Все оттенки Прелести

Come back my dream Into my arms, into my arms…. (Deine Lakaien) Он шёл, будто бы в тумане, вовсе не видя людей и не разбирая дороги. Мимо проносились машины по трассе, мигали разноцветными глазами светофоры. Он шёл напрямик через заросли сухой травы, вечных колючих сухих желтых полосок и звездочек, под ногами тихо чавкала опавшая листва, прибитая морозом. Пространство вокруг заволок серый туман. Не чуя под собой ног, Майрон прошёл через заброшенный стадион и свернул к кладбищу. Ноги несли его высокую фигуру довольно неуверенной походкой, наобум, но верной дорогой, словно известной только им одним, Он пришел к неизвестным надгробиям с затёртыми табличками, в самый глухой угол кладбища, где были только эти могилы да высокий бетонный забор. Кладбище давно уже собирались снести, чтоб построить развлекательный центр, но где-то что-то не срослось, а, может, материалов и денег не хватило, и все так и осталось стоять, как есть. От стройки вот забор, но зато могилы почти не тронуты. Майрон устало опускается на полуразрушенное ложе надгробья и достает из рюкзака припасенную бутылочку абсента. Открывает и немного глотает прямо из горлышка. Напиток обжигает горло, но краски становятся ярче: дождь со снегом яростно бьют по лицу, небо стало низким и непривычно тёмным, но юноша наконец чувствует себя умиротворенно и в безопасности. Он прикрывает глаза, собираясь с мыслями, в наушниках грохочет тяжелый рок. Он совсем сомлел, как вдруг тихий бархатный голос заставляет его широко распахнуть глаза и рухнуть за ближайшее надгробье. -Майрон…. Не бойся меня, детка, выходи, не прячься. — Этот голос Майрон не смог бы спутать ни с каким другим. Это был шеф, только вот чего его черти принесли сюда. -Майрон? — Мужчина рукой цепляется за дерево недалеко от него, словно об дверной косяк, ожидая ответа. Майрона он заметил, можно и не сомневаться. Тело юноши онемело и без того огромные глаза распахнулись от страха и он замер, словно испуганный зверёк. Дрожащими руками Майрон хватается за надгробие, силясь встать на ноги, но ничего не выходит, изъеденный погодой и временем камень осыпается под цепкими пальцами, ногти больно врезаются в его обманчиво твердую хрупкость, подняться не получается: земля уплывает из-под ног. -М….Мелькор Иллуваторович? — Шепчет побелевшими губами Майрон. -Ну, наконец-то, слава Эру, опознал, — тёмный вала усмехается, кривя тонкие губы, вскидывает бровь. Он быстрой, едва слышной походкой приближается к Майрону и хватает того под одеревеневшие руки, с легкостью отцепляя от надгробья. Усаживая парня на большую деревянную скамью, он вынимает из кармана кожаного плаща плоскую флягу с коньяком, делает глоток сам и протягивает Майрону. Парень отрицательно помотал головой. — Брезгуешь? — Миролюбиво спрашивает шеф. -Н-нет…. А…. ладно, — машет рукой Майрон, — давайте! — Он глотает из фляги. Коньяк оказывается гораздо уместней сейчас, чем его зеленое пойло. Обжигающе приятным теплом разливается его янтарная терпкость по замерзшему телу. -Ну что, отпустило? — Интересуется Бауглир, одаряя юношу участливым взглядом серых глаз. -П-почти… А вы знаете, это отличный старинный сквер… Я здесь часто провожу время. Здесь очень интересно гулять! — Майрон чувствует, что говорит глупости. Его ломкий дрожащий голос неуверенно звенит в тишине, которая, кажется, поглощает все звуки. -Давай я тебя отвезу домой? Ты устал, тебе нужно отдохнуть, — отвечает шеф. – Да, не бойся ты меня, я тебя не съем. Они сели в джип с тонированными стёклами и тронулись с места. Дождь не прекращался. Машина словно плывет в сгущающихся сумерках. Мелькор включает тихую итальянскую музыку и сочувственно оглядывается на свернувшегося калачиком на заднем сидении Майрона. Бауглир тормозит у знакомого подъезда и набирает код на домофоне: иди мол, забирай свое чудо, оно вообще неадекват. Саурон выскакивает в одном халате на голое тело, подбегая к джипу, вдвоем они выводят сонного Майрона под руки и тащат к лифту. Мелькор саркастично улыбается, мол, слава Эру, хоть лифт работает, а то пришлось бы на себе тащить. В квартире они с Сауроном раздевают юношу и укладывают спать, а сами садятся на кухне друг напротив друга. -Спасибо, что подобрал. Где он, кстати, опять лазил? Или вы вместе пили? — хмуро выспрашивает Саурон -На кладбище, — Мелькор вздыхает. — Можно, я закурю? -Ты же знаешь, что я не курю. -Зато я курю. — Мелькор подходит к открытому окну, доставая из кармана сигарету, чиркает зажигалкой и закуривает, выпуская дым в мокрую питерскую ночь. -Издеватель ты, и тиран, — Саурон устало машет на него рукой. — А что он там, на кладбище, делал-то? -Самому интересно было узнать, потому и увязался за ним, — Мелькор пожимает плечами. — Он сам не свой уже который день ходит. -А почему я об этом не знаю? — вспыхивает Саурон. -Мне откуда знать? В душе не чаю. Раскрой глаза пошире, что ли. Хороший же ты руководитель, что не видишь, что с твоими подчиненными творится. -Ладно. У тебя есть еще, что мне сказать? — ярится Саурон. -Нет. — Едко улыбается Мелькор в ответ. -Тогда оставь нас в покое и проваливай. -Ещё пни меня, чтоб дальше улетел. — Мужчина смеется, туша окурок, выкидывая его в окно. -Знаешь что? — Саурон закусывает губу. — Шёл бы ты… -Да, пожалуй, что мне пора, — Мелькор кидает невозмутимый взгляд на Саурона, затем на часы. — И вот ещё что, завтра к 8, как обычно, не опаздывайте, лично зайду, проверю. Бауглир направляется к выходу, аккуратно задвигая табуретку под стол. — Раз ты не предлагаешь выпить, не пригласишь к столу, курить не разрешаешь…Да, я пойду. — Узкие губы растягиваются в улыбке, мужчина непринужденным жестом поправляет роскошные черные волосы. -Подожди, там замок…- опомнившись, Саурон спешит за ним. - И, да, ты же не рассказал ничего! -В следующий раз, душа моя. — Мелькор отпирает дверь своим ключом и выходит, громко хлопнув дверью. -Мелькор! — Саурон кидается к двери, но уже поздно. Он возвращается в кухню, в остервенении щелкает кнопкой чайника и уходит в спальню. Майрон спит, словно набегавшийся ребёнок, разметавшись во сне, волосы сбились и спутались, а пухлые губы приоткрыты. Не в силах сдержаться, Саурон поправляется одеяло, накрывая губы Майрона своими, касается ладонью теплого лба. – О, Эру милосердный! И зачем только он тебя напоил? — Саурон ложится рядом, обнимая Майрона, засыпает, так и не дождавшись чая.