Он - Дракон... Настоящий!

- Ты — дракон, мой милый? - еще раз улыбнулась невысокая, слегка полноватая седовласая старушка.       Она легко закинула свою ногу на ногу и теперь азартно покачивала ею, глядя на злющего внука и насупившейся девушке, которая обвинения кидала в парня не меньше, чем он в нее. Оба были злы до невозможности. - Бабуль, тебе кажется это все веселым?! - сжал кулаки, пытаясь выпустить накопившейся пар, Матвей. - А разве, это не смешно? - Нет! - Да? Жаль, - пожала плечами и отпила глоток своего восхитительного ромашкового чая бабушка парня. Уля вздохнула: семейка — лучше не придумать! И где она так накосячила?! - Бабуль, скажи нам, что теперь делать?! - уже едва не подскакивал с места Матвей. Пламя вновь взвивалась в нем вверх, собираясь в смертоносный вихрь. - Вот сейчас я полностью с ним согласна, - поддержала его Ульяна.       Она взглянула на пожилую даму, думая, что та сейчас просто кивнет и все окажется проще простого. Но в этом месте всех ожидал большой сюрприз: - Ничего. Исправить это невозможно! - Бабушка! - вот теперь Матвей не сдерживался — вскочил и забегал по просторной гостиной, где они сидели втроем. - Зачем ты мне рассказала тот стих? Зачем?! Я теперь стал чудовищем! Урод, который в один миг лишился всего в своей жизни, что так долго пытался выстроить! И все это из-за нее! - повернулся он в сторону своего врага — Ульяны. - Сам дурак! - даже и не подумала она испугаться — устала. - Если бы ты не брякнул его на весь мир и его бы не поставили в фильм, то я бы не встретилась с таким психом как ты! Идиот! - Бабушка, и ты говоришь, что вот эта девчонка — душа и сердце моего дракона?! Да он, после всего этого, извращенец! - окончательно вышел из себя парень. - Матвей, родной мой, сходи на кухню и завари нам всех свежего чаю. Не мешало бы всем успокоиться. - Но, бабушка...! - Матвей!       Ульяна увидела, что улыбка и невинный взгляд у женщины пропал разом. Она выглядела теперь серьезной и уверенной в том, что она правит положением вещей. И Ульяне хотелось тоже поверить в этот факт. - Я вернусь очень быстро. И мы с тобой договорим! Обязательно! - рычал высокий брюнет. Волосы бились о его лицо, глаза лихорадочно горели пламенем. Он не мог никак успокоиться.       Может быть бабушка и права: ему нужен чай, чтобы успокоить свои нервы.       Парень пулей вылетел в коридор, удаляясь в конец коридора, где была кухня. - А теперь ты, - развернулась тут же женщина к Ульяне. Та вздрогнула и плотно сжала колени от нервозности. - Ульяна, ты должна кое-что знать, пока нет Матюши. - Кого? - глупо захихикала девушка. - Матюши?! Этого верзилу с грозным голосом зовут Матюшей?! - истерика подкатывала к Уле, готовая перейти в дикий ржач. - Не об этом. Сама решишь как его звать. Я хочу сказать о другом. Я соврала внуку о том, что нельзя уничтожить дракона внутри себя и стать обратно лишь человеком. - Что это значит?       По позвоночнику Ули пробежал холодок, заставляя двигать лопатками — ей стало неуютно сидеть в этом теплом небольшом домике на окраине города. - Как я уже говорила раньше: девушка, на чей зазыв откликнулся дракон, - это его душа и сердце, то убить его можно лишь уничтожив их. Если внук захочет убить в себе дракона, чтобы стать вновь простым человеком, то ты умрешь, моя дорогая. Помни об этом. Тебе придется умереть ради того, чтобы Матвей жил своей жизнью.       Ульяна выдохнула. Она и не заметила, что перестала дышать, впитывая каждое слово женщины. - Как же так?! - Я не скажу этого ему. Ты будешь вольна выбрать свой путь. А Матвей... он либо примет себя настоящего, либо предпочтет огородиться от этого и забыть как страшный сон. - И что же мне делать? - шепотом, который переходил в хрип, спросила ее Уля. - Постараться понравиться не только дракону, но и человеку. - Что?! - Только такой исход видится мне, - поднялась со своего кресла женщина. - к сожалению. Вы — взрослые люди, ищете выход там, где вы нашли вход!       И легким шагом направилась на кухню, где уже гремели вовсю чашки.       Кажется, внук не умел заваривать душистый чай!       Ульяна чувствовала как вся ее жизнь, она сама и все планы летели к чертям.       «И что делать?!» - оперлась подбородком на руки девушка. Глаза казались бесцветными: вся надежда, что была в них, уже потухла.