужно будет выбирать. — В твоем разуме — нет. Там я не умру никогда. Ты как-то назвал свой мозг жёстким диском. Что ж, скажи ''привет'' вирусу. — Вирус в информации, — протянул Шерлок. — Трещина в линзе... Он чертовски прав. Кем бы он не был — настоящим Джеймсом Мориарти, или же его воплощением в Чертогах, он является слабым звеном. Чувства всегда были слабым местом каждого человека. Теперь Джим — именно то, что не даёт ему подняться. Главная слабость. — Кажется, твой брат называл так чувства. Надо же. Я польщён, — насмешливо протянул криминальный консультант. Холмс отворачивается, чтобы не встретиться взглядом с до боли знакомыми карими глазами. С глазами, которые когда-то смотрели на него с восхищением, с обожанием.. с любовью? Это словно чудо, ведь он явно не тот человек, который может рассчитывать на взаимные чувства. — Ты ведь скучал по мне? Гениальный детектив не мог ответить на вопрос Мориарти. В первую очередь — себе. Казалось, ответ очевиден, но только не сейчас. Настало время для окончательного решения. Стоит ли бороться со своей слабостью? Это ещё один вопрос, на который у Шерлока нет ответа. — Поиграем, Шерлок? Детектив оборачивается, услышав до боли знакомые слова. Раньше, услышав их, он бросался в игру, совершенно не задумываясь о том, к чему это приведёт. Не только Шерлок был кайфом для Джима. Его ребусы тоже стали отличным кайфом — альтернативой химическим препаратам. Мориарти, в свою очередь, стал его наркотиком. Зависимостью. Слабостью. И одновременно самым важным в жизни. Противоречиво, не так ли? Но любовь — то явление, в котором возможно сочетание противоречивых начал. — Джим... — Соскучился? — казалось, криминальному гению не нужен ответ детектива. — Я же знаю, что да. Поиграем? Будет смертельно опасно, но тебе понравится. Ну же, соглашайся. "Будет смертельно опасно, но тебе понравится." Этой фразой можно описать их отношения. Ведь это так нетипично для обычных людей, но привычно для двух гениев — играть в опасные игры со смертью, ходить по краю пропасти (последнее особенно актуально), получая от этого удовольствие. — Во что будем играть в этот раз? — Сыграем в любовь? — Джим, — хрипло выдохнул детектив. — Я ведь проиграю. Уже проиграл. — Я даже знаю, почему, — насмешливо протянул криминальный гений, подходя ближе. — Ты считаешь любовь слабостью, изъяном. И пытаешься с ней бороться. А этого делать нельзя. Нужно сдаться. Сдайся мне, Шерлок. Передёрнуть плечами, стряхивая странное оцепенение. Почему-то слова Джима звучат слишком заманчиво. Прекратить сопротивление. Сдаться. Разве это не то, что им нужно? Нет, ведь это не так интересно. Это слишком скучно, слишком по-человечески. Сдаться — значит разочаровать своего блестящего соперника. В очередной раз оказаться скучным и заурядным. И лишить себя удовольствия от игры. Игра — их приговор и их проклятье. Она стала смертельно опасной, но жить без неё уже невозможно. Они заигрались. Но сейчас игра заканчивается, а от её исхода зависит будущее Холмса. Выберет ли детектив чувства, пусть они и не заурядны — вряд ли чувства к Джеймсу Мориарти можно назвать заурядными, но решится ли он? На плечи ощутимо давит тяжесть промокшего плаща, но ещё сильнее давит ещё одно чувство, наличие у себя которого Холмс также отрицал. Страх. Гениальный детектив, который бесстрашно боролся с преступностью, боялся. Он боялся зайти слишком далеко. Мориарти стал для него демоном, олицетворяющим всё ужасное — необдуманные порывы, проигрыши и неудачи, слабости, желания и чувства. — Что ты выбираешь? — лишённый эмоций голос и пустой взгляд. Джим ждёт ответа, хотя и не сомневается, что решение будет принято не в его пользу. — Тебя. В погасших карих глазах вспыхнула искра надежды. И Шерлока, обладающего железной выдержкой, эта самая выдержка вдруг покинула. Окончательно. Это оказалось очень просто — подойти к Мориарти ближе, преодолев и без того небольшое расстояние между ними. Прикоснуться к чужим губам, сперва осторожно, словно спрашивая разрешения. Не думать о последствиях. В конце концов, каждый гений может позволить себе слабость. А гениальность практически всегда идет рука об руку с безумием. Так и они — гений и безумец. Или, может быть, два гения или два безумца? Определить уже невозможно, ведь каждый вложил другого в себя и пропитался им. К тому же, определить — значит ограничить. А любовь не терпит ограничений. — Что будет теперь, Шерлок? — спрашивает криминальный консультант, оторвавшись от губ обожаемого гения. Холмс не отвечает, целуя его вновь. На этот раз поцелуй превращается в поединок. — Падение, — явно копируя манеру Джеймса говорить, сообщает Шерлок, прервав поцелуй. — Но на этот раз оно не убьёт нас. Они целуются под дождём, словно в последний раз. Обстановка кажется романтичной, но гении не задумываются над этим. Особенно сильный раскат грома заставляет их прерваться. Переглянувшись, Холмс и Мориарти подходят к краю пропасти. Они не нуждаются в лишних словах, ведь каждый является идеальным продолжением другого. Последний, прощальный поцелуй на краю пропасти... И они падают. Вместе, ведь по-другому быть просто не могло. Шерлок изначально был обречён. Мориарти — его наркотик. И рано или поздно, никому не удастся спасти Шерлока от передозировки. Однажды Джон просто не успеет, и гениальный детектив не вернётся. Хотя он ошибся и здесь. Водопад — это выход. Поэтому он вернётся, даже не один. Ведь они падали вместе...