Часть 26
26 февраля 2016 г., 22:28
ROV Вика.
Последнее, что мы снимали той ночью девятнадцатого, а точнее уже двадцатого декабря, были наши совместные пожелания с новым годом… Вернее, ведущий толкал речь, а мы стояли и пытались ещё хоть как-то улыбаться. Именно там мы оказались ещё раз все вместе. И да, между нами торчал этот Башаров, которого безумно хотелось выпихнуть нафиг, но она всё равно была совсем близко от меня. Последний раз ТАК близко… А потом они вместе с этим чёртовым Шепсом, всё так же взявшись за руки, под визги обожающих их не смотря ни на что фанов нырнули в недра такси и исчезли в мигающих разноцветными предновогодними огнями просторах улиц и проспектов Москвы. Всё! Моя сказка вдруг резко закончилась… Продолжаю улыбаться и праздновать свою победу, а мысли остались всё равно с ней, где-то далеко-далеко от всего этого шума и гама… Господи, как же хочется сейчас грохнуть об асфальт эту чёртову Руку и провалиться куда-нибудь нахрен. Ну или просто исчезнуть! А ещё лучше, повернуть время вспять и суметь поставить свои собственные мозги на место, чтобы мне никогда не пришла больше шальная мысль принять участие в этом долбанном шоу… Чтобы всё было, как прежде: только я, муж и наша крошечная дочка… У меня тогда было всё, что нужно для счастья: семья, ребёнок, любимая работа… Вот и нахрена, спрашивается, я сюда попёрлась? И да, вы удивитесь, наверное, а что же изменилось теперь?! Вот же он, муж, гордо стоит рядом и довольно улыбается. Ему безумно нравится, что я выиграла, льстит такое внимание к собственной персоне. Только, что же ты слышать ничего не хотел о моих способностях всего-то три года назад? Никогда не забуду с какой брезгливостью ты смотрел на мои ведьмовские принадлежности. А теперь ты мной, типа, гордишься, да? Извини, дорогой, но сейчас уже мне ненавистно твоё присутствие рядом. И всё из-за этой грёбанной лисички! На кой-хрен ты появилась в моей жизни?! Я теперь сама себе не принадлежу больше. Какая-то очень большая и важная частица меня уже навсегда, видимо, останется там, рядом с тобой. Хочется надеяться, что и ты найдёшь в своём сердце маленький закуточек для частички моей души… Единственное, что осталось ещё не зыблемо в этой моей реальности, это Варюшка… Тормошу мужа и прошу его уйти наконец отсюда поскорее. С явным недовольством, но он всё же соглашается. Господи, неужели мы дома?! Я устала, да, но больше всего на свете я хочу увидеть свою Варю и прошу его поехать в Питер прямо сейчас. Что? Устал? Сегодня мы никуда не поедем? Да иди ты! Куда хочешь! Хватаю документы и спустя всего полчаса уже пересекаю МКАД. К чёрту всё и всех… Иди ты к дьяволу, Москва! Здравствуй, Питер… Несколько часов, и я смогу обнять моего ангелочка! А Васька… Да пусть, как хочет развлекается в столице. Только без меня!***
Спустя неделю мой вернувшийся муж всё же сумел уговорить меня поехать в горы покататься на лыжах. Что ж, пусть будет экстрим! Может, это как раз то, что мне и надо, чтобы выбить нахер всю дурь из голову, чтобы хоть как-то попробовать забыть эти зелёные лукавые глазищи… И уже там, стоя на склоне горы и щуря глаза от неприятно слепящего солнца, ощущаю продирающий насквозь до самых костей ветер и с отчаянием понимаю — хрен! Фокус не удался! Ни чем и никогда мне не суметь выбить тебя из своего сердца. Тоска и безнадёга уже навсегда свили там себе уютное гнёздышко. А как тебе там, на Гавайях или Мальдивах? Или куда вы там собирались со своим синеглазым медиумом? Не икается, ведьмочка? Дни пролетали незаметно, в своей серой массе похожие один на другой словно День Сурка. В моей жизни сейчас есть только две вещи: работа — бесконечная и нескончаемая теперь череда приёмов — да моя дорогая Варечка, скрашивающая мои одинокие вечера. С мужем мы разбежались сразу после той самой поездки. Не развелись пока что, но уже и не живём вместе. Вася часто приходит к дочке, а я не мешаю. Она должна общаться с папой. Ребёнок не виноват, что мы как-то резко и быстро стали с её отцом чужими друг другу людьми. Иногда странный вопрос возникает вдруг в голове:, а была ль любовь у нас? Или же я просто хотела быть, как все? Как все выйти замуж, родить малыша и варить мужу щи, даже не особо задумываясь, а оно мне всё надо, вообще?! Я упрямо заставляла себя верить, что счастлива. Счастлива постоянно суетиться в заранее провальных попытках угодить во всём своему драгоценному супругу. Херовая из меня вышла жена, если честно, хоть на камеру мы тогда и сыграли полную идиллию. Ну никто же не знает, как порой хотелось надеть эту самую тарелку супа Васе на голову или стукнуть сковородкой… Не знает… И не узнает! Мы абсолютно для всех всё та же образцово-показательная семья, потому что муж не забывает пощёлкать фотиком, приходя навестить Варьку, и регулярно выкладывает снимки на моих страницах в инете… Звонок от одного из редакторов Битвы Экстрасенсов Катерины застал меня врасплох. — Вика, здравствуй! Месяца через полтора будут съёмки новых серий ЭВР. — как всегда, с места в карьер рванула наша неугомонная редакторша. — Я надеюсь, хоть ты-то не откажешься принять в них участие? А то с вашим шестнадцатым сезоном у нас полный крантец выходит! Зрители не простят, если никто из трёх финалисток не будет участвовать… — Буду конечно… — буднично соглашаюсь на продолжение шоу, а сама в тайне надеюсь, что снова повстречаю Машку. Нет нас, разумеется, не поставят вместе вести расследование, но… Хоть у меня, может быть, будет шанс ещё разок встретиться, перекинуться парой слов… Блять, ну и дошла же ты, Райдос! Просто увидеть, просто встретиться… Ну и пусть! Хоть так… Да, блин, я хочу ещё хоть одним глазочком снова посмотреть на свою рыжую лисичку. В вяло текущие мысли вдруг мерзким вирусом проникла та новость, что сообщила мимоходом Катерина… Стоп! Как это «никого не будет»?! А рыжие что, напару забастовку устроили? С кем же я там встретиться надеюсь тогда? — Кать, а что ни Кузнецова, ни Керро не будут участвовать? — изо всех сил пытаясь не выдать охватившего меня волнения, спрашиваю нашу редакторшу. — У Николь какая-то супер сложная операция, а потом и ещё не одна, так что она отказалась… — тяжело вздыхает Катя. — А до Мэрлин я уже больше двух месяцев не могу дозвониться. Как уехали они тогда с Шепсом в такси, так от неё ни слуху ни духу, блин! Полный игнор, представляешь? — Да… — выдыхаю в трубку, хотя даже не могу вообразить, чего такого у неё произошло, чтобы так вот реагировать? Взгляд сам собой тянется к синей стекляшке на столе… Ну нет! Она же адекватный человек! Чтоб так-то уж расстроиться из-за своего проигрыша?! А Катерина совсем, видимо, решила добить меня новостями из столицы. — Кстати, ты знаешь уже, наверное, что Шепс женится в эту субботу? Такая свадьба будет офигенная! Столько народу поназвали. Правда, многие, как я слышала, отказываются от приглашений… — перешла почему-то почти на шёпот Катя. — Особенно из вашего мира… Ну из экстрасенсов, я имею в виду… — Почему отказываются? — туплю я, откровенно не понимая, вроде, на финале эту парочку очень даже любили многие. — Да… Видишь ли, тут твоя старая знакомая Бантеева скандал ему устроила, вот народ и стремается теперь против неё переть… — вещает Катька. — Понимаешь, Мэри ведь у неё в любимицах числилась, хоть и не была никогда в ковене. А тут… Ну она и вломила ему… Ууу… Говорят, такой скандал был, эх, жаль, что я сама не слышала! — Погоди, Кать, я что-то уже ничего не понимаю… — или я офигеть как туплю, или Катя, блин, со своим косноязычием так выражается. — Объясни по-человечески, что случилось там у вас в Москве? — Ой, Вик, ну у тебя там мозги совсем уже атрофировались? — возмущённая моей тупостью, пыхтит Катюха, а я пропускаю откровенный «наезд» мимо ушей, только бы она уже нормально рассказала, что, да как… — Говорю же, Мэрлин уехала сразу после финала домой в Эстонию, я до неё не могу дозвониться до сих пор, а Саша как-то очень уж резко женится на какой-то своей блондиночке, вот ему половина сенсов и устроила что-то типа бойкота… Пиздец! Вот сейчас мои мозги точно вскипят! Мэри уехала? В Эстонию? Сразу после съёмок? Одна? И никто не может ей дозвониться?! Рука сама собой тянется к телефону… Не задумываясь, сбрасываю ещё что-то вещающую Катьку и, уже зарываясь с головой в «Контакты», когда меня посещает вполне разумная мысль, а что я ей скажу-то?! Ай, да не важно! Просто услышу голос и пойму, что она жива, здорова, что у неё всё хорошо. А мне большего и не надо уже ничего… «Абонент временно не доступен…» Ух… Наверное, каждый хоть раз в своей жизни хотел бы найти и собственноручно придушить обладателя этого мерзкого голоса! Не знаю, сколько раз ещё я набирала этот номер… Сотню? Тысячу? Глухо… Машка отказывалась выходить на связь. Уже не зная, что мне делать от внезапно охватившего с головой волнения за неё, залезаю в инет. Да, вы уже догадались, наверное, захожу на её странички в соц-сетях. И тут полный облом! Она последний раз была там аж 18 декабря. Одни только вопли вконец офигевших от горя фанаток, потерявших своего кумира. И всё! Не зная, куда бежать и что делать, заталкиваю подальше свою гордость и набираю Бантеевой. Этот энерджайзер всегда в курсе всех дел! Без неё, вообще, кажется, ни где и ни что не может произойти! Нет, меня не послали прямо сразу, а аж минуты через две только, смилостивившись предварительно сообщить, что у Мэри всё хорошо, что она жива и здорова, но не хочет вообще никого видеть и слышать. И это обстоятельство касается всех без исключения! Раздражение, злость и дикая обида накрывают с головой! А с тобой она значит поговорила, да?! Это вот только мне она хрен отвечает?! И лишь немного успокоившись, понимаю, что Натка, видимо, знает не только её телефон, но и кого-то из членов семьи, раз, как всегда, в курсе всего на свете. Ну ладно. Хоть так… А что ты, собственно, хотела? Чего хотела? А непонятно, блять?! Я же думала, что она сбежала от меня из-за этого Шепса! А выходит, что нет… Но тогда — почему?! Она же любила меня — я это чувствовала, но ушла… Почему, твою мать?! Ответ на этот вопрос я смогу найти только у первоисточника, так сказать. Снова зарываюсь в инет и выискиваю, как удобнее и быстрее добраться из Питера до этого самого Раквере в Эстонии. Спустя полчаса я уже выяснила, что быстрее всего будет, как ни странно, скоростным поездом, а не самолётом. В каком-то полубреду подрываюсь и несусь в комнату. Кидаю самое необходимое в небольшую дорожную сумку и тут вспоминаю, что билеты-то я так и не забронировала. Снова бегу к компьютеру… Мне уже не надо ничего искать — я намертво выучила и вбила себе в голову эту информацию так, что отлично помню всё наизусть… Скорый Поезд № 809Р «Санкт-Петербург — Таллин»: — отправление с Витебского вокзала в 18 часов ровно; — время прибытия в Раквере 21 час 26 минут; Время в пути 5 часов 26 минут… 276 км… Господи, каких-то пять часов и несчастные 276км между нами! И всё — Я ЕЁ УВИЖУ! И хрен ты от меня сбежишь, лисичка! Палец уже застыл над кнопочкой «ввод», а я вдруг начинаю соображать… Блять! А дальше-то куда?! У меня нет её адреса! Собираюсь снова звонить Бантеевой и отчётливо понимаю — она не скажет мне! С дикой, уже неконтролируемой злостью сгребаю всё в один миг со стола и сама тупо опускаюсь на пол посреди всего этого живописного бардака, пряча лицо в ладонях, и даже не слышу за своими всхлипами тихие шаги Варюшки. Дочка мягко положило свою ладошку на моё плечо, а я резко дёрнулась и вздрогнула от неожиданности. — Не плачь, мам, не пришло ещё время для твоего счастья! — Ты — моё счастье! — тут же нахожусь с ответом, быстро утирая слёзы. Я не привыкла, чтобы дочка видела меня слабой! Мама для неё всегда должна быть сильная! — Ага, я знаю. Только я не про себя… Любит тебя рыженькая тётя, не расстраивайся так, — совершенно серьёзно, чуть-чуть не выговаривая букву «Р» выдаёт мой жутко «взрослый» ребёнок. — Просто ещё не время вам быть вместе. Не торопи события! Вконец офигев, ошарашенно пялюсь на свою дочь! Это что ещё за заявы такие для ребёнка двух с половиной лет отроду? — Чего ты так смотришь на меня? — нахмурилась малышка, смешно сморщив носик. — Это тебе бабушка Зина передать велела! А ещё она злится, что ты давно к ней не ходила… — Зина?! — совсем ничего не понимаю… Неет! Этого не может быть! Никак! — И где же ты с ней… разговаривала? — У себя в комнате. Она часто приходит, когда ты целый день на работе, а мне скучно. Мы играем с ней… Она хорошая! Дальше я уже в пол-уха слушала свою маленькую дочку, с безумной тоской осознавая — не получилось у меня избавить её от этого кошмара! Моя дочь такая же, как и я… Ведьма…***
Не прислушаться к голосу предков было бы верхом глупости, поэтому я немного успокоилась и вернулась к повседневной жизни. Тем более, что мёртвые никогда не врут! Дни пролетали теперь со скоростью звука потому, что я ждала… Снова забрезжил лучик надежды в моём сердце, и я просто ждала… Работа, дом, работа… Почти еженедельные прогулки по выходным с дочкой. Всё это сменялось в стремительном калейдоскопе. Я честно, изо всех сил старалась заставить себя не делать этого — не ждать её появления каждый день, каждую минуту. И никак не могла! Не один раз я ездила в Москву к бабушке на кладбище, всё пытаясь поточнее у неё выяснить, когда же настанет это самый срок… А бабуля только отделывалась общими фразами, мол, тебе не нужно этого знать — всё случится само собой! Просто живи и всё! Весна, тем временем, сменила зиму… Снег стремительно растаял, благо в двух столицах его и было-то не особо много. А вот уже и лето подкралось как-то незаметно. И я сдалась… Ну сколько можно изводить себя, вглядываясь в каждую встречную рыжеволосую девушку, вздрагивать на каждый телефонный звонок? Я не выдержала и сдалась… Может быть, бабуля передала мне это только для того, чтобы просто утешить?! В Питере стояли душноватые белые ночи, лишь иногда разбавляемые грозовыми ливнями, хоть ненадолго, но приносящими с собой долгожданную прохладу. Белые ночи… Самое любимое время для многочисленных туристов со всех уголков планеты для посещения нашего города… В эту субботу мы с Варей решили смотаться в парк, подальше от разноцветных людских масс, вечно осаждающих достопримечательности старого города с его неповторимой архитектурой. Насобирав по огромному букету цветов, мы отправились перекусить в одно из наших любимых с дочкой кафе. Больше всего этой засранке нравилось в нём, конечно же, мороженое, но мы договорились, что она получит любимое лакомство только после тарелки супа. Вяло ковыряясь ложкой в нелюбимом, наверное, блюде всех детей планеты, дочка задумчиво то и дело поглядывала в сторону дверей кафе. — Варь, ешь давай! — одёрнула я дочь. — И чего ты там высматриваешь всё время? Хитро блеснув озорными глазками, будто наконец дождалась того, чего ей было нужно, Варька принялась неожиданно быстро и усердно работать ложкой. А я, слегка оторопев, с минуту тупо любовалась на такое рвение, даже не обратив внимание на небольшую группу людей, только что зашедших в кафе. Иностранцы… Равнодушно слушая чужую речь, я от нечего делать, по разговору, но не оборачиваясь, пыталась понять кто они. Да нет, я не такой уж знаток иностранных языков, просто по отдельным особенностям можно легко отличить, например, французов от немцев или итальянцев. Слишком разительно они отличаются самой речью и темпераментом что ли. Странный язык… Чем-то похож на немецкий, но более мягкий, неспешный и тягучий. Есть что-то от финского. Но нет, не он… Уж его-то мне частенько доводилось слышать в нашем городе! Явно редкий, но было такое ощущение, что я его где-то уже слышала. Причём, совсем недавно… Нет всё, любопытство пересиливает, и я аккуратно поворачиваю голову на говорливую, но не особо шумную небольшую группу туристов, расположившуюся за несколькими отдельными столиками. Ближе всего к нам сидело большое семейство во главе с отцом и матерью. Их всего оказалось шестеро. Чуть дальше молодая парочка, судя по поведению, явно молодожёны. Ещё ближе ко входу — трио дам пенсионного возраста в смешных шляпках, усердно обмахивающихся веерами и вызвавших у меня почему-то умиление и ассоциацию с веком эдак восемнадцатым… И в самом углу расположилась светловолосая беременная женщина с короткой стрижкой, собранной в неаккуратный маленький хвостик. Причём, девушка явно, судя по объёмистому животу, была уже на большом сроке. Положив голову на руки, она отрешённо замерла, глядя в окно в ожидании заказа, поэтому разглядеть лицо мне со своего места никак не удавалось. Напротив неё сидела девочка лет семи-восьми. Вроде бы, совсем обычная светло русая девчонка, только… Нет, я ещё не успела ничего осознать или понять, как вдруг эта девчушка, видимо, почувствовав мой взгляд, резко подняла голову и… Улыбаясь, помахала мне рукой… Я опешила и решила сперва, что это точно не мне, только в этот момент отвернулась от окна её спутница и, удивившись поведению ребёнка, резко обернулась в мою сторону… Описать все те эмоции, что безумной лавиной обрушились на меня, я просто не сумею… Не знаю даже, сколько я сидела, не моргая и кажется даже не дыша, и просто тупо пялилась на неё. Я боялась шелохнуться, замерев изваянием, а вдруг это всё мираж и игры вконец съехавшего с катушек подсознания?! Вдруг, если я сейчас хотя бы моргну, всё в один миг исчезнет нахрен?! Неет! Я не могла так рисковать! Поэтому сидела и смотрела на неё, не в силах ничего с собой поделать… Вы будете смеяться, но первой отвисла именно Мэри! Да-да… Эта русоволосая теперь девушка оказалась именно ею! Немного неуклюже из-за своего уже большого живота поднявшись, она с широкой улыбкой отправилась к нашему столику. — Привьет… — всего одно слово, а я расплываюсь точно такой же ответной улыбищей во весь рот. — Можно? — кивнув на стул, спрашивает тактичная эстонка. ООО… Да неужели? А где ж твоя дерзость и беспардонность? И, блин, куда ж ты подевала свои роскошные рыжие кудри? Ох… Какая же ты теперь лисичка?! Чёрт! Я не знаю, чего она увидела в моих глазах, только вдруг развернувшись, бросила: — Прости… Я не должна была к тебе подходить, извини… — и к моему совсем уж полному ужасу потопала обратно к себе за столик… Я настолько растерялась, что, по-моему, даже открыла рот от шока, как вдруг услышала жутко возмущенный голосочек рядом с собой. — Маам! Не тупи! Я чего, зря тебя через полгорода привела именно сюда?! — карие глазки метали молнии. Казалось, ещё секунда, и она меня сожжёт на месте! А я только сейчас сообразила, что и парк и наш дом находятся, ох как, далеко от этого кафе! И да, именно Варька вынесла мне весь мозг сегодня с самого утра, что она хочет поесть мороженого именно в этой кафешке и нигде больше! — Мэри! — дочка права — надо быть совсем уж полной идиоткой, чтобы не воспользоваться ситуацией. — Подожди… Привет! И я… Я так рада тебя видеть, что совсем растерялась… Вместо потупившейся Керро Элли-Мария (этой светловолосой спутницей, как вы уже догадались, наверное, была именно она) встала и отодвинула для меня стул, молча приглашая сесть к ним за столик. Плохо соображая, я плюхнулась на сидение, успев только краем глаза сообразить, что Варька совершенно не собиралась оставаться одна и почти одновременно со мной заняла последний свободный стул, как-то быстро и подозрительно хитро переглянувшись при этом с сестрёнкой Мэрилин. Я пока ещё даже думать не хотела, что, возможно, наша встреча далеко не случайность… — Привет, я — Варя! — поглядывая то на одну, то на другую эстонку, нахально представилась моя дочь. — Элли-Мария… — раздался детский голосок в ответ. — А разве может быть сразу два имени? — беспардонно вякнула моя малышка. — Ты мочь зват как хотьеть… — тут же отозвалась девочка, а я аж застонала едва слышно. Ух, как же мне не хватало вот этого вот всего: и безумно красивого акцента и смешного выговора слов, когда только по смыслу можно догадаться о чём она, вообще, говорит… Вот только Машка упрямо разглядывала узоры на салфетке, не поднимая на меня глаз и не раскрывая рта. Зато, дети зажигали по полной! — Маам, а мы покажем Элли моего Гошку? — пристально глядя мне в глаза, заявила дочь, а я… Вот, вроде, и выспалась, а только… Какого Гошу? Ааа… Она про морскую свинку что ли? Господи, можно подумать свинок они не видели! Открываю было рот, чтобы это озвучить, но спотыкаюсь на полуслове, понимая… Неет. Моя дочь всё прекрасно понимает, только решила, видно, сделать уже всю работу за нерадивую мамашу! И снова теряюсь, ну и как это прозвучит, если я сейчас приглашу Мэри посмотреть свинку, блин?! — Виик, — ох, этот фирменный взгляд из-под насупленных бровей! — Я очень хотеть посмотреть свинка… Хватит уже думать, просто говорить и всё! — улыбается краешками губ лисичка, или уже не лисичка, а хотя… Чёрта с два! Ещё какая лисица, блин. — Так что? Ты приглашать нас? Прячу чуть покрасневшее лицо в ладонях и начинаю смеяться. Да! Вот это та Керро, которую я когда-то знала. Дерзкая и безбашенно прямолинейная! Уже в машине Мэри бросает на меня быстрый взгляд и ошарашивает новым и, ну как всегда неожиданным для меня, вопросом: — Ты так давно расстаться с мужем и молчать всё это время? Я в лёгком шоке вцепляюсь сильнее в руль. Я не говорила ей о муже, так откуда… Блять! Расслабилась ты, Вика! Забыла, какой сильный у тебя тут сенс рядышком?! Забыла, как легко она читает мысли?! — Я звонила тебе… Много раз, только ты не брала трубку… — не став ничего придумывать, честно отвечаю на поставленный вопрос. А то ещё и во лжи уличат! Она ж ещё и детектор ходячий, блин… — Ты считать, это быть оправдание?! Ого! Лучшее средство защиты нападение?! А я и правда успела отвыкнуть от такой вот её наглости… — Почему не приехала? Ты ведь хотеть?! Ууу… Она и это уже даже знает. Безумно хочется спрятаться куда-нибудь от её, вроде бы, таких простых вопросов! Ну нет у меня ответов, чёрт побери… — Можно подумать, кто-то давал мне свой адрес! — огрызаюсь в ответ, не придумав ничего получше. — Можно подумать, его никто не знать! В редакций битва, например… — возмущённые зелёные омуты прожигают насквозь через зеркало авто. А мне…Блять, а мне нечего ей сказать, потому что она права — если б я действительно хотела, то свернула горы, но смогла бы найти её адрес… Я ведь потом вспомнила про редакцию Битвы и порывалась несколько раз позвонить той же Катьке, но каждый раз стремалась, а что я скажу? Как объясню, зачем мне её адрес?Правду сказать я тупо испугалась, а так… Так получается, что ты, Вика, струсила! Уже второй раз тогда струсила и просто не решилась сделать ответственный шаг, найдя себе глупейшее и нелепейшее оправдание… «Адреса не знала!» Ну да… Тупее ситуации и не придумаешь… А сейчас… Я вдруг слышу, почти что идеальную тишину в машине, так как почему-то неожиданно затихли на задних сидениях девчонки, настороженно прислушиваясь к нашему разговору. Сейчас я отчётливо понимаю, что Мэри ждёт от меня не этих глупых и ненужных сотрясений воздуха, называемых оправданиями и даже не извинений, а совсем другого… А у меня все слова резко застряли в горле. Опять! Уже в третий раз… Блять, да я прекрасно понимаю, что она хочет услышать, но почему-то вцепившись в руль так сильно, что аж побелели суставы пальцев, продолжаю упрямо и глупо молчать… — Понятно всьё… — выдыхает Мэри, так и не услышав от меня больше ни слова. — Ты так ничего и не понять за всё это время, Вик… Жаль… Останови машину! — Мэри! Не надо, пожалуйста! — чёрт, я не знаю, что делать, и как мне её удержать, лишь сильнее вдавливая педаль газа. — Вика, если ты не хотеть, чтобы я пойти в полиция, останови машину! — уже совсем жёстко произносит Керро. О, да! Сейчас она очень даже похожа на ту холодную, стервозную особу, что начинала 16 сезон… Мне ничего не остаётся, как припарковаться на обочине. — Машенька, пожалуйста! — обречённо выдыхаю я, уже совсем растерявшись. — Что пожалуйста, Вик? Я думала, ты другой стать, а ты… — Мэрилин говорит тихо и надрывно что ли, а в голосе уже отчётливо проскальзывают близкие слёзы. Только почему-то я уверена, что сейчас она не устроит истерику. Не знаю почему, просто понимаю… — Не возможно быт чуть-чуть беременная, понимаешь? Я, отстегнувшись и развернувшись в её сторону, тупо таращусь на Керро… Чего?! — Так и в любви, Вик, нельзя любить наполовина! Ты понимать менья? Всё или ничьего! Не бывать по-другому, ты слышишь?! А если по-другому, то это не любовь… Я не знать и не представлять — что… Но не любовь… Мэрилин пытается отстегнуться и выйти, только живот слишком сильно мешает ей, да ещё и там вечно заедающий замочек на ремне безопасности. Уже чувствую, как напряжение в авто достигает критической точки и понимаю, что Машка начинает злиться и сильно нервничать, а ведь ей нельзя сейчас! Не в силах уже сдержать слёзы Мэри отворачивается к окну, пряча от меня своё лицо и глухо шепчет: — Выпусти менья… Свалиться ж ты на мою голову… Отстегни меня, Вика! П-пожалуста… А я, кажется, первый раз в жизни сижу и радуюсь, что в моей машине чего-то заедает и плохо работает! Ведь она уже вышла бы, а так у меня было время, чтобы собрать разбежавшиеся мозги в кучку и что-то наконец сказать. Осторожно, словно боясь напугать её ещё больше, кладу руку на вздрогнувшее от моего прикосновения плечо и осторожно веду вниз, пока не забираю в плен своих почему-то вмиг заледеневших не смотря на жару пальцев её ладонь… — Маш, прости меня, лисичка! Я очень хочу, чтобы ты всегда была со мной… Везде. Постоянно. — Делаю глубокий вдох, точно собираясь нырнуть. — Хочешь, я поеду с тобой в Эстонию, или оставайся со мной здесь в Питере, а может быть, не знаю… Давай уедем куда-нибудь подальше отсюда, а? — фух, выпалив всё это, мне осталось теперь только, замерев от ужаса и понимания, что обратной дороги уже нет, ждать её решения… — Ну… Не знаю даже… — хлюпая носом, пожимает плечом моя теперь светловолосая красавица. — Последний вариант быть самый лучший… Наконец-то моё солнышко начинает улыбаться сквозь слёзы, окружая и обволакивая всё вокруг себя своей мягкой энергетикой. Слышу, как удивлённо-восторженно выдохнула сзади меня Варька. Ну да, прости, дочка, у мамы энергия гораздо жёстче… — Только позже ехать, а то я сейчас не особо ком… комуник… Ай, да ну! Не мочь я щас, короче, путешествоват, вот! Любовно водружённая на живот ладошка всё объяснила гораздо лучше любых самых умных и красивых слов… Да, я теперь очень чётко понимаю, что Мэрилин во всём права — середины здесь нет и быть не может… А главное — и не надо! Теперь я точно знаю, что ни за что и никогда не отпущу от себя мою лисичку… Ой да плевать, что она не рыжая сейчас, а очень даже миленькая русоволосая девушка. Всё равно для меня она уже навсегда останется лисичкой… Она права и в другом: какая разница, кто, что подумает или скажет, главное — любить и быть любимым, а всё остальное — такая ерунда! Да и уедем мы уже очень скоро отсюда, вот только дождёмся нового маленького жителя этой планеты и рванём далеко-далеко… Туда, где нас с ней никто не знает… Чтобы просто жить и быть вместе, столько сколько сможем и захотим…Я пришел к мудрецу и спросил у него: «Что такое любовь?». Он сказал: «Ничего»…
Но, я знаю, написано множество книг. «Вечность» — пишут одни, а другие — что «миг». То опалит огнем, то расплавит как снег, Что такое любовь? — «Это всё человек!». И тогда я взглянул ему прямо в лицо: «Как тебя мне понять? Ничего или всё?» Он сказал, улыбнувшись: «Ты сам дал ответ!» — «Ничего или всё! Середины здесь нет!» Омар Хайям.
