Часть 15
2 февраля 2016 г., 12:46
ROV Вика
Противное солнышко упрямо бьёт в глаза, не давая хорошенько выспаться после сумасшедшей во всех смыслах ночки. Сознание нехотя, словно из-под пинка возвращается на место, выплывая из блаженно-расслабленного царства Морфея. Осторожно устраиваю себе утренние потягушечки и вдруг, резко распахнув возмущённо-слепые ещё глаза, едва ли не подпрыгиваю, принимая сидячее положение. Мэри… Взгляд испуганно метнулся ко второй половине спального ложе, вполне естественно оказавшегося пустым. Как же так? Я отчётливо помню, что очень крепко обхватила её руками за талию, да ещё и ногой припечатала на всякий случай прежде чем заснуть. И вот, пожалуйста вам! Её нет. Ну что мне надо было привязать эту противную девчонку что ли? Блин… Следующий раз так и сделаю! Вспомнив её ночные посиделки на холодном кухонном полу, сваливаюсь с кровати почти в буквальном смысле этого слова, потому что мои ноги напрочь запутались в сплетённом коконе из одеяла и шёлкового покрывала. Чертыхнувшись про себя и с трудом, но выпутавшись наконец, пулей несусь на кухню, но уже в коридоре торможу, отчётливо понимая — её там нет. Как последняя идиотка ещё на что-то надеясь, открываю по очереди двери в ванную комнату и туалет. Чуда, конечно же, не происходит. Мэрилин нигде нет, а я с тоской и отчаянием понимаю — в своей квартире я нахожусь одна. Блять… Не надо было всё откладывать до утра! Вот, где она теперь? И, что, вообще, произошло с ней ночью? Ночью? Да нет… Такое чувство, что она была не в себе ещё когда только заявилась ко мне, возникнув призрачным, но таким желанным видением поздним вечером на пороге моей квартиры. Хочется закрыть глаза и завыть в голос от безумной досады на саму себя. Ну почему, почему ты, Вика, сразу всё не выяснила? Ну или хотя бы ночью, после этих её долбанных «посиделок»? Ты же видела и догадывалась, что у неё что-то явно не так. Нет. Предпочла не слышать, не замечать, остаться слепой и глухой. Ну так же проще и легче! Девочка сама пришла, сама предложила секс. Действительно, чего заморачиваться-то?! Браво, Вика! Поделом тебе, собственно… Так. Стоп. Ну и чего ты заводишься раньше времени? Да мало ли, какие у неё могут быть неотложные дела? Вот сейчас раздастся звонок, и она с этим её крышесносным для меня акцентом всё объяснит. А ты тут уже панику развела! Слегка успокоившись, всё-таки дохожу до кухни и, всё ещё погружённая в свои мысли, включаю чайник. Поворачиваюсь к окну и подставляю лицо радостно шпарящему на всю катушку, но уже совсем холодному осеннему солнцу. Взгляд непроизвольно зацепляется за клочок бумаги на столе. О, записка! Ну вот! А ты переживала. Мэри тебе даже пару строчек написала. Делаю несколько шагов и спотыкаюсь, точно наткнувшись не незримый барьер… От записки веет холодом! Чёрта с два в ней написано о том, что Машка ушла в магазин и вернётся через пару часов. Так и застываю с поднятой рукой, не решаясь прикоснуться к этому вырванному из блокнота листику бумажки, словно он весь пропитан ядом, и едва я дотронусь до него, непременно, в тот же миг умру. Громко щёлкнув в тишине выключателем, электрический чайник вывел меня из ступора. Посылаю к дьяволу все свои предчувствия, делаю ещё шаг и, решительно тряхнув при этом головой и отбросив распущенные волосы на спину, всё-таки беру записку в руки, по ходу обругав себя последними словами за дурацкую трусость. Первое, что бросается в глаза — это смешные ошибки, резанувшие слух и корявый, точно у первоклашки, почерк. А вот смысл доходит далеко не сразу… Вернее, мозг-то принял и даже усвоил информацию, вот только внутри меня, где-то в самых глубинах моей души, наверное, всё сжалось в тугой упрямый комочек и яростно противится случившемуся факту! Нееет! Она не могла так поступить со мной! Ну, как же? За что? Ладно, допустим есть «за что». Но… Она не такая! Мэри не стала бы так низко и подленько мне мстить! «Откуда ты знаешь, какая она? Ты ж её сперва только по телеку видела, а потом вы молча трахались!» — вякнуло Подсознание. «Что, образ миленькой девочки, в которую ты была влюблена совсем не соответствует действительности?» — вторит ему противный Мозг. И только одна Душа отчаянно вопит: «Она не такая! Верь своим ощущениям. Ты же чувствуешь это, Вика!» «Ты же любишь её уже почти два года. Безнадёжно любишь… А разве можно сомневаться в том, кого любишь?» — уже совсем неожиданно поддержало болезненно сжавшееся Сердце. А я сама, застыв памятником посреди кухни, вдруг поняла, что… Мне уже точно пора звонить в 03! Причём, оочень срочно… Пока сама с собой не подралась нахер! Интересно, вот это шок на меня сейчас так действует? Я думала, что буду рыдать и биться в истерике, когда только прочла записку. Ан нет. Стою и… Миленько так сама с собою веду умную беседу. Ууу… Всё! Мне срочно нужно кофе! Находясь в той же полу шоковой прострации, выпиваю чашку бодрящего напитка и возвращаюсь в комнату. Никаких особых дел у меня сегодня нет. Подхожу к окну и беру в руки сотовый, набирая свою личную «службу спасения», а именно — домашний номер. Муж уже после второго гудка снимает трубку, а я вдруг совершенно отчётливо понимаю, что совсем не хочу его слышать! Не то, чтобы соскучиться, а даже банальные дежурные вопросы начинают меня неимоверно бесить. Хочется наорать на него и послать куда подальше. Положение спасает только родной голосочек Варюшки! Губы сами собой расплываются в счастливой улыбке. Вот по кому я безумно, просто дико скучаю, вот кого катастрофически не хватает рядом с собой! Моё маленькое личное солнышко! Мы болтали сегодня особенно долго, поговорив уже, наверное, обо всём на свете. Наконец сбросив вызов, совершенно опустошённая, будто из меня вдруг выкачали все силы, падаю на кровать, утыкаясь носом в подушку и… Тело словно прошибает разряд тока… Это ЕЁ подушка. Она ещё хранит запах моей рыжеволосой ведьмочки. Блять… Уже не моей… Кажется осознание случившегося догоняет вот только теперь! Зарываюсь носом ещё глубже в мягкий пух и понимаю — меня трясёт. Неимоверно сильно, словно в лихорадке или как при ломке. Ничего не могу с собой поделать! Совсем. Вот она — истерика… Не хочу всё это описывать, только успокоилась я ещё, ох как, не скоро. Когда совсем уже не осталось никаких сил. Сил, чтобы что-то делать и двигаться, одни лишь вялые мысли беспорядочно ворочались в голове, наводя там полный хаос. Солнечный денёк за окном уже сменил хмурый серый вечер. Скоро на суетливый и когда-то давно (кажется, это было в какой-то другой жизни!) родной город опустится уже и всепрощающая, милосердная ночь. Завтра съёмки Гот Зала, а мне надо как-то приходить в себя, чтобы выдержать. Хоть как-то справиться с присутствием Машки. Ох, Мэри, Мэри… Зачем ты так поступила, девочка? Я же абсолютно на всё готова была пойти ради тебя, глупая! Доснимались бы в этой грёбанной передаче и уехали куда-нибудь вместе. Не важно куда, главное — далеко, чтобы никто не узнавал нас и не тыкал пальцем. Вот, взяли бы Варюшку и умотали. Ой… Может, в этом всё дело? Может, она не переваривает детей? Потому что в плане эмоций и чувств Мэри не врала мне и совсем не притворялась. Ну, мне так кажется… Значит, была какая-то другая и очень веская причина того, что она сбежала! Нет, я допускаю, что раньше у неё был Шепс. Хм… Ну так и я тоже искренне думала, что люблю своего Ваську. А сейчас даже слышать его не хочу. Уж не говоря о том, чтобы видеть. А про что-то более — вообще лучше помолчу! Неет… Не Саша… Явно не он стал причиной её побега. А что, твою мать? То же мне «Элиза» нашлась! Я и не заметила, как злость и почти неконтролируемая ненависть начали разрастаться до немыслимых размеров, поднимаясь из самых глубин моего подсознания, безвозвратно и неотвратимо окутывая своей чернотой всё моё существо и, точно ядом, пропитывая Душу. Рыжая сволочь! Поигралась и послала?! Неет уж, милая, я завтра из тебя всю правду вытрясу! И больше ты этими дурацкими сказочками не отделаешься! Тоже мне, принцесса зачарованная нашлась! Вот с такими мыслями я наконец-то провалилась в долгожданный, беспокойный сон…***
Утром следующего дня подъезжаю на такси к зданию на Новой Басманной ещё не опаздывая, но уже в самый притык. Вроде и вышла раньше, а всё равно не успела нифига. Поднимаюсь на второй этаж и захожу в общую комнату, служащую раздевалкой и гримерной в одном лице. — Добрый день… — вежливо бросаю всем присутствующим сразу, слыша полусонные, вялые ответы своих коллег. Кроме одного единственного, который по вполне естественным причинам волнует меня гораздо больше всех остальных вместе взятых. Редактор Катя тут же подлетела ко мне и начинает стаскивать с меня куртку. Холодные руки обжигают кожу, когда её шустрые пальцы, прицепив маленькую коробочку к поясу моих брюк, уже проворно пропихивают маленький микрофончик под мою блузку. Катя невзначай касается тыльной стороной ладони неприкрытого бюстгальтером участка груди, а я дёргаюсь. Не знаю почему, но теперь мне просто до жути неприятны её прикосновения… Бросаю быстрый взгляд на отрешённо уставившуюся в одну точку Керро и… Блять… Поганые мысли тут же лезут в голову. — Кать, а ты всем помогаешь микрофон надевать? — задаю совершенно идиотский вопрос и понимаю, что от собственной глупости уже готова провалиться сквозь землю. — Всем, конечно! А почему ты спрашиваешь, Вик? Что-то не так? — улыбается лишь слегка удивлённая Катька, видимо, ещё и не такое слышала от моих шизанутых коллег. — Вот сегодня только вы с Мэри и остались. Она перед тобой только пришла… — Экстрасенсам срочно пройти в Гот Зал! — громко звучит из динамика на стене голос режиссёра, а Катерина подскакивает на месте и чертыхается. — Блин, мне же там надо быть, а я ещё… — с тоской глядя на последний комплект аппаратуры вздыхает наша редакторша. — Кать, давай я ей помогу, а ты беги. Мы сейчас быстро всё сделаем и придём… — невинно глядя в глаза, говорю расстроившейся было девушке и вижу, как она тут же с облегчением впихивает мне микрофончик и уже на полпути к двери бросает: — Только не задерживайтесь! Все наши коллеги послушным гуськом выходят из гримёрки, а я неспеша подхожу к уставившейся на меня через большое зеркало Мэрилин. Она наверняка прекрасно слышала весь наш разговор, но даже не поднялась с места. — Положи. Я САМА надеть его… — выдохнула Керро. — И тебе привет! — нагловато усмехаюсь в ответ. — Поднимайся. Живо! Или ты меня боишься теперь? Мэрилин, скривив губы и качнув в возмущении головой, встаёт со стула, делая шаг в мою сторону, но так и остаётся ко мне спиной. А я застываю в непонятках и лёгком шоке. На ней узкое, обтягивающее платье чуть выше колен. И куда тут цеплять эту чёртову коробочку?! — Платье расстегни… — спокойно командует рыжая зараза, быстро убирая длинные волосы со своей спины, а мне ничего не остаётся, как, задержав воздух, выполнить её указание. Собачка молнии послушно идёт вниз, открывая моему жадному взору прямую спину с чуть выступающими лопатками и… Отсутствием бюстика. ООО… Эта деталь одежды для тебя лишняя? Господи! Ну, как же хочется дотронуться до её светлой, даже на вид мягкой кожи, нагло поблёскивающей в распахнувшемся вырезе платья. Нехотя отрываю голодный взгляд от её спины и вопросительно смотрю на Мэри, мол, и что дальше? — Видеть вот эта защипка? Прицепи внутри платья, где быть пояс… — она передаёт мне эту коробочку. — Угу… А теперь надо тянуть его суда… Я сперва хотела было просто передать ей микрофон в руки, когда увидела, что «суда» — это в район груди, и только потом сообразила, что «тянуть»-то надо изнутри! Рука замирает в нескольких миллиметрах от её спины — я понимаю, что сделать это и не дотронуться до неё, у меня просто никак не получится! Слишком узкое и облегающее у неё платье. Набираю в грудь побольше воздуха и, ещё чуть отодвинув край стараюсь просунуть руку. Конечно почти тут же дотрагиваюсь до неё и ощущаю, как слегка вздрогнула Машка. Что такое? Тебе не всё равно на мои прикосновения? А чего тогда написала ту гадкую записку и съебалась от меня? Впрочем, выяснять это сейчас мне некогда, поэтому тут же грубо затыкаю сама себя. Нужно побыстрее повесить на неё этот долбанный микрофон, а то там уже итак ждут только нас двоих. Наверное… Рука, безбожно задевая кожу и заставляя Машку нервно подрагивать, уже подбирается к груди. А я снова торможу… Нет, ну ты нарочно что ли не надела бюстик?! Блять… Не знаю, как она себя чувствует, а меня лично уже потряхивает от возбуждения, от этой её безумной близости и запаха. Чёртова запаха, будоражащего кровь и выносящего, нахрен, последние мозговые извилины. И вот этого всего она почему-то решила меня лишить? Одним движением подаю ей этот малюсенький микрофончик и уже собираюсь убрать руку (честно-честно!!!), но… Не выдерживаю… Видимо, уже все остатки мозга сбежали от меня, потому что я резким движением свободной руки притягиваю Керро к себе, крепко прижимая к своему до предела возбуждённому телу, а вторая рука, так и не отправившаяся ещё «на выход», грубо и сильно сжимает её грудь. Мэрилин негромко вскрикивает, скорее от неожиданности, чем от боли и, дёрнувшись в последний раз, обмякает в моих уверенных руках, запрокидывая голову назад и… Да ладно? Чуть прогибаясь и ещё больше подставляясь под мою ладонь, прикрывает глаза. Словно сдаваясь и прекращая борьбу, так просто и тихо подчиняясь моим безумным действиям. Пиздец! Я сейчас трахну её прямо здесь и мне наплевать, что мы, блять, опаздываем и, что сюда могут войти в любой момент! Зарываюсь носом в её волосы и продолжаю мучить в своих тисках небольшую, но чертовски аккуратную и упругую грудь, уже буквально спустя секунды замечая нагло впившуюся в мою руку горошину. — Райдос и Керро немедленно пройдите на съёмочную площадку! — орёт на всю гримёрку противный басок режиссёра, выдёргивая нас из этой сладко-чувственной эйфории. Быстро убираю руку и отступаю на шаг, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, а Машка в буквальном смысле падает обратно на стул, пряча раскрасневшееся лицо в своих безбожно дрожащих ладонях. Кое-как совладав с расшалившимися не в меру гормонами, возвращаюсь и быстро застёгиваю молнию на её платье, с сожалением отмечая, как скрывается от моего хищного взора её бархатная кожа. Правда ещё остаются почти обнажённые руки. Да, блять, Вика, успокойся ты уже! — Даже не смей после съёмок съебаться! Надо поговорить! — резко бросаю всё ещё не пришедшей в себя Керро и едва ли не пулей вылетаю из ставшей почему-то тесной и душной гримёрки. — Где Мерлин? — тут же подскакивает ко мне Катя, стоило мне только появиться в коридоре перед резными дверьми в Гот Зал. Интересно, почему они почти все проглатывают букву в её имени? Ведь МэрИлин звучит гораздо лучше. Наша вечная русская спешка? — Сейчас идёт… — спокойно бросаю в ответ, а мой взгляд почему-то зацепляется за руки нашей редакторши. Мягкие, ухоженные, с аккуратным небольшим маникюрчиком… Стою и в полном шоке удивляюсь сама себе. Это с чего вдруг тебя стал интересовать чей-то маникюр и мягкость рук? И вдруг понимаю почему… Да потому, что этими самыми чудо ручками Катя надевала нам всем микрофоны! Смотрю не мигая на ладони и чувствую, как начинаю бешено злиться потому, что… Блять… Потому что эта рыжая сволочь даже лифчик не надела! Ей что, так пришлись по душе Катькины ручки? И чем, интересно, они лучше моих? Да. Стою и в буквальном смысле этого слова уже хочу всех поубивать нахер! И в первую очередь наконец показавшуюся в конце коридора Керро. Глубоко вдыхаю и отвлекаюсь на сам процесс съёмок потому, что… Да потому, что я хорошо прошла оба испытания и была бы совсем не прочь оказаться в Белом конверте! Тем более, что мои главные конкуренты с поиском висельника совсем не справились. Взыгравшая вдруг совесть тут же уколола сердце: «Ага, из-за тебя, между прочим, Машка его завалила!» Да. Знаю. Только… Мне не стыдно и не вякай тут мне! Надо будет — повторю свой фокус! Посмотрим на поведение этой рыжей сволочи сегодня вечером после съёмок. А то совсем уже девочка обнаглела! Ух ты! Конвертик мой! Стою и туплю, хлопая глазами и реально не зная, что сказать? Марат передаёт мне конверт вместе с фотографией, и я наконец отмираю, выдавливая из себя правильные, красивые слова и замечая боковым зрением, как дёрнулась от них Мэрилин, и не удержавшись, бросила едва ли не убийственный, быстрый взгляд в мою сторону…=. Что, девочка, не нравится тебе? Чего ты вздрагиваешь-то? Может, меня тоже всю трясло от твоей грёбанной записки? Остаток съёмок прошёл, как в тумане. Я усердно собиралась с мыслями, готовясь к тяжёлому разговору. Чего бы мне это ни стоило, надо вытрясти правду из этой противной девчонки! Я специально задержалась с одним из операторов, втолковывая ему про Духа Рода и что тот хочет передать своему внуку, ни сколько не сомневаясь, что Керро не посмеет сбежать. И нет, не потому что испугалась моего приказного тона, а просто слишком гордая, чтобы отступать и показывать слабину. Эта черта характера мне безумно нравилась в ней ещё два года назад, а уж сейчас, когда мне выпала такая честь лично пообщаться со своенравной девчонкой, я вообще, кажется, была на седьмом небе от счастья, вот только как-то неожиданно и слишком больно свалилась оттуда в один миг… — О чём ты хотеть говорить? — в лоб спросила эстонка, едва я успела переступить порог гримёрки. Я лишь успела обратить внимание на то, что мы остались одни и на…её наглую и презрительно-вальяжную позу. Мери сидела, закинув ногу на ногу, что естественно сильно сократило длину её юбки, выставляя на обозрение длиннющие ноги. Вся эта её расслабленность и полное, едва ли не пофигистское спокойствие тут же угнетающе подействовали на меня. Да она ещё и до полной, так сказать, кучи гипнотизировала меня своим фирменным, пристальным взглядом из-под слегка нахмуренных бровей. Твою мать, вся моя решимость и злость словно сквозь землю провалились от таких вот метаморфоз! Однако, быстро кое-как взяв себя в руки, я приступила к «беседе». — Что значит твоя записка? Почему вдруг ты так решила поступить? — глядя в глаза, задаю вопрос. — В ней быть всё написано… Наш отношения быть ошибка. Нам не надо больше встречаться… — всё так же спокойно повторила Мэри текст. — А причины… Тебе не надо их знать… — Да неужели?! — мгновенно вспыхиваю я. — То есть ты считаешь это нормальным? Потрахалась со мной, а как надоело — съебалась? Керро морщится от моих грубых слов, а мне пофиг. Это ты, чёртова кукла, вынудила меня всё это говорить! — Вик, что не понятно? У тебья семья есть, а у меня быть Саша. То, что мы делать тогда — это не быть правильно! Ну, как ты не понимать? — ни на тон не повышая голоса, втолковывает мне банальные истины Керро. Можно подумать, я без неё всего этого не знала! — Это понятно всё. Только не прячься за красивыми словами, Маш! Ты ведь не меньше меня хотела всего этого! Так, что случилось вдруг так резко? И не парь мне мозги со своим Сашкой! Ты про него и не вспоминала в моих объятиях! С чего вдруг всё так резко изменилось? — упрямо гну свою линию. — Вика, я тебя не понимаю… Чего ты от менья хотеть? Чтобы мы продолжить встречаться? Нет. Я поняла свой ошибка и не хочу терять Сашу! Что ты не понять? — чуть эмоциональнее говорит Мэрилин. — Ты мне нужна, Маш… Очень… Мне плохо без тебя! — поняв, что просто так я ничего не добьюсь, решаю пойти ва-банк! — Да. Я хотела бы, чтобы мы были вместе. Совсем. Жили и… Всё такое… Керро, кажется, находится в шоке от моих слов, потому что довольно долго молчит, а я стараюсь не мешать ей. Застываю и жду ответ. Меня обнадёживает одно — она не ответила сразу! Раз размышляет, значит шансы у меня пока ещё есть. — Долго? — не поднимая глаз, негромко вдруг спрашивает Мэри. — Чего «долго»? — совершенно ошалев, туплю я. — Долго ты хотеть быть со мной? — всё так же уткнувшись в пол, продолжает Керро— До финала? А что быть потом? Ты ведь уехать потом, да? К мужу, к семья… — Мэри поднимает голову и теперь пристально смотрит на меня. — А я? Что буду я делать? Ты об этом думать? Твой муж не знать ничего ведь, да? А Саша знает! Что мне делать потом? Первые слова звучали тихо, едва слышно, а в конце своей речи Машка едва не кричала уже, забрасывая меня вопросами-обвинениями. — Тихо-тихо! Со мной поедешь… Поверь, Питер ни чем не хуже Москвы. — выставляю руки вперёд в примирительном жесте, пытаясь успокоить разбушевавшуюся девушку. — В качестве кого я ехать? Любовница, да? Будешь тай… Тай-ком бегать ко мне, а потом под бок к муж свой? С ним спать, да? — ещё больше разозлилась Мэрилин, путаясь и с трудом подбирая слова. А я растерялась потому, что… Ну да. Ещё вчера я сама себе сказала, что могла бы всё бросить к чертям и уехать с ней на край света, а сейчас… Банально струсила. Не готова я сорваться и так резко поменять свою только-только наладившуюся жизнь. Вот смотрела сейчас ей в глаза и понимала — не готова… Как, к моему большому сожалению, отчётливо прочитала всё это в моём взгляде и Керро. — Надо понимать, разговор быть окончен? — грустно усмехнувшись, спросила меня Мэри. — Я не смогу без тебя! Ты нужна мне! — отчаянно, из последних сил выдавила я, как маленький ребёнок до последнего цепляется за рукав уходящей по делам мамы. Хоть и понимает, что бесполезно, но продолжает держаться мёртвой хваткой, как за последнюю надежду, а вдруг она передумает? Вот только никогда не бывает этого «а вдруг». Мэрилин сидела ещё какое-то время ссутулившись и низко опустив голову. Мне даже показалось на миг, что в зелёных изумрудах глаз промелькнули капельки слёз, но… Нет. Показалось потому, что, когда она всё же выпрямилась и резко вскинула взгляд, я дёрнулась и в испуге отступила на несколько шагов назад. Я уже много успела увидеть и даже привыкнуть к ней, но такого лицезреть ещё не приходилось. Она бывала разной: дерзкой, грубой, наглой. Но не холодно-презрительной и насмешливой, как сейчас! Губы эстонки скривила циничная, ледяная улыбка. Мэри встала и, выпрямившись, свысока разглядывала меня, как… Букашку под ногами… Раздавить или хрен с ней, пускай ползает? — А ты мнье — нет! — спокойно процедила эстонка, буквально убивая своим ответом. — Ты думать, что затащить меня в постель? Переживать и расстраиваться… Глупая, ты всё это время играла по мой правила! Ну давай, напрячь мозги, они ведь быть у тебя немножко… Это я усыпить тебя, это я обманула, когда сказать, что у нас с тобой всё было! А ты придумать, как тебе казаться, очень хитрый план… И, вуаля, я у тебя дома, да? Мне казалось, что Машка в прямом смысле слова убивала меня, припечатывая каждым новым предложением или вопросом, точно вбивала гвозди в крышку гроба. Моего гроба… Или нет. Не так. Гроба — это, когда уже умерла, а я ещё продолжала как-то дышать. Через раз, возможно, но пока ещё на что-то надеялась… А она и не думала щадить меня, спокойно и легко нанося хорошо рассчитанные и выверенные удары… Удары, не убивавшие меня сразу в один миг, а выполнявшие своё чёрное дело садистки медленно и постепенно. — Хочешь спросить, зачьем я всё это делать? — хитро прищурившись, продолжала Керро. — Я отвечу тебье… Да всё быть просто, Вик! Чтобы обезоруживать тебя! Твой энергетик быть для меня убийственна вначале. Это быть правда… — спокойно пожимает плечами эстонка. — А теперь у меня есть иммунитет против тебья! Секс быть прививка для меня. Ну, как от грипп… И всё! Ты больше не смочь мне помешать! Теперь ты понимаешь? Я ошарашенно опустилась на подвернувшийся мне очень кстати стул, потому что ноги больше не держали меня. Просто секс? Как прививка?! Иммунитет?!А я-то идиотка нафантазировала себе… Уехать, всё бросить. Только с ней… Мери словно вылила на меня ушат ледяной воды… Перед глазами всё плыло. Крепко, до боли обхватив себя руками, я молилась сейчас лишь об одном — только бы не упасть в обморок и совсем уж не опозориться перед ней! А Керро, подхватив свою куртку и сумочку, уже направилась на выход. В дверях обернулась, презрительно бросив: — Глупая! Ты и правда быть такой самоуверенный, что надеялась переиграть Лисицу?! И тряхнув копной рыжих волос, гордо удалилась… Я ещё долго сидела в полной прострации, будто выпав из реальности, а в голове обезумевшей птицей билась только одна мысль… Ненавижу… Как же я тебя не-на-ви-жу!
