Заветный подарок для Акаши Сейджуро.

POV Акаши. Время шло, а я всё отказывался верить, что в ту ночь Куроко был лишь последствием какого-то галлюциногенного порошка под моими глазами. Я был уверен в том, что тогда действительно его видел, и никакие научные доказательства Мидоримы меня не переубедят в этом. Первый месяц после случившегося я нескончаемо пил. Не знаю, куда подевалось всё моё рвение к поиску Куроко, но то, что больше всего на тот момент я хотел целыми днями и ночами глотать из бутылок — это факт. Второй месяц я приходил в себя, пытался выкарабкаться из дерьма, к которому привели мои бесконечные пьянки. Где я только не был, с кем я только не выпивал, но в последний день месяца я устроил попойку в компании с местным бомжом и на следующее утро, оказавшись почти в чём мать родила около собственного дома, я понял, что пора заканчивать. Стыдно вспоминать, но зато теперь я точно знаю, что достаточно сильно склонен к алкоголизму, и впредь больше не буду так упиваться. Наверно, не буду. Третий месяц начался с приезда матери и сестры. Как хорошо, что они уезжали к родственникам в другую страну, и ничего не узнали о моих алкопохождениях. От мамы не нужно было скрывать, что я ищу Куроко, что облегчало мне работу на четвёртом месяце его поиска. Объявления на улицах всего города не дали результатов. После я воспользовался возможностями интернета, но и там меня ожидал провал. Повторная встреча с Мурасакибарой также не принесла новых плодов, а Мидорима так и не хотел верить мне, тыкая своими бумажками о химическом составе и последствиях того, что было на моём лице в Хэллоуин. А спустя еще месяц домой возвращается мой отец. Тут я сразу же вспомнил и про посещение Ракузан, и про баскетбольный клуб, и про домашние задания. В общем, про всё то, что меня отвлекало от моего дела и не давало двигаться вперёд. Хотя, особо двигаться было некуда. Никаких новых зацепок. Никакой помощи. Ни-че-го. Такой ход событий меня подавлял, окончательно убивая всю надежду на какой-либо успех. «Он жив, Акаши, а это главное» — слова Мурасакибары во время их последней встречи, которые одновременно и бодрили, и вводили в полное заблуждение, мешав строить план дальнейших действий. В конечном итоге я запутался абсолютно во всём, включая и свои чувства. Любить человека, которого нет в твоей жизни и уже, возможно, никогда не будет? Тогда можно мне, пожалуйста, снова в запой. Вскоре я прекратил вообще что-либо предпринимать. Учёба и баскетбол поглотили меня полностью, не давая ни одной свободной минуты на посторонние мысли. В Ракузан я стал лучшим. Лучшим учеником. Лучшим баскетболистом. Мне не было равных. Отец начал гордиться мной, позабыв то, что случилось почти 2 года назад. Да я и сам, честно говоря, старался забыть. Так толком ничего и не выяснив, я перестал в душе обвинять его в исчезновении Куроко. Толку-то? Такие мысли только вновь пробуждали во мне ненависть и злобу, но бессилие появлялось тут как тут, мол, а что ты можешь сделать? Снова ведь начнёшь обыскивать чуть ли не весь свет в поисках своего ненаглядного, а в итоге останешься всё равно со мной. Поэтому я продолжал купаться в лучах собственной абсолютности, покоряя девичьи сердца. Да и не только девичьи. Но всё равно был один. — Сейджуро, найди себе уже девушку, — говорил мне отец. — Но можешь и парня, — тихо с улыбкой шептала мама. — Мне нужен только Тецу, — безустанно твердил мне мой внутренний голос. Время шло, а я всё отказывался верить, что в ту ночь Куроко был лишь последствием какого-то галлюциногенного порошка под моими глазами. Но я прекрасно понимаю, что от моего бездействия ничего само по себе не поменяется. Или же поменяется? …