Когда мы остаемся одни

Когда я была маленькая, такая, дурочка, папа спрашивал меня: «Астрид, хочешь полетать?», и я всегда тянула руки вверх, словно говоря: «Ты шутишь, старина? Конечно я хочу полетать!». Тогда отец брал меня на руки и подбрасывал. И мне казалось, что я могу долететь хоть до края галактики. Ну, а сейчас, я в дерьме по самую шею. Прошел день с моего возвращения в школу. На меня смотрели то ли боязливо, то ли восхищенно. Единственные из класса, кто общался со мной — это Хедер, Джон, Джена и Боб. Конечно, это ни черта не повлияло на мою репутацию, но видя меня в окружении большей половины Элиты, все болваны отступали. И, разумеется, даже тот Иккинг, который когда-то был таким неотразимым для меня, стал мне противен. Разве что вечно поглядывал на меня, словно с тоской. Или, это мне так казалось. Короче говоря — неучтенный фактор, примерно, как мясо в школьной столовке. А вот Паркинсон цвела, словно вишня. По школе ходит, сияет, Иккинг, наверное вдохновил. Конечно, я бы не прочь как следует разукрасить этой клоунессе лицо, но унизиться перед Хэддоком…Вот ещё! Подумает, что я ревную и высмеет на весь класс. А что больше всего меня бесило, так это подмигивание парней. Агрх! Ненавижу! Они посылали мне воздушные поцелуи, подмигивали…Буэээ…Думаешь об этом, и тебя передергивает. Но то, что я обнаружила в шкафчике, оказался милый мишка, ярко-красная роза и открытка с комплиментами. Конечно, я терпеть не могла всю эту романтику, но глаза Иккинга, полыхавшие ненавистью и нескончаемые вопросы от кого это дали мне ощущение радости. И я притворялась, что в некотором роде восхищена подарками, чем наверняка взбесила его ещё больше. Пусть он потерпит. Мне было не хуже, когда эта идиотка притащила мне эти гребанные фото. Тем не менее, шатен, как только мог старался быть спокойным, но у него плохо получалось. Он ходил злой, как черт. И тут мое воспаленное воображение вынесло свой вердикт. Неужели Хэддок ревнует? Эту мысль я сразу же отшвырнула ко всем чертям собачьим. У них там с Эмили все хорошо, я не его игрушка… Но я не знала, что он так просто не отступит. Это было в субботу. Около своего дома я кормила Бакса, как тут… — Эй, Астрид, можно тебя на пару слов? — прикрикнул до боли знакомый голос. Я повернулась к нему и рефлекторно сказала: — Отвали. Он усмехнулся. Ему повезло, что он с Беззубиком и они на улице, иначе я свернула бы ему бошку. Ненавистный огонь в моих глазах разгорелся ещё сильнее. — Малыш, боевая стойка. — командным голосом сказала я, но пес только жалобно заскулил. Судя по всему, он крепко сдружился с Беззубиком во время моего отсутствия, но ослушаться меня ему было так же сложно. Он был разорван, разделен. Иккинг подходил все ближе. — Бакс, ну же, давай, малыш! — просила я его, но он не выполнял команду, ах, этот пес! Он уже подошел вплотную ко мне и ладонью приподнял мой подбородок. Он наверняка думал, что я растаю от этих действий, но я не была распущенной. Другие девушки уже, наверное, подумали, что я сошла с ума. Конечно! Если бы Хэддок обхватил их подбородок рукой, они бы немедля набросились на него и высосали бы всю душу из тела. А Иккинг тем временем продолжал свои действия. Он заправлял мои пряди волос иногда проводил пальцами по скулам. Я тем временем теребила края красной ветровки, замок… Думай о замке, не о нем… Он заправил пару непослушных прядей… …Замок, немного шероховатый, прохладный… …Его ладони обхватили мои щеки… …Шероховатый…Д-да… Справится с собой мне было все труднее. И вот большой палец Иккинга прошелся по моим губам, и притянув меня к себе, он осторожно, побоявшись разозлить меня, поцеловал. И тут я плюнула на все. На свою гордость, на свою и его репутацию, на те чертовы фотки, на Паркинсон, на весь мир… Я обхватила его руками за шею и ответила. Когда я была маленькая, такая, дурочка, папа спрашивал меня: «Астрид, хочешь полетать?», и я всегда тянула руки вверх, словно говоря: «Ты шутишь, старина? Конечно я хочу полетать!». Тогда отец брал меня на руки и подбрасывал. И мне казалось, что я могу долететь хоть до края галактики. И вот теперь я снова подлетаю, но уже выше, чем когда-либо, я лечу все выше и выше, словно этот полет никогда не закончится… Но все-таки одна мысль проскользнула в моей голове. Если он поцелует меня без моего согласия (хотя я всегда отвечу), получит коленом между ног, а так, я скажу одно, кажется, мне нравится этот болван. Он нехотя отстранился от меня. И я несколько минут пялилась на него. — Чего? — шатен не выдержал первым. — Я люблю тебя, болван. — улыбка коснулась моего лица, и я, притянув его за ворот куртки, поцеловала. И тогда, мы оба поняли, что счастливы.