Заветный подарок для Акаши Сейджуро.

Хаизаки Шого встряхнул своими светло-русыми прядями волос и, облизнувшись, закинул очередной мяч в баскетбольное кольцо. Ему никто не помешал это сделать, ведь тренировался он всегда в гордом одиночестве. То ли это из-за того, что многие его боялись. То ли из-за того, что считали его конченным мудаком. Возможно, это из-за вечной раздражающей привычки облизывать свои губы. А может, и из-за того, что Хаизаки сам не горел желанием делить своё свободное время и баскетбольную площадку с кем-либо. В общем, причин было больше, чем достаточно, поэтому Шого уже несколько лет подряд проводил подобную одиночную вечернюю тренировку. Но именно в этот вечер его традицию нарушило присутствие другого человека. Чужая тень пробежала по холодным стенам и тут же скрылась, не привлекая к себе внимание Шого. Хаизаки играл сам с собой в наушниках, поэтому не заметил неожиданного посетителя баскетбольного зала и не услышал за своей спиной тихое «Ну вот ты и попался». Шого уже был готов сделать очередной бросок в кольцо, как в его спину что-то требовательно несколько раз потыкало. От неожиданности парень испугался не на шутку, выронив мяч из рук и вытащив из ушей наушники, он резко обернулся, замахиваясь на того, кто это сделал, но его рука тут же повисла в воздухе. Ведь перед Хаизаки Шого стояло очаровательное, милейшее, виновато улыбающееся, красноволосое, с ангельским видом и третьим размером груди совершенство. Это «совершенство» стало сразу же извиняться перед Шого за то, что его, возможно, напугало. Теребя тоненькими пальчиками свои длинные красные волосы, оно смотрело на парня сияющими такими же красными глазами, и что-то говорило про то, как неподалеку заблудилось и не может найти дорогу домой. Сначала Шого всё внимательно выслушал. По крайней мере, он старался внимательно слушать, пока его мозг и глаза оценивали внешние данные «совершенства». А потом «совершенство» зачем-то стало расстёгивать перед Шого свою миловидную оранжевую кофточку, показывая ему то, что так тщательно скрывалось под ней. И уже то, что находилось у Шого в спортивных штанах, а точнее в его трусах, вынесло окончательный вердикт: «Это не совершенство, а целое совершенствище». Парень приблизился к манящему идеальному женскому телу и сначала провёл ладонью по нежной бледной шее, а затем принялся гладить оголённую грудь. «Совершенство» хрипло задышало и даже немного отстранилось, но Шого не растерялся и второй рукой схватил тонкую талию, притянув вплотную к себе. Он начал жадно целовать розовые пухлые губы, которые сначала вовсе не хотели отвечать ему взаимностью, но всё же вскоре сдались. Шого не знал долго ли они так простояли, но когда он отстранился от чужого бледного лица, то понял, что что-то изменилось. Хаизаки всё хуже и хуже видел «совершенство», но вдруг оно заговорило, и его голос был настолько громким и отчётливым, что Шого даже слегка передёрнуло. Он сначала слышал обычный девичий голос, который очень подходил для шаловливого кокетства, но спустя пару мгновений этот звонкий лепет, который так продирал уши, становился всё грубее и суровее. Надменный голос чего-то требовал от Шого, и он не мог ему противостоять. Вместо соблазняющего облика «совершенства» перед Хаизаки остались только его красные и уже злобные глаза, которые с каждой секундой всё больше и больше гипнотизировали, подчиняли себе. Хаизаки чувствовал, что его колени вынужденно согнулись, и сам он тут же оказался на полу зала, оставаясь в позе покорённого, но он не мог видеть этого. Среди кромешной тьмы Шого различал только бесконечные красные глаза, один из которых вскоре поменял свой цвет и стал ярко-жёлтым. Шого не успел вспомнить, кому принадлежали эти глаза, потому что после всего, что он успел разглядеть, голос «совершенства» приказал ему: «Расскажи мне всё, что ты знаешь о Куроко Тецуе, а после этого усни прямо здесь, не помня всё то, что сейчас увидел». После этих слов Хаизаки почувствовал, как упал животом на пол. А ещё он почувствовал внутри непонятную пустоту, но об этом он даже и не вспомнит, когда проснётся посередине баскетбольного зала в привычном одиночестве.