Nuit etoilee

      Больше, чем сеансы с Уиллом, Ганнибал любит такие вечера. Мир будто становится тише, убавляет звук. Все проблемы этого жуткого мира закрывает пелена проливного дождя. Иногда, сидя в мягком кресле перед камином, он вспоминает сестру. Её глаза, руки. Такие нежные. Однако эти воспоминания пролетают так же быстро, как одинокая машина под этим холодным и умиротворяющим ливнем.       Компанию психотерапевту составляют бутылка дорого вина и старый французский роман. Но как бы ни старался Лектер углубиться в мир фантазии легкомысленной французской писательницы, его всегда отвлекает мысль о том, что где-то за этой завесой воды находится объект его интереса. Уилл Грэм. Каким бы догадливым и самостоятельным он не был, для Лектера он всегда будет беззащитным и бесконечно милым. Все его попытки разгадать умно поставленные загадки Лектера только веселят и умиляют психотерапевта. Он так близко и так далеко от разгадки. Стоит только посмотреть шире, заметить очевидное и ответ был бы у него на ладони. Но он упорно ничего не видит, не хочет видеть. Именно это и умиляет Лектера.       От мыслей о том, что Уилл в любую минуту может понять, кто всему виной, Ганнибала отвлёк лёгкий шорох в прихожей. Это мог быть просто ветер, однако чуткое ухо гурмана не проведёшь: там кто-то есть. Можно, и даже нужно встать и проверить, кто же это, но Ганнибал в этом не нуждается: он прекрасно знает, кто же это. Лёгкая, но уверенная походка, напоминающая передвижение акулы в воде, давно выдала Наполеона криминального мира. Ганнибал даже не поднимает головы. - Не откажешься от бокала вина? Сладкое, с лёгкими нотками фруктов самое то в такой прекрасный вечер. - А я надеялся, что ты настолько увлечён своими мыслями о Уилле под прикрытием французского романа, что не заметишь меня.       Джим Мориарти. Кажется, что весь мир у него в кармане и одним лёгким движением руки он может изменить твою судьбу. Сколько раз он приходил сюда в надежде заключить с Ганнибалом союз. Предлагал могущество, деньги. Однако ни в одной из этих вещей он не нуждается. У него достаточно денег, чтобы удовлетворить потребности своего утончённого вкуса и власти над Уилом и всем людьми, которые хоть как-то с ним контактируют. И вот он пришёл опять. Даже интересно, что он предложит в этот раз? - Знаешь, ни с одним человеком у меня не было столько проблем, как с тобой. - А как же Шерлок? - О, Шерлок, - в голосе прозвучал смешок. - Шерлок для меня больше, чем человек. Так же как и Уилл для тебя. - Думаю, ты не до конца осведомлён о моих взаимоотношениях с Уиллом, - сказал Ганнибал с каким-то особым холодом. - Ах да, точно. Ведь у вас односторонний интерес.       Больше чем попытки залезть к нему в душу, Ганнибал ненавидит попытки понять его отношения с Грэмом. Психотерапевт ничего не ответил на это колкое замечание, лишь бросил полный презрения взгляд на профессора. Мориарти заметил этот взгляд. Сегодня Лектер не блещет гостеприимством. Продолжать этот диалог может быть опасным, поэтому он решил сразу же приступить к делу.       Осматривая задумчивые статуэтки на полке, Мориарти начал: - У нас обоих свои проблемы. У меня есть Холмс, а у тебя Грэм. Мы должны протянуть друг другу руку. Раздражённо покачав бокал в руке, Лектер одним глотком выпил оставшееся вино и тяжело посмотрел на Джима. - Уилл не является проблемой. - Он пытается разоблачить твои вкусовые предпочтения, - с поддельным удивлением и лукавыми искорками в глазах проговорил профессор. - Если ты притронешься к Уиллу - я убью тебя, - тяжело проговорил гурман. Делать это ему совсем не хотелось, но никто не имеет права трогать Уилла. Его Уилла. Он принадлежит ему и только ему. Никого другого он не потерпит. - А вот теперь это интересно, - с тайной в голосе говорит Мориарти и уходит так же тихо, как и пришёл.       Теперь пелена дождя не успокаивает психотерапевта. Где-то за ней скрыт предмет его интереса, и этому предмету грозит опасность. Мориарти не сказал этого словами, но весь его вид говорил об этом. Ганнибалу нужно немедленно увидеть Уилла, удостовериться в том, что он в безопасности. В голове гурмана поселились тяжёлые мысли и не менее тяжёлая туча повисла над ним.