Самый главный грех

Он проиграл. Но ведь всё не может закончиться именно так! Он умрет здесь, в заброшенном здании, истекая кровью на лестнице?! До чего же глупо… Кира не может сдержать истеричного хохота. Он эхом разносится по пустынному помещению здания, до которого парень сумел добраться. Лайт болезненно кривится и хватается за окровавленную руку. Его уже ничего не спасет. Все кончено… Он вновь истерично захохотал, разглядывая кроваво-алый закат за пыльным окном. Он сумасшедший! Ягами Лайт уже давно сошел с ума. И ОН тоже был сумасшедшим. ОН ведь сошел с ума вместе с ним…

***

— Я не доверяю тебе, Ягами-кун. — Ты не думаешь, что ЭТО уже и вправду слишком? — рассматривая цепь, сковывающую теперь его и Рюдзаки, спрашивает Лайт, едва скрывая раздражение в голосе. Он, конечно, все может понять, но это было и в правду слишком. Если Эл ему настолько не доверяет — это плохо. Лайт больше не оспаривает решение детектива, смиренно принимая свою участь. Ни к чему вызывать лишние подозрения. В конце концов, если это единственный способ убедить Рюдзаки, что он не Кира, то Лайт всеми руками за, хоть это и действительно хлопотно. Больше всех была возмущена, конечно, Миса. Такое положение дел ее совсем не устраивает. Находиться рядом с Лайтом теперь станет гораздо сложнее, ведь рядом всегда будет этот противный тип. А если она, к примеру, захочет поцеловать Лайта? Неужели Рюдзаки будет смотреть? Какой кошмар! К тому же, это ужасно мешает им как Кирам, но даже Амане понятно, что это единственный шанс для них наконец снять с себя все подозрения. Лайт утихомиривает Мису, приобнимает за талию и внимательно смотрит ей в глаза. Девушка понимает все без слов. Она давно научилась понимать любимого лишь по глазам, ведь иногда это единственный шанс донести информацию друг до друга. Эл на удивление спокойно отнесся к наручникам, будто бы они совсем не доставляют ему дискомфорта. И Лайт насмешливо думает, что, возможно, они даже нравятся детективу. Хотя… Кто его разберёт? Ягами остается только смириться и свыкнуться с этими железками, что не так уж и легко. Нужно только немного потерпеть. Эл поймет, что он не Кира и снимет с него наручники, и тогда он спокойно сможет продолжить свой гениальный план. Лайт не может отойти от детектива больше, чем на пару метров, и это до чертиков его бесит. Ягами даже вздохнуть спокойно не может, потому что Рюдзаки постоянно смотрит на него с нескрываемым интересом своими невозможно черными глазами, ловит каждое его движение, взгляд. И это бесит Лайта еще больше, чем сами наручники. Стоило ли надевать их вообще, если Эл не сводит с него взгляда? Будто он может куда-то убежать… Слишком много внимания. Миса «радовала» их своими визитами почти каждый день. За это время она окончательно надоела не только Лайту, но и начала раздражать самого Эл. Один из таких радостных визитов Миса нанесла и сейчас. Девушка устраивается между Рюдзаки и Лайтом на их привычном маленьком диванчике и прижимается к любимому, наивно полагая, что Лайт тоже без ума от нее. Она недовольно косится на детектива. Сложно не заметить его взглядов, хотя он и пытается их скрыть. Сейчас Эл смотрел по-другому. Все с тем же интересом, но к нему примешалось нескрываемое раздражение, несвойственное детективу. Хотя, его понять можно. Лайт давно научился скрывать свои истинные эмоции, а для Эл, который часто руководствовался лишь умом, совладать с эмоциями было трудно. Миса начинает болтать о всяких пустяках, задорно смеясь и привлекая внимание любимого. Лайт послушно кивает, хотя и вовсе не слушает девчонку. Он наблюдает за Эл. «Неплохо бы изучить его слабости за это время» — думает Лайт. Ягами научился терпеть Мису и ее скучную болтовню, но терпеть Эл каждую ночь… Кира еще мог стерпеть то, что наручники оказались слишком кроткими, и им пришлось спать на одной кровати, но выносить все остальное не было совершенно никакого желания. Каждая ночь была огромным испытанием. По крайней мере, для Лайта. Тусклый свет компьютера и остервенело стучащие клавиши вывели бы из себя кого угодно. Эл полночи сидит за компьютером, забавно отворачиваясь от Лайта, чтобы он не увидел происходящее на экране. Ягами бы такая реакция, несомненно, позабавила, если бы не бесило все остальное. Одно движение рукой, и Лайт просыпается от звона цепи. Рюдзаки — любитель поерзать по ночам, и звон цепи раздается чуть ли не каждые тридцать минут. А то и меньше. Лайт пробовал возмущаться, но глядя в безразличные черные глаза, решил, что это бесполезно. Вскоре Лайт привык. И к наручникам, и к Эл, и к постоянному стуку клавиш, и к шороху, каждую ночь доносящемуся сбоку. Вряд ли Лайт теперь смог бы уснуть без ставшего таким привычным стука клавиш, без звона наручников, когда детектив, наигравшись, чтобы не разбудить Лайта, аккуратно ложится рядом Ягами начинает казаться, что Рюдзаки стал меньше его подозревать. Ведь Лайт теперь все время рядом, а убийства продолжаются. Недавно они совсем по-дружески беседовали, обсуждая никому не нужный чемпионат мира по какому-то спорту. Лайту не важно, о чем они говорят, главное то, что они, кажется, стали, так называемыми друзьями. С Эл довольно интересно, если только он не твердит о Кире. Лайт постепенно начал упускать те моменты, когда взгляды Эл становились уж слишком откровенно заинтересованными. По правде говоря, Ягами привык к ним еще тогда, когда Рюдзаки следил за ним без перерыва. Когда они подружились, Эл перестал так пристально на него смотреть, но взгляды не исчезли совсем, их просто стало меньше. А может, Лайт их не замечал? Или не хотел замечать пожирающих его взглядов? День ото дня поведение детектива становилось всё подозрительнее. Миса продолжала наведываться к ним чуть ли не каждый день. Как всегда она устраивается между парнями и щебетала о всякой ерунде, только теперь как-то странно поглядывая на Эл. Слишком агрессивно. Лайт жалел, что никак не может отчитать ее за это, такое поведение Мисы могло вызывать нежелательное для них подозрение. Но Амане молчит, зло глядя на детектива, и лишь крепче прижимается к Ягами, заставляя того закатывать глаза и недовольно шипеть: — Задушишь ведь! Хотя Лайту и кажется, что с Эл они подружились, и юноша почти перестал его подозревать, наручники Рюдзаки снимать не спешит. Кира, конечно, привык, но это вовсе не значит, что он готов терпеть это вечно. К тому же, поведение Эл начинает по-настоящему напрягать парня. Однажды ночью Лайт просыпается от звона наручников. Это перевернулся Эл. Парень понял, что заснул не в совсем удачной позе, рука затекла, и он совсем ее не чувствует. Юноша попытался повернуться на другой бок, но ему что-то помешало. Сонному Ягами потребовалась минута, чтобы понять, что рука вовсе не затекла, и не чувствует он ее совсем не поэтому. Это Рюдзаки использовал его руку вместо подушки. Переплетя свои пальцы с пальцами Лайта, Эл мирно посапывал на его предплечье. Если Ягами шевельнет рукой, то обязательно его разбудит… Во сне Эл довольно милый. Черные волосы растрепались еще больше, разметавшись по подушке. В лунном свете стали не так заметны круги под глазами, а и так бледная кожа казалась теперь просто прозрачной. Надо же.… Как вампир. Оказалось, что у Рюдзаки необычайно длинные ресницы. Лайту сейчас это особенно хорошо видно, так как они отбрасывают на щеки длинные тени. Белая растянутая майка оголила острую бледную ключицу, и это выглядит так соблазнительно, что Кире жутко хочется ее поцеловать. Но вместо этого он лишь проводит по ней пальцем, почти невесомо, пробуя на ощупь кожу Рюдзаки. Нежная, бархатная, как он и думал. Лайт пропускает сквозь пальцы длинные пряди волос детектива и удивляется, как волосы парня могут быть настолько мягкими и приятными на ощупь. Эл действительно красив. Он прекрасен ночью, когда молчит. Ягами давно уже мучает вопрос. Нормален ли его интерес к Эл? Не первую ночь он просыпается и любуется гениальным детективом, не позволяя себе, как и сегодня, никаких вольностей. Скорее всего, нет, это ненормально. И пусть! Все равно Рюдзаки никогда об этом не узнает. Эта тема не требует долгих раздумий. На самом деле, гораздо больше Лайта волнует совсем другое. И сейчас, в ночной тишине, пропуская сквозь пальцы пряди Эл и любуясь им, Ягами думает о том, что же чувствует к нему Рюдзаки. Его постоянные взгляды, разговоры ни о чем, будто бы случайные редкие касания и вот такие вот ночные выходки. Может, проучить Рюдзаки? Быть может, утром он даже ничего и не вспомнит. Стараясь не шуметь, Лайт аккуратно наматывает на руку цепь. На секунду замирает, разглядывая ее мерцание в темноте, и думает о том, что же он делает. Неужели сошел с ума? Лайт покрепче сжимает пальцы на прохладном металле и одним резким движением переворачивается, обкручивая себя цепью и тем самым дергая на себя Эл. Рюдзаки от неожиданности негромко вскрикивает, чтобы удержать равновесие и не рухнуть на Лайта, выставляет руки по обе стороны от его головы. Он выглядит так забавно. Сонный, удивленный, милый. Эл пару раз моргает и хриплым от сна голосом взволнованно спрашивает: -Что случилось, Лайт? Лицо Рюдзаки оказывается всего в паре сантиметров от его лица, и чтобы ненароком не поцеловать детектива, Лайт вжимается в подушку, пытаясь хоть как-то отстраниться. — Ты спал на моей руке, Рюдзаки. Мне было немного неудобно. Ты бы не мог предупреждать, когда захочешь на ней поспать? Я лягу поудобнее. На секунду Эл прикрывает глаза и на его щеках появляется еле заметный румянец. Как мило! Эл краснеет! — Прости, Лайт. Раньше я спал с мягкими игрушками и всегда их обнимал. — Детектив скатывается, ложась рядом с Ягами и смущенно отворачивается, звеня цепью. — Ешь сладости и спишь с мишкой? Как мило… — искренне смеётся Лайт, глядя, как Эл недовольно дергается. — Я не говорил, что сплю с мишкой. — Но ведь это мило. — Возможно. — Хочешь, я буду твоей мягкой игрушкой? — прежде, чем осмыслить сказанное, выпаливает Лайт. Он был уверен, что Эл лишь попросит его больше так не шутить, но детектив вновь поворачивается к нему лицом, и, не говоря ни слова, обнимает Ягами, уткнувшись носом в его шею. Лайт замирает, не зная, что сказать и что сделать. Шутка обернулась чем-то большим и Кире не остается ничего, как просто обнять Эл в ответ. Тепло… — Спасибо, Лайт-кун. Так гораздо лучше. Да.… Так и впрямь гораздо лучше.

***

С того момента прошло немало времени, но в их отношениях ничего не меняется. Рюдзаки по-прежнему подозревает его, но и считает другом, а Лайт старается вызывать как можно меньше подозрений. Только вот ночью гениальный детектив обнимает Киру и, уткнувшись ему в шею, засыпает, а Ягами долго смотрит на спящего Эл, почти невесомо гладит по спине и, в конце концов, засыпает сам. Теперь больше всего Лайта раздражает эта неизвестность. Он не понимает, что же чувствует к нему Эл и как теперь относиться к Рюдзаки. Может ли Эл вообще влюбиться в него?  — Миса пришла, — зачем-то говорит детектив, будто бы Лайт этого не видит. Мису не заметит, разве, что только слепой, да и то не факт. Своими яркими одеждами она видна отовсюду. Совсем как клоун… — Лайт!!! Я так скучала! — пищит она, кидаясь на шею Ягами. Последние дни она особенно сильно выводит его из себя. Он бы давно избавился от Мисы, но она нужна ему для плана… Точнее, даже не сама девушка, а ее тетрадь вместе с готовой на все ради хозяйки Рем. Лайт садится на диван, утягивая с собой Эл, который, недовольно дергаясь, берет с собой ноутбук и пересаживается на диван, рядом с Ягами. Миса едва заметно хмурится, не переставая глупо улыбаться, и довольно грубо пихает Рюдзаки в сторону. — Подвинься, я хочу сесть с Лайтом! Эл коротко вздыхает и двигается, уступая место Мисе, откладывает ноутбук и садится в своей излюбленной позе, покусывая большой палец. Лайт видит, что Рюдзаки раздражен, и неудивительно. Амане достает коробку с пирожными, устраивая ее на небольшом стеклянном столике, и жалобно просит: — Лайт, покорми меня! — Еще чего? Сама не можешь? — Ну, Лайт, ну пожалуйста, это ведь так романтично! Кира тяжело вздыхает. Миса нужна ему, не стоит ее злить. А так ли она ему нужна? — Ладно, только тихо! Лайт ловит недовольный взгляд Эл. Если он влюблен в него, то не должен ли он ревновать Лайта к Мисе? Наверное, его это бесит? Тогда почему же он не попросит Лайта прекратить все эти свидания, боится выдать себя? Ягами осторожно берет пирожное и подносит к губам Мисы. Девушка довольно улыбается, словно объевшийся кот. Амане облизывает губы, возможно пытаясь выглядеть соблазнительной, и приоткрывает рот, готовясь укусить пирожное. Цепь неожиданно дергается и рука Лайта пирожным проходится по щеке Мисы, оставляя на ней полосу крема. Девушка оглушительно пищит и разворачивается к детективу, который, ничего не замечая, что-то усердно печатает. Лайт смеётся. Неужели Рюдзаки думает, что он не заметит, как тот специально дернул рукой? Неужели ревнует? Эл скашивает взгляд в сторону Лайта, наблюдая за его действиями. — Почему ты смеешься, Лайт? Твою девушку обижают, а ты… — обижено начинает Амане. — Миса, просто ты очень забавно сейчас выглядишь. — Перебил ее Ягами. — К тому же Рюдзаки сделал это не специально. — Ошибаешься! — Миса, перестань… — не дожидаясь ее следующей реплики, Лайт начинает слизывать крем со щеки Амане, поверх ее плеча наблюдая за детективом. Эл своим безразличным взглядом пару секунд наблюдает за этим, затем вновь утыкается в компьютер. Прежде, чем отстраниться, Лайт замечает легкий румянец на щеках Эл. Забавно. Вновь стук клавиш, такой отчетливый и громкий в наступившей тишине. — Лайт, это было не обязательно… — Все нормально. Миса вновь начинает щебетать о всякой ерунде, постепенно забывая про Эл. Амане прижимается к груди Лайта, но парень, совершенно не вслушиваясь, думает о своем. Рюдзаки уже полчаса без перерыва остервенело стучит по клавишам. Так он ведет себя только в двух случаях — или ночью, или когда очень зол. Так как сейчас день, это явный признак того, что детектив зол. Причиной этой злости является он, Лайт? Эл ревнует? Вдруг детектив перестает стучать по клавишам. От неожиданности Ягами даже вздрагивает, а Миса, увлеченная рассказом, не замечает этого. Рюдзаки откидывается на спинку дивана и раскидывает руки в стороны, устало прикрывая глаза. Его можно понять. Полчаса непрерывно стучать по клавишам и слушать болтовню Амане, плюс ко всему следить за Лайтом. Гениальный детектив ведь совсем не робот. Ягами чувствует виноватым именно себя. Не стоило ему дразнить детектива. Зачем он это сделал и что хотел этим доказать? Миса продолжает вещать о своем, а Эл, откинувшись на спинку дивана, отдыхает. Лайту впервые хочется загладить перед кем-то вину. Пока Амане, закрыв глаза и прижимаясь к его груди, несет всякую чушь, рука Лайта скользит по спинке дивана, обхватывая руку детектива, затем скользит выше. Эл дергается и, открыв глаза, удивленно глядит на Лайта, на секунду сжимает его руку, но вдруг одним резким движением вырывает ее из захвата Киры, отворачиваясь. Миса чувствует толчок и, вздрогнув, взволнованно глядит в задумчивое лицо Лайта. — Все хорошо? — Ты никуда не опаздываешь? — Лайт смотрит на нее раздраженным взглядом, тем самым, от которого у каждого побежали бы мурашки по телу. Миса понимает, что лучше уйти. — Да, я, пожалуй, пойду. Проводишь меня? — Нет. — Ладно, — прикусив губу от обиды, Миса встает и уходит, гадая, что же случилось. Воцарилась мертвая тишина. Эл возвращается к компьютеру и тишину теперь нарушает лишь стук клавиш. — Здесь остались пирожные, хочешь? — Нет, я занят. Впервые Лайт видит, что Рюдзаки отказывается от сладостей. Это всегда было его слабостью, так что теперь? Он так на него зол? Почему он убрал руку? Может, Лайт ошибся и Эл вовсе не влюблен в него? Ведь все это можно как-то оправдать. Не стоит много об этом думать. Лучше заняться снятием подозрений. Что печатает в своем ноутбуке детектив вот уже полчаса? Что-то важное? Если подумать, он никогда не показывает ему информацию на ноутбуке, вечно прячет. Лайт придвигается поближе к Рюдзаки и пытается заглянуть в ноутбук, но Эл, вдруг дернувшись, захлопывает крышку. — Почему? — Я до сих пор не уверен, что ты не Кира, Лайт - кун, — тихо отвечает Эл, начиная покусывать большой палец. Эта фраза безумно раздражает Лайта. Что это значит?! Он считает его другом, обнимает по ночам, постоянно на него смотрит, но не верит, что он не Кира?! Ягами знает, что это правда, но почему-то от этого недоверия ему ужасно больно. — Хватит! — сам не понимая, что делает, Лайт хватает Эл за майку, — Я двадцать четыре часа под твоим надзором. Я не Кира! Ты сам это знаешь! — Возможно… Но я не до конца уверен… — Я не Кира! — кричит Лайт, занося руку для удара, и замирает, вглядываясь в черные глаза детектива. За окном уже довольно темно и Амане, уходя, не включила свет. Но даже в темноте кожа Эл сияет белизной, а невозможно черные глаза сверкают. Рюдзаки прекрасен… Ягами опускает руку, но не спешит разжимать пальцы на кофте. Он запутался и ничего не понимает. Он не может его ударить… А может ли его поцеловать? Ягами утыкается в шею Эл, устало прикрывая глаза и обнимая его второй рукой. — Лайт-кун? — тихо зовет Рюдзаки, но парень и не думает двигаться. Вот бы сидеть так вечно, уткнувшись в шею Эл, вдыхая его приятный запах и обнимая хрупкое тело. Он ведь даже не сопротивлялся, когда Ягами замахнулся на него. Не мог или не хотел? — Лайт-кун… — Чего тебе? — нехотя отстраняясь, бурчит Лайт. Ему сейчас все равно, что чувствует Эл, любит он его или нет. Что плохого в том, что он просто немного отдохнет, уткнувшись в его шею? Это ничего не значит. — Лайт-кун, я тебе верю. Ты не Кира, — тихо-тихо шепчет Рюдзаки и вдруг подается вперед, прильнув к губам Лайта своими губами. Лайт никак не мог ожидать такого, но его недоумение быстро сменяется действиями. Разжимая пальцы на майке, он обхватывает Эл за плечи и прижимает к себе, слыша, как гремят цепь, спутывая их вместе. Рюдзаки в свое время одной рукой обнимает Ягами за шею, а пальцами второй руки зарывается в его волосы. Однако Лайту мало такого поцелуя, он хочет большего. Перехватывая инициативу, парень проникает в рот детектива своим языком, тут же сплетая его с языком Эл и чувствуя, как Рюдзаки отвечает, чувствительно сжимая пальцами пряди волос Киры. Рука Лайта скользит под любимую белую майку детектива, нежно поглаживая кожу и поднимаясь вверх. Вдруг Рюдзаки отстраняется и чуть хриплым голосом произносит: — Остановись на этом, Лайт-кун. — Почему? — Ягами убирает руки и недовольно утыкается в шею Эл, проводя по ней языком. От детектива совершенно не хочется отрываться. — Не надо… У тебя ведь есть Миса… Зачем? — Миса? Ты ревнуешь? — Лайт удивлённо смотрит на Рюдзаки. Ему так и хочется крикнуть, что он не любит Амане и она его раздражает, но ведь это вызовет подозрение? Зачем ему тогда встречаться с Мисой? Эл нельзя знать о плане… План… Черт, Лайт сходит с ума… Не стоило всего этого затевать. — Это не имеет значения, Лайт - кун. Пойдем спать. Забудь о том, что было. Забыть? Так легко? Может Эл и может все забыть, а вот Лайт такое забыть еще долго не сумеет, да и не хочет… Не хочет он забывать этот сладкий вкус губ Рюдзаки и бархат его кожи.

***

Детектив погрузился в расследование. Они заметно преуспели в деле Киры за этот месяц. Лайт тоже активно участвует в поимке Киры, прежде всего, это нужно ему для плана. К тому же он должен показать, что тоже стремится поймать Киру. Круг подозреваемых начал сужаться. Кира явно работает на токийскую компанию «Ятсуба». И только они надеются, что все пройдет гладко. Как Мацуда вляпывается в очередную неприятность. Под угрозой находится жизнь этого растяпы. Эл нервничает. Хотя другие и не замечают этого, но для Лайта это не осталось незамеченным, так как он изучил все привычки своего «напарника». У Рюдзаки немедленно созревает план, которым он торопливо делится со всеми. Спасти Мацуду будет не так уж и легко… Лайт собирается дослушать конец плана, как вдруг раздается звонок. Миса… Ах да, он звонил ей пару минут назад. Детектив настоял, чтобы он убедился в безопасности Амане. Больно надо! Ягами протягивает руку с телефоном к Эл, чтобы тот все прекрасно слышал. Не то чтобы его так уж волнует жизнь Мацуды, ему все равно, но Эл явно переживает… Рюдзаки хватает Лайта за рукав и просит: — Поговори с Мисой, она может помочь Мацуде. Амане обязательно тебя послушает. Лайт слышит нотки то ли ревности, то ли грусти в голосе Эл, но старается не обращать на это внимания. Не время думать о пустяках, так ведь? Чудом им удается спасти нерадивого полицейского, который, кстати, успел услышать полезную информацию. Теперь они точно уверены, что Кира причастен к компании «Ятсуба». Эл очень устал. Обычно он всегда полночи сидит в ноутбуке, но сейчас спит младенческим сном. А вот Лайт уснуть не может. Он так привык к стуку клавиш и тусклому свету монитора, объятьям Рюдзаки и его теплу, что просто не может уснуть без них. Но не это беспокоит его. Проблемы навались внезапно. В детективе вдруг заиграла совесть, и он не хочет делать больно Амане. Теперь он всячески избегает Лайта, насколько это возможно, разумеется. В наручниках далеко не убежишь… С этим Ягами поделать ничего не может. Но есть проблемы поважнее. И эти проблемы — собственные планы Лайта. Раскрытие Киры не за горами, а это значит, что вскоре ему придется исполнить свой план. Лайт смотрит на мирно спящего Эл. На его растрепавшиеся волосы, длинные ресницы, скрывающие удивительные глаза, на бледную бархатную кожу. Он чувствует себя странно. Разливающееся тепло в груди, быстрое биение сердца, желание прикоснуться к детективу. Такого с ним никогда не было. И судя по всему, название этому одно. И это слово — приговор для Киры в Ягами Лайте. Любовь. *** Дело Киры стало продвигаться на удивление быстро. В этом им, несомненно, помогла Миса. Никто не ожидал столь храброго поступка от глупой модели. Хотя, настолько ли глупа была Амане? Лайт знал правду. Главным подозреваемым стал Хигучи и он открыто заявил Мисе, что является Кирой. Дело оставалось за малым. Доказать виновность Хигучи. И это не займет много времени. У Лайта в запасе осталось ничтожно мало времени на раздумья. Он сходит с ума. От любви, от разрываемых его мыслей, сомнений. Он уже не знает, что ему делать. Его идеальный план… нужен ли он ему? Вечером Эл выглядел чем-то сильно обеспокоенным. Рюдзаки сидит в своей излюбленной позе и, покусывая большой палец, смотрит в одну точку на стене. Сложно не заметить его беспокойство. — Что случилось? — Ягами Лайт… Если в прошлом ты был Кирой… — начинает детектив, но Лайт вдруг грубо его перебивает: — Опять ты за свое! Хватит уже, Рюдзаки! Я не был Кирой, ясно? — Я же сказал, если бы… — Неважно! Опять ты меня подозреваешь! Ты сказал, что веришь мне так, почему ты не снял наручники?! — Лайт срывается на крик. Ему действительно надоели разговоры о Кире. Он сам днем и ночью только и думает об этом и уж точно не хочет слушать это от Эл! Почему он его избегает? Во всем виновата Миса? Лайт не может, просто не может сказать, что не любит ее! Но он просто сходит с ума без Рюдзаки. — Лайт, ты не до конца откровенен со мной. Ягами не выдерживает. Цепь звенит от резкого движения. Секунда, и Лайт уже целует Эл, прижимая его худое тело к себе. Он не может сказать о Мисе, но он и не может жить теперь без этих поцелуев. Ему не хватает просто наблюдать за ним ночью, даже не прикасаясь. Кира опрокидывает Рюдзаки на постель, нависая над ним. Эл не сопротивляется, но и не отвечает. Лишь внимательно смотрит на Лайта, дожидаясь ответа на сказанное. — В чем я не честен, Рюдзаки? — Лайт, ты… — детектив не успевает договорить. По комнате разносится мелодия телефона и Ягами вынужден отстраниться, давая Эл возможность взять телефон и ответить. Лайт отворачивается и делает вид, что уснул. Что он может сказать Эл? Он врет ему на каждом шагу и никогда не скажет правды. Ведь он Кира и он станет богом нового мира, очистив этот прогнившей мир от грязи. Скоро Лайт вновь станет настоящим Кирой. Завтра они раскроют Хигучи.

***

План разработан, и они начинают его осуществление. Лайт, Миса и Эл остаются в офисе, отсюда лучше всего наблюдать за всей ситуацией. — Надеюсь, все пройдет гладко, — дрожащим голос говорит Лайт. Как бы он хотел, чтобы все сорвалось, но это неправильно! — Да, я тоже. Волнуешься за отца? — Рюдзаки сосредоточен на миссии. Такой серьезный, красивый, великолепный… Не будь здесь Мисы… Что за мысли, черт побери! — Ага. Удивительно, все идет точно по плану! — Ты не рад? Похоже, Хигучи сильно нервничает. Отлично. Рад ли он? Нет… Для Лайта это не просто поимка преступника, это нечто большее, заставляющее его не спать вот уже несколько ночей, все тщательно обдумывая. Все идет по плану, но Эл до сих пор не выяснил, как именно убивает Кира. Рюдзаки недоумевает, глядя на то, как Хигучи записывает фальшивое имя Мацуды в тетрадь. Лайт и Миса прекрасно знают, каким образом умирают преступники и наблюдать за этим всем им откровенно скучно. Хигучи начинает разговаривать машине с кем-то, и детектив, сосредоточив все свое внимание на изображении предполагаемого преступника, пытается понять, мыслит ли он вслух или у него на самом деле есть невидимый собеседник. Ни Ягами, ни Миса не видят Рем. Пока еще. Эл полностью отвлекся на Хигучи и Миса, не опасаясь, что их заметят, шепчет Лайту на ухо: — Эл себя странно ведет по отношению к тебе. Не думаешь? — Что за бред, Миса? Я ведь люблю тебя… — наигранно смеется Ягами, чмокнув Амане в щеку и отвернувшись. — Не забывай про план, Лайт… Кира устало прикрывает глаза. Такое нельзя забыть. — Черт, кажется у нас изменения в плане. Лайт, придется и нам поучаствовать. Миса останется здесь! — Но я… — Миса, прошу, послушай его, — устало шипит Лайт и следует за Рюдзаки. Что же там случилось? — А вы отличная пара. — Рассеянно произносит Рюдзаки. — Прекрати. Это не так, — безразлично бросает Ягами. Ему уже все равно, что подумает Эл. Зачем скрывать свое имя, если ты и впрямь Кира? На тебе сотни смертей… Стоит ли врать? — Это не мое дело, Лайт. Они поднимаются на самый верхний этаж, где их уже ждет вертолет и Ватари. Прежде, чем взлететь Лайт бросает: — Я бы не сказал, что тебя это не касается. Кстати, не знал, что ты умеешь управлять вертолетом. — Хвастаться нечем. На самом деле, Лайт впервые летает на вертолете. И это необыкновенное чувство. Жаль, что полюбоваться городом ему никто не даст. В конце концов, они на важной миссии, и где-то там Хигучи с его тетрадью смерти. Они наконец находят красную машину мужчины, двигаясь за ней. Ватари в полной боевой готовности, готов выстрелить в любую секунду. Впрочем, их помощь не очень-то и нужна. Полицейские поспевают первыми. Странно, что они вообще вмешались, но Лайт догадывается, чья эта заслуга. Кира пойман. Время вышло. Лайт так и ничего не решил, но менять что-то поздно. Пора приступать к его части плана. Он вновь станет Кирой. Через наушники Эл пытается выпытать у Хигучи, как он убивал. Чуть помедлив, мужчина рассказывает: » Дело в обычной тетради. Стоит вписать туда имя, и человек умрет. Трудно поверить, да?» В наушниках раздается крик. Отец Лайта закричал, стоило ему дотронуться до тетради. Так значит, он увидел Рем? Поздно, что-либо обдумывать. Пора действовать! Лайту нужна тетрадь, он должен видеть Рем. Эл задумчиво вертит в руках тетрадь и смотрит на толпу скопившихся вокруг Ягами старшего людей. Скорее же! Эл отдай тетрадь! — Рюдзаки, дай тетрадь! — не выдерживая, Лайт сам вырывает тетрадь из рук детектива, но он и не замечает. Осмысливает произошедшее? Стоило притронуться к тетради, как он увидел Рем. Отлично, он даже скучал немного. Но это не все. Он еще не владелец тетради. Нужно убить Хигучи! Лайт косится на Эл, который удивленно смотрит на бога смерти, и сердце его болезненно сжимается. Нужна ли ему тетрадь смерти? Нужна ли ему сила Киры? Ему нужен его же гениальный план по… По устранению Рюдзаки? Он почти бог нового мира, должен ли он остановиться? Дрожащей рукой, не веря самому себе, Ягами открывает тайник в часах, тут же выскакивает клочок бумаги с острой иглой. Он не может медлить… Секунда и на игле вместо чернил кровь Ягами Лайта, а рука парня аккуратно выводит имя Хигучи. Он ведь Кира… Он должен… Что же он делает? .. Зачем?! Он рушит этим все! Он убивает… Убивает этим Эл… — Лайт? Все хорошо? — имя Хигучи написано, осталось лишь подождать. — Да, нормально. Я устал, скорее бы домой. — Боюсь, у нас сегодня долгая ночь. — Ты прав. Рюдзаки, я… Ты говорил, что я не честен с тобой, что ты имел в виду? — Лайт, не сейчас. Поговорим потом. — Эл вдруг дергается и ошарашено смотрит вперед, наблюдая за тем, как Хигучи, изворачиваясь в руках полицейских, умирает. — Вот же… Хигучи мертв. Как и ожидалось, приехав в штаб, спать никто не собирался. В руках у них тетрадь смерти, самое удивительное оружие за всю историю. Они вертят тетрадь, читают правила и глупые предупреждения, а Лайт, зевая, сидит за компьютером. -Выходит, Амане и Лайт не преступники! Здорово! Они были под наблюдением пятьдесят дней. Будь они Кирами, они бы погибли! — Подытожил радостный Мацуда, прочитав предупреждение, написанное Рюком, а Лайт лениво кивнул. Как же легко их обмануть. — Я приношу извинения. Теперь я могу снять наручники. Что ж, продолжим завтра. Думаю, мы все ужасно устали. — Прощается Эл и отправляется в свою комнату, утаскивая за собой Лайта. Когда они оказываются в комнате, Ягами наконец падает на кровать, устало закрывая глаза. — Ты выглядишь очень расстроенным, Лайт - кун. Что-то не так? — вертя в руках ключ от наручников, спрашивает Эл. — Я не хочу открывать наручники, не хочу уходить. — Ты все спрашивал, в чем ты был не честен. Честен ли ты по отношению к Мисе? — Ты догадался? Я не люблю ее… — зачем скрывать, если Эл уже всё знает? — Тогда почему вы вместе? — Рюдзаки залез на кровать с ногами и садясь по-турецки, с интересом глядя на Лайта. — Я не знаю… — Да, я тоже! — раздраженно бросил детектив, спешно открывая наручники. Теперь Лайт свободен. — Можешь идти, Лайт-кун. Ты не Кира, я знаю. — Я не хочу уходить! — Лайт вновь не выдерживает. Одним резким порывом он садится на кровати, зло глядя на детектива. Прогоняет? Почему? — Говоришь, я не честен с тобой? А ты? Ты честен со мной? Правда хочешь, чтобы я ушел? — Нет… Я не хочу, — Эл хватает его за рукав, будто боясь, что он уйдет и тихо говорит, — Лайт, останься… Лайт с радостью выполнит эту просьбу. Останется настолько, насколько это возможно. Ягами опрокидывает Рюдзаки на кровать, а затем нежно целует его в губы. Сегодня он позволит ему? .. — Ты ревновал меня к Мисе? — Да, — коротко отвечает Эл, внимательно глядя на Лайта. — Я люблю тебя, — от собственных слов Ягами сделалось ужасно больно. Он не лжет, но это равносильно лжи. Он Кира, он тот, кого Эл всей душой ненавидит, а Эл тот, кого Кира всей душой хочет убить. Но правда ли все это? Действительно все так? — Эл, Рюдзаки, Рюуга, Эральд Коил… Я не знаю твоего настоящего имени и мне не надо! Мне нравится называть тебя Рюдзаки … — искренне улыбается Лайт. Он счастлив от того, что Рюдзаки сейчас в его объятьях, от того, что он может целовать его, столько, сколько душе угодно. Ему совершенно все равно, будет Эл подозревать его или нет. Он не любит Мису и никогда не любил, Лайт хочет, чтобы Рюдзаки знал это. — Я тоже, — детектив притягивает голову Лайта, нежно касаясь его губ, — Я люблю тебя, Лайт-кун… Я действительно рад, что ты не Кира, — шепчет Эл прямо в губы, утягивая Ягами в поцелуй. Сладкий, как всегда, чуть горьковатый от выпитого недавно детективом кофе, одуряющий поцелуй. Лайт сжимает в руках простынь, так, что белеют костяшки пальцев. От боли, бессилия. Эл не должен знать… Ягами продолжает целовать Рюдзаки, проникая языком вглубь его рта, исследуя его. Рука скользит под майку детектива, поглаживая нежную кожу, скользит вверх. Эл не собирается его останавливать, и лишь обхватив шею Лайта руками, прижимается к нему еще больше. Ягами разрывает поцелуй и спускается к шее, проводя по ней языком, от чего Рюдзаки возбужденно выдыхает. Юноша, обхватывая Лайта ногами, скрещивает их за его спиной, и прижимает к себе. Дыхание давно сбилось. Целуя тонкую ключицу, Лайт слышит, как быстро бьется сердце Эл, он чувствует его возбуждение. Какой же он прекрасный… Его гениальный детектив… На этом теле так и хочется оставлять яркие отметины, чтобы они еще долго служили его милому Рюдзаки напоминанием. Не в силах сдержаться, Лайт прикусывает ключицу, слышит негромкий вскрик и вновь возвращается к шее, целуя, вылизывая, оставляя отметины на нежной коже. — Увидят же! — пытается возмутиться Эл, но Лайт лишь смеется. Он и хочет, чтобы увидели. Рюдзаки ведь его и ничей больше. — И пусть. Детектив собирается еще что-то сказать, но Ягами, не дожидаясь фразы, затыкает его рот поцелуем, рукой надавливая на выпирающий бугорок на штанах. Эл коротко стонет в поцелуй, зарываясь в волосы Лайта пальцами, и легонько сжимая прядки. — Лайт… — имя парня звучит так жалобно, что Ягами просто не может не стянуть с детектива майку, приступив к джинсам. Вскоре одежда Рюдзаки валяется где-то на полу, а он полностью обнаженный дрожащими руками пытается справиться с пуговицами на рубашке Лайта. Ягами, наблюдая за тщетными попытками детектива, скользит рукой по его впалому животу. Эл, прикрыв глаза, возбужденно выдыхает, с силой дергая за пуговицы. Рюдзаки заканчивает с пуговицами прежде, чем Лайт успевает добраться до его соска. Ухмыляясь, Лайт смотрит, как детектив скидывает с него рубашку. Любуясь его телом, он ведет пальцем от плеча до пресса и спускается к ремню брюк. Пока Эл расправляется с ремнем, Лайт все же доходит до соска, слегка сжимая его пальцами и наблюдая, как Рюдзаки, выгнувшись, протяжно стонет. Брюки благополучно позабыты, Эл сейчас не до них. Лайт, склонив голову, прикусывает один из сосков, а другой терзает пальцами, то пощипывая, то поглаживая, вырывая из детектива все новые и новые стоны. Рюдзаки сходит с ума от ощущений. Невозможно сдержать вскрик, когда Лайт одновременно посасывая один сосок, легко царапнул второй. Удовольствие, смешанное с легкой болью… Эл просто сходит с ума. Такого с ним еще никогда не было. На самом деле Эл девственник, но Лайту не обязательно об этом говорить, он догадался и сам. — Лайт, хватит… Я сейчас сойду с ума, — хрипло шепчет Рюдзаки, пытаясь все же разобраться с ремнем. — Что в этом плохого? — Я хочу тебя, Лайт. От таких слов Ягами напрочь снесло крышу. Впиваясь в губы Эл, парень убирает руки детектива от своего ремня, иначе он бы еще долго возился. Секунда, и ремень щелкает. Брюки Лайта вместе с нижним бельем летят к одежде Эл, хотя, Ягами не уверен, что попал. Какая вообще разница? Лайт на секунду замирает, задумавшись. У него уже был опыт с мужчиной. Конечно, тогда все произошло по чистой случайности и Лайт мало что из этого помнит, но одно он знает точно. Рюдзаки нужно хорошо растянуть и подготовить для себя, для этого им нужен хоть какой-то крем. Лайт не успевает ничего спросить, как Эл, извернувшись, достает из тумбочки тюбик смазки. Так он подготовился? Кира усмехается и не удерживается от вопроса: — Откуда? — Секрет, — с этими словами детектив протягивает ему тюбик, и, пошло облизавшись, призывно раздвигает ноги. Лайт устраивается между них и замечает, как Эл, покраснев, отводит взгляд. — Не время смущаться, Рюдзаки, — нежно шепчет парень. Выдавив на палец немного смазки, Ягами целует детектива, тем самым отвлекая от пальца, медленно проникающего в тело детектива. Эл немного морщится, но пытается расслабиться, за что Лайт мысленно ему благодарен. Когда Рюдзаки, расслабившись, полностью отвлекается на поцелуй, Ягами, погладив чувствительные стенки, проникает вторым пальцем, от чего Эл, вздрогнув на секунду, сжимается, но тут же пытается расслабиться. Детектив целует Лайта, чувствительно кусая его губы. Чувствуется привкус крови, но Кире все равно. Если так легче, пусть. Эл, привыкнув к пальцам, перестаёт терзать губы Лайта и теперь нежно зализывает ранки. Остался последний палец. Уж лучше хорошо растянуть, чем причинить Рюдзаки боль. Пока Эл нежно целует его, Лайт, аккуратно добавляет третий палец, стараясь причинить парню как можно меньше боли, но детектив выгибается и шипит: — Больно… Как бы Лайт ни старался, Эл все равно будет больно. Пусть он немного и смягчит боль, но полностью ее убрать не сумеет. С неприличным хлюпаньем он вытаскивает пальцы. Рюдзаки болезненно кривится. — Прости… — Все нормально, Ягами-кун, — Эл кивает, будто бы разрешая войти в себя. Лайт размазывает смазку по своему члену, попутно посасывая сосок Рюдзаки, второй рукой поглаживая его член, от чего детектив приглушенно стонет, прикрыв глаза. Лайт начинает аккуратно и медленно входить, пытаясь сделать это менее болезненно. Отвлекая Эл от неприятных ощущений, он поглаживает его член, сжимает пальцами соски, нежно целует и постепенно Рюдзаки, растворяясь в этих ощущениях, расслабляется и, забывшись, тихо стонет. Лайт начинает медленно двигаться, пытаясь вспомнить, что нужно сделать, чтобы доставить как можно больше удовольствия партнеру. Пока он вспоминает, Эл сам начинает подаваться вперед, ускоряя движения. Боль отошла на второй план и в какой-то момент это начало приносить удовольствие. Заметив это, Лайт одним легким движением переворачивает детектива, ставя в коленно-локтевую позу. Ягами делает толчок и вдруг замирает, слыша, как Рюдзаки, вскрикнув, протяжно стонет, утыкаясь в скрещенные руки. — Еще… — тихо просит Эл. Ягами не видит, но чувствует, что детектив наверняка краснеет.. Как можно отказать в такой просьбе? Лайт начинает двигаться, сходя с ума от Эл. Он такой узкий, жаркий и до дури волшебный. Рюдзаки, совершенно не сдерживаясь, стонет в полный голос, двигаясь навстречу и, комкая в пальцах простынь, в слишком приятные моменты коротко вскрикивая. Ягами чувствует, что скоро кончит, да и детектив на пределе. Толчки становятся короткими и резкими, а стоны Рюдзаки еще громче. Как бы их не услышали. А впрочем, все равно! Лайт обхватывает член Эл и делает пару движений, и Рюдзаки, громко вскрикнув, кончает, падая на подушки и тяжело дыша. Кира следует за ним, едва успевая выйти из детектива, и ложится рядом, обнимая и притягивая к себе Эл. — Лайт-кун, я люблю тебя… Только обещай не врать мне, — шепчет Рюдзаки на ухо Ягами. — Обещаю, — врет Кира и уже нарушает обещание. Увы, это единственное, что он не может выполнить. Кира впервые увидел, как детектив улыбается. Так счастливо, безмятежно, по-детски наивно… Счастье. Ничто, казалось бы, не может нарушить его. — Убийства начались снова! Преступники умирают! — Неожиданно донеслись крики. Черт! Черт! Миса уже приступила к плану! Лайт не успел поговорить с ней вчера, стоит сделать это как можно скорее или будет слишком поздно. — Странно… Это начало происходить после того, как мы отпустили Мису… — Рюдзаки, она здесь не причем, — Лайт слышит свой голос будто бы издалека, словно это говорит не он. Но он и в правду не желает Мисе смерти, просто нужно это остановить прежде, чем они обо всем догадаются. Прежде, чем все случится. Эл раздраженно дергает плечами и безразлично бросает: — Не стоит ее выгораживать, — Рюдзаки вновь обижен. Как глупо! Лайт ведь сказал, что не любит ее. К чему вся эта ревность? Черт, срочно надо найти Мису… Или лучше всего сказать Рем. Точно! Бог смерти. Оглядываясь по сторонам, Лайт не может найти Рем. Она не такая уж и маленькая, чтобы ее не заметить. Куда она ушла? Неужели… Она обо всем догадалась?! Это не должно было случиться так быстро. Нельзя медлить, но если он уйдет прямо сейчас, то станет главным подозреваемым? Чуть подождать… Ягами тщетно пытается дозвониться до Мисы, но глупая девчонка не поднимает трубку. Если подумать, Лайт не очень представляет, где она сейчас находится, а времени в обрез. В тщетных попытках дозвониться Мисе Лайт не замечает, как Эл покидает постель и успевает одеться. — Выглядишь взволнованно. Встретимся на крыше? — бросает Эл, выходя из комнаты. Нет-нет… Только не сейчас! Черт, неужели нельзя подождать? Миса не поднимает, что же делать? Наспех одевшись, Кира бежит на крышу, надеясь, что у Эл ничего важного. У него нет времени на разговоры. Лайт видит Рюдзаки стоящим под косыми каплями дождя. Детектив задумчиво смотрит вверх. Вот же глупый! Простудится! Ягами заключает Рюдзаки в объятья, утягивая его под крышу, и недовольно бубнит: — Заболеешь же, зачем ты меня звал? — Хотел поговорить, а тут дождь… — Пошли в комнату, я тебя вытру. Детектив сидит на кровати, наблюдая, как Лайт быстро выуживает из шкафа полотенце и, подходя, начинает вытирать его волосы. Такие мягкие… Но не время отвлекаться, нужно спешить. — Так о чем ты хотел поговорить? — Забудь, все хорошо… Ты, видимо, куда-то спешишь? Ягами ругается про себя. Он потерял столько времени просто так. — Да, есть одно дело. Я ненадолго. Не волнуйся, я не к Мисе. Который раз он врет Рюдзаки? — Я и не волнуюсь. Я тебе верю, Лайт. Ты ведь обещал не врать. — Эл вновь улыбается, так же искренне и наивно, привстает и быстро целует Лайта, заставляя его усмехнуться. Как мило… В душе ужасно больно. Он ведь обещал не врать. Но значит ли его обещание что-то? Рюдзаки верит ему, не смотря ни на что и от этого ещё больнее. Кира хочет поцеловать Эл в ответ, но детектива отвлекает зазвонивший телефон. Аккуратно сложив полотенце, Лайт собирается выбежать из комнаты, но вдруг слышит: — Отлично, что она вернулась. Да, я все понял. Сейчас спущусь. — Кто вернулся? — Бог смерти, кажется, ее зовут Рем? Пойдем, важные новости. — Я… Я должен спешить. — Лайт, куда ты? — тихо спрашивает Рюдзаки, недоверчиво глядя на Ягами. Кире срочно нужно увидеться с Рем. И это дело нельзя откладывать. — Никуда. Я спускаюсь вниз, — быстро отвечает парень. Лайт со всех ног бросается вниз, в главную комнату их штаба. Прибегая, он оглядывается по сторонам, и, не обнаружив Рем, устало выдыхает: — Где бог смерти? — Только что был тут. Что-то произошло? — Все хорошо, Мацуда, — отмахивается Лайт, дожидаясь, когда явится Рюдзаки и объявит им важную новость. Тогда он со спокойной душой отправится искать Рем, но где? Он и предположить не может, куда делся бог смерти. Наконец является Эл, лениво подходя к своему месту. Кажется, они получили разрешение на использовании тетради? Так Эл хочет испытать тетрадь смерти? Неужели не верит в ее силу или… Или может, он вновь что-то заподозрил и хочет проверить предупреждения, написанные в конце тетради? Лайту следует быть осторожнее, но сейчас есть дело куда важнее. Если он не поторопится… — Рем, стой! — кричит Кира, заметив отражение бога смерти в стекле, но Рем исчезает, будто ее и не было. Черт! Черт! — Лайт, что случилось? Пусть идет. — Но… Но разве не подозрительно, что она вечно уходит? — Да но… Что мы можем поделать? Ягами продолжает озираться по сторонам, пытаясь найти Рем. От этого сейчас многое зависит. От этого зависит жизнь самого дорого ему человека… Жизнь Рюдзаки. — Я обязательно найду и раскрою Киру, — обещает Эл и Лайт прекрасно понимает, что это конец. Но вовсе не ему… Не Кире. Он тихо подходит к стулу, на котором устроился Рюдзаки и, склонившись к его уху, шепчет: — Я люблю тебя, Эл. Детектив удивленно распахивает глаза, недоумевая от неожиданности. К тому же Лайт назвал его Эл… Так неожиданно. Рюдзаки собирается шепнуть на ухо, что тоже его любит, но не успевает. Комната вдруг озаряется красным светом. Тревога! — Что это значит? — кричит Мацуда, испуганно озираясь по сторонам. — Ватари? — взволнованно вглядываясь в монитор, зовет Эл. Вдруг все изображения на мониторах сменяются белым экраном с черной надписью. — Данные удалены?! — С Ватари беда. Я просил его удалить все данные, если что-то случится, — поясняет Рюдзаки, оглядываясь. — Но что могло случиться?! — Бог смерти еще не вернулся! Лайт был прав, не надо было его отпускать. Эл бросает короткий взгляд на Лайта и Ягами сразу понимает, что он догадался. Лайт ведь больше всех переживал за бога смерти. Ягами Лайт — Кира. Секунда и Эл вздрагивает. Лайт видит, как его пальцы, сжимающие ложку, роняют ее, а сам детектив падает на пол. Кира не в силах стоять больше на месте, ловит Рюдзаки, вместе с ним падая на пол. Что он натворил?! Что же он… Лайт слышит крики где-то за спиной, но не в состоянии разжать пальцы, обнимающие Эл, оторвать взгляд от побледневшего лица и черных глаз детектива. Он склоняется к его лицу и только, чтобы слышал Эл, быстро шепчет: — Я… Не сдержал обещания. Я врал. Я Кира… — Я всегда это знал… — на последнем издыхании шепчет Эл. В его глазах нет ненависти или злобы. Только бесконечная грусть, боль и страх. Страх потерять его? В уголках темных глаз слезы. Рюдзаки закрывает глаза и по его щекам скатываются тонкие ручейки слез. Он мертв.

***

С тех пор все пошло не так. Лайт перестал быть настоящим Кирой, он лишь был жалким его подобием. Он больше не хотел им быть. Ягами больше не желал карать преступников, он больше не желал быть богом нового мира. Убив Эл почти своими руками, Лайт потерял все чувства. Он потерял смысл жизни. Может, именно поэтому он тут? Умирает, истекая кровью. Он давно сошел с ума. Виной тому был Рюдзаки или тетрадь? А кто был для него дороже? Цель или любовь? Если бы он тогда не колебался… Смог бы он спасти Рюдзаки? По щекам Киры текут тонкие струйки слез. Надо же… Он еще может плакать… Лайт не помнит, когда он плакал в последний раз и плакал ли вообще когда-нибудь? Ягами хочет вытереть слезы, но он просто не в силах. Он умирает. Слезы продолжают течь, потому что он вспоминает Эл. Лайт на самом деле любил его. По-настоящему, даже после смерти, не в силах забыть. Все это время он жалел. Жалел о том, что не успел, что врал, что стал Кирой. Что осталось у него от Эл? Он не знает его настоящего имени. И пусть. Он сам виноват. Обещания для него ничего не значили… От Эл осталось только воспоминания о тех ночах, что они провели вместе, скованные наручниками, о той жаркой, полной безумия и страсти ночи, о тех немногочисленных поцелуях, воспоминания о бархате его кожи, о шелке волос и о темных глазах. От Рюдзаки осталась только записка. Записка, состоящая из двух предложений. «Я сошел с ума. Я по прежнему люблю тебя, Кира» Он знал, что Лайт Кира, он знал, что умрет и что Ягами врет ему на каждом шагу и любил… Да… Эл любил. Они оба психи. Они оба боролись, каждый за свою идею, но они оба погибли. Как глупо. Жаль, что не вместе. Лайт больше никогда не встретится с Рюдзаки. Дорога в рай и ад ему закрыта. Ягами уверен, Эл в раю, да и все равно. Он ведь Кира. Лайт смотрит на полыхающий закат и устало закрывает глаза, как когда-то закрыл Рюдзаки. Ему и правда стыдно. Стыдно за все, что он сделал, но жалеет ли он? Возможно… — Люблю тебя, Эл… — шепчет Лайт, чувствуя, как последние силы покидают его. На руках кровь, на губах счастливая и умиротворённая улыбка, на щеках слезы, в голове Эл. Все нормально. Он был счастлив. Другого конца быть не могло. Он ведь Кира… И это его самый главный грех…