Книга II. Дневник Аллена Уолкера. "Куда ползет подушка..."

      Одна из самых основных вещей в нашей жизни – сон. В нем мы проводим едва ли не треть нашей жизни. Мы отдыхаем телом и душой и, пускай нам снятся не всегда хорошие сны, сон дает своеобразную передышку от реальности.       А что нужно для сна? Правильно - усталость, отсутствие назойливых мыслей и мало-мальски комфортное место. И если от вторых весьма несложным путем можно быстро избавиться, а наличие первого – не вопрос, то с третьим всегда проблемы. Стоит хоть чему-то поменять привычные очертания и ощущения, как мы начинаем терять сонливость в попытках вернуть утраченный комфорт.       Аллену Уолкеру не спалось. Он лежал, вглядываясь в темный провал потолка своей комнаты в Ордене, и странное ощущение неудобства никак не хотело его покидать. Он вполне заслужено привык считать себя человеком неприхотливым, но при возможности пользуясь доступными удобствами, вроде грелки или дополнительного пледика (ведь его жизнь особо не баловала). Но все же. Что-то точно было не так. И пусть ему не спалось – усталый мозг после нескольких крайне активных бессонных дней миссии раз за разом возвращал его внимание к разгадыванию причины дискомфорта. Впрочем, измученный трудом орган ничуть не облегчал ему задачу, скорее наоборот лишь усложнял, подкидывая образы, надурманенные (навеянные) в темноте комнаты его фантазией. Казалось бы, все на месте, что еще для счастья нужно? Большое теплое одеяло, подбитое пухом – самое то для мороза, бушующего этой зимой на улице, удобная кровать с неплохим матрасом, вон, Канда под боком – рукой шевельни, и достанешь – большая, теплая подушка…       Стоило дойти в своих размышлениях до этого места, спустя всего часа три от того момента, когда лег спать, как сразу начали ощущаться: и легкое трепыхание подушки, и отбывающее одеяло, пусть оно и свисало пока еще с его стороны кровати, а до оголения его тушки еще было далеко, сильнее всего чувствовалось уползающее постепенно тепло Канды, нередко снисходившего до ночевания в его комнате, когда возвращался в Орден. Как бы не пытались все раздувать слух, что Юу холоден и отчужден, словно ледник, стоило появиться Аллену, как он тут же развеял этот миф, доказав, что тот умеет пылать не хуже пламени, загораясь от малейшей искорки. И тело у него было ему под стать. Невероятно горячий зимой и с ледяными руками в жаркие августовские дни.       Вот, в Канде-то и был застык. Он отодвигался к стенке понемногу, но тут уж, как говорится, маленькими шажками и до Африки дойдешь. Впрочем, стенка была куда ближе. Проблема была не только в том, что тепло убывало от седовласого, но также был шанс, что Юу отморозит себе спину ледяным камнем башни, дойдя до конца кровати. Регенерация регенерацией, а приятного мало. Аллен медленно, стараясь не разбудить мечника, начал со спины переворачиваться на бок, чтобы подбить край одеяла под спину длинноволосого на случай если он-таки доползет до стены. Стоило ему при вставании коснуться локтем руки Канды, как тот снова сдвинулся еще на немного. Не особо обращая внимание на это, Уолкер подоткнул одеяло под край матраса и снова лег на пригретое место.       Надо признать, порой из Канды выходила отличная подушка. Естественно, озвучивать это ему Аллен не собирался, чревато последствиями, знаете ли. Но, тем не менее, все удобства эта подушка в себя включала. Он был в меру накачанный, а потому и не твердый как камень, горячий, шикарно заменял грелку и с дополнительной функцией, не присущей обычным подушкам: успокаивающий мерный стук сердца и рука, зарывающаяся в седые растрепанные волосы. Это успокаивало, усыпляло и дарило приятные сны. А теперь его этого лишили! Стоило Аллену попробовать примостить голову у теплой шеи, закидывая левую руку ему за спину, как тот тут же сдвинулся прочь. И все это ни разу не проснувшись. Нуу, нееет, так не пойдет! Верните ему его уползшую подушку!       Еще один бросок, касание, уже почти у цели и снова мимо, аут*! Еще попытка и все туда же. Аллен сел на кровати, не сводя взгляда с Юу. Сна как не бывало. Не особо долго думая, он вытянул правую руку вперед и указательным пальцем коснулся кожи вблизи от ребер. Еще одно движение спящего. У Уолкера в удивлении поднялась бровь, его охватило любопытство. К сожалению, именно для Уолкера его любопытство было весьма пагубной чертой его характера. Именно из-за него случались все его самые неприятные случаи. Из любопытства он дал пинок под зад Космосу, в первый раз его тогда избили в цирке и это определило дальнейшее отношение к нему. Из-за него же он, не удержавшись, дернул Канду за хвост сразу по прибытию в Орден и, не жалея жизни, выкрикнул: «Да они же у тебя нежнее шелка!». Мало того, прозвучало это слишком высокопарно, так он еще после этого с неделю пролежал в лазарете с довольной улыбкой, чем знатно напугал Матрону. Но, как считал сам Уолкер, еле заметное смущение и ступор на долгие несколько секунд того стоили. В общем, это пресловутое чувство всегда толкало его на странные поступки далеко не всегда безопасные для жизни, а порой и на такие, которые кардинально меняли его жизнь. Вот и сейчас, охватившее его любопытство двигало им, с некоторой периодичностью тыкая в разные части тела несчастного спящего. В какой-то момент он случайно коснулся плеча Юу двумя пальцами вместо одного и заметил странность, на этот раз Канда сдвинулся больше. Седовласому и в голову прийти не могло, что своими действиями он мешает нормально и спокойно спать мечнику. Что вы! Он лишь сдвинул его подальше от стенки, чтобы продолжить свои эксперименты. На секунду остановился, второй раз он заметил закономерность движений мечника, когда двумя руками сдвигал того подальше от стенки. Стоило ему коснуться того руками, как он сдвинулся вдвое больше, чем при касании одним пальцем.       Где-то здесь лежало у него что-то, похожее на линейку… - на секунду задумался парень и пошел искать предмет для своих научных изысканий. Все во имя проклятущего любопытства.

***

      В темноте одной из комнат Ордена раздавались тихие шуршащие шаги, будто их обладатель двигался на ощупь. Это шуршание длилось недолго, но было ясно, что кто-то куда-то целенаправленно пытался пройти. Негромкий протяжный скрип деревянной дверцы стандартного шкафа, наличествующего в каждой комнате экзорциста при его заселении в Орден. На несколько секунд вновь воцарилась тишина. Немногим позже на одном из этажей Главного управления ЧО где-то среди самых дальних жилых коридоров раздался звук до дрожи знакомый каждому из сотрудников научного отдела под руководством Комуи: звук десятка падающих тяжеленных коробок.       В эту ночь сон Канды Юу больше так никто и не потревожил, и он спокойно проспал до утра.

***

      Столовая - это не только место для принятия пищи, но и главный информативный источник, способный сообщить тебе одним своим видом не только о расстановке сил в войне на данный момент, но и о местоположении всех высших чинов в здании. Лица сотрудников ЧО всегда прекрасно умели, палитрой от бело-зеленого до цвета нездорового от энтузиазма румянца, описать происходящее без лишних слов. Порой это раздражало, но не сегодня. Говоря откровенно, ему было просто не до этого.       Он сидел в столовой Ордена уже не первый час, с силой сжимая уже не первый набор палочек в своей руке, а его завтрак так и остался нетронутым.       Его утро началось странно: проснувшись в свое любимое предрассветное время, он решил позволить себе редкую слабость - полежать лишние пару минут в постели, но вполне сносное настроение убило на корню понимание, что он не в своей комнате, а рядом с ним пусто и постель со стороны Мелкого холодная. Мояши никогда раньше с ним так не поступал. Наоборот, он дорожил их редкими минутами уединения от всех, от чужой суеты и груза ответственности за чужие жизни и неважно чем они занимались, его лицо всегда освещалось искренней и счастливой улыбкой; нередко он специально подговаривал своего голема будить его раньше Канды, чтобы вдоволь насмотреться на него спящего. В такие минуты он тихо перебирал кончики его волос, разметавшиеся во время сна по подушке, стараясь не разбудить неосторожным движением. Он никогда не признается ему об этом, но он был рад просыпаться, встречаясь мутным со сна взглядом с его переполненными нежностью и тихим счастьем глазами, ловить его взгляд и некоторое время просто смотреть в глаза друг другу. Правда поначалу его это сильно нервировало, он дергался, шипел и плевался ядом не хуже змеи, выпуская свои шипы при малейшем проявлении заботы Мелкого, боясь подпускать его еще ближе чем уже подпустил, но старался одергивать себя, сглаживать острые концы, не желая причинять боль тому, кто стал ему так страшно дорог. Почему-то, эти странные утренние гляделки всегда выигрывал Уолкер, а Канда просто с гордым и "незаинтересованным в подобной ерунде" видом отворачивался, но никогда не отвечал ему равнодушием на нежность, а почувствовав касание к своей руке, переплетал их пальцы, грея ледяные кисти рук любимого.       В это утро он проснулся один. Без нежного взгляда. Касания их рук. Безмолвного диалога, что они всегда вели взглядами о том, что никогда не произнесут друг другу, после чего, в очередной раз нацепив свои маски ненависти, открывали дверь их маленького мира, где были только они...       Почувствовав, что еще один набор палочек безнадежно испорчен, Канда опустил с тихим шорохом несчастный предмет быта. Все сегодня шло наперекосяк. Стоило ему заметить отсутствие Мояши, как понял, что слышит звук ливня из окна: тренировки в этот день ему заказаны, а в зале было не так интересно, да и удовольствие от них могло доставить разве что партнерство Уолкера. Тренировок нет, Стручка тоже нет, у него, кажется, насморк начинается (ну ничего, уж это точно к обеду или даже раньше пройдет), так еще и полкомнаты каким-то хламом завалено, вон, у шкафа так вообще целая гора, коробки там странные какие-то... Вот и ушел он, расстроившись неожиданным и непостижимым поведением Мояши, что никогда не упускал возможности побыть рядом с ним.       Так и направился в расстроенных чувствах мечник в сторону душевой, а позже и столовой, так и не узнав в тот день, что под теми самыми коробками и был погребен этой ночью седовласый.

***

      "Ну, что ж, по крайней мере, я достал линейку" - к такому утешительному выводу пришел седовласый, когда, очнувшись под завалами содержимого собственного шкафа, ощутил зажатый в его правой руке искомый предмет. Выбираться ему пришлось долго, не без последствий, вроде многочисленных синяков, царапин и болезненных ощущений в ступнях от хождения по предметам с острыми углами и это он еще не вспоминал о шишке, полученной в начале его поисков!       Так, за мысленным негодующим бормотанием, и провел большую часть утра Уолкер, прибирая свой ночной погром. Он даже на минуту не задумался об отсутствии Канды. В конце концов, мало ли что может взбрести этому мечнику! Наверняка он ушел к себе, все же время уже не раннее, а быть застигнутым врасплох в подобном месте тот явно не желал, то ли пытаясь не потерять свою репутацию мрачного одинокого и крайне стервозного засранца, то ли банально решив пойти потренироваться, все же он в этом бывает весьма фанатичен.       Таким образом, Аллен Уолкер в этот день был где угодно: и в библиотеке помогал Лави и историку, и от Смотрителя бегал по Ордену, не желая ни в какую становиться жертвой в его сомнительном эксперименте, в столовой был, даже успел помотылять по научному отделу - в общем, был где угодно, но не рядом с мечником, которому был так нужен в тот дождливый день. И уж точно он никак не ожидал почувствовать посреди ночи в своей комнате сквозняк и мягкое прикосновение рук к своим волосам, что уж говорить про тычок под ребра, которым его наградил Юу, тихим, усталым шепотом произнеся: "Двинься, Мелкий. Один ты бока здесь себе отморозишь". И вот самое засадное, вроде гадость сказал, да и пнуть бы его за это, а улыбка от сквозящей заботы и ощущения нужности так и просится на лицо, как не старайся, а ее уже обратно не вернуть, да и не нужно это вовсе. Ведь рядом, кроме Юу, никого и нет, а перед ним ему незачем скрываться.

***

      Дежа вю. Ну точно, у него определенно было стойкое ощущение дежа вю. Опять это долбанное шевеление и трепыхание его подушки! Спасибо хоть, что одеяло оставил на месте, БаКанда. Ох, точно, он же так и не закончил свое исследование! Заодно и помстит маленько...       Аллен начал с воодушевлением подниматься, как вдруг наткнулся рукой на нечто пушистое и плотное как канат: Канда заплел косу. "И где я успел так серьезно накосячить?..". Ах, да, насчет этого... Был у Канды один бзик, а если быть точнее, - условное обозначение того, что Уолкер где-то наступил гадюке на хвост, причем сильно и надолго. В таких случаях, Канда Юу заплетал себе косу на ночь. Звучит как-то не внушительно, так? А вот у Аллена аж мурашки по коже пошли. Ведь Юу знает, с каким восторгом Аллен всегда смотрит на его волосы, а уж касаться их - для него высшее наслаждение, он как маленький ребенок, впервые получивший подарок на Рождество, держит словно сокровище, невесомо перебирая пряди. Мечник крайне редко позволял себе, да и то, в крайне серьезных и небезосновательных случаях, давить на совесть и сознание Уолкера этой его слабостью.       Так в итоге и не придя ни к какому стоящему умозаключению, седовласый решил просто спросить утром того напрямую, что же он успел такого натворить и продолжил свои эксперименты.       Взявшись за кончик косы, Уолкер решил проверить, только ли касанием живого существа можно сдвинуть мечника, будет ли он так же реагировать и на касание чего-либо неодушевленного. Этой небольшой, по сути, кисточкой, он коснулся кожи недалеко от ключицы, задумывая не столько пощекотать, сколько подарить невинную ласку. Вот только итог был неожиданным. Канда в секунду касания сразу же отпрянул, да настолько сильно и резко, что со всей силы и при полноте отсутствия сознания вмазался головой в деревянную спинку кровати. Раздался тихий хруст обработанного дерева, и наступила тишина; несколько секунд не было слышно даже дыхания, свое Аллен от неожиданности задержал, не находя в себе сил вдохнуть, а Канда... Канда!       - Канда! Кандаа! Юу, ты в порядке?! - отошел от шока Уолкер, принявшись судорожно ощупывать в темноте тело мечника на наличие серьезных травм, благо, в темноте он видел неплохо, да и глаза давно привыкли. На секунду прервав свои восклицания, Аллен услышал тихий звук, прервавшийся еле слышным всхрапом, и замолчал, вслушиваясь, и вскоре послышалось тихое спокойное дыхание. Фуух, в порядке. Ну и напугал... ну эти эксперименты!... до завтра. Зря он, что ли, линейку искал?

***

      - Хмм, странно, - тихо пробормотал себе под нос, стоящий у зеркала в комнате Мояши и рассматривающий странный кровавый след на уровне виска, Канда. - Не помню что-то, чтобы я где-то царапался или ударялся... Залечилось, значит, это было давно... Чуднó.

***

      Проснувшись, Аллен так и не решился спросить о причине злости напарника, решив сразу перейти к следующему пункту действий: идти заглаживать вину. Встал он за полчаса до обычного пробуждения Канды и отправился за привычным завтраком для обиженного, надеясь слегка умаслить того перед разбирательным разговором (ну, не пропускать же первый пункт вовсе? Надо же знать на будущее, что делать явно не стоит). Спустя минут двадцать, заодно и позавтракав, пока готовилась еда Юу, он вернулся в комнату. Стоило двери приоткрыться, как его глаза встретились взглядом с опечаленным очередной пустотой кровати Кандой, который, заметив личность вошедшего, успокоился, постепенно стирая со своего лица следы обиды. Он ведь вернулся к нему?.. А причины исчезновения уже не так важны.       Решив, что уже не уснет больше, Канда спустил ноги с кровати и начал снимать ленту, стягивающую его косу, краем глаза видя как загораются искрами счастья глаза его любимого, а на его губах расплывается счастливая улыбка, на которую невозможно не ответить.

***

      Как оказалось, отвязаться от этой заразы по имени любопытство не так уж и просто. На следующую же ночь он завел тетрадь с наблюдениями об итогах своих варварских действий с подробным их описанием. Его эксперименты так и не кончались, а неуемная фантазия продолжала подкидывать тонну идиотских идей, подстегивая его внутреннего горе-ученого продолжать издевательства над спящей тушей мечника. За следующие ночи он заработал себе, наверное, не меньше трех десятков синяков, среди которых разок был и фингал, пару трещин в костях; пострадал немало и сам Канда, правда на нем и заживало все как на собаке, поэтому это мало останавливало Уолкера. Не останавливало, пока в один далеко не прекрасный день его журнал наблюдений не пропал с привычного места на полке...

***

      - Мелкий, черт тебя дери! Устроишь мне еще одни такие идиотские выходные и ночевать ты будешь в одиночестве!       - Что же, и спать со мной прекратишь?       - Про "спать" никто ничего и не говорил, а вот ночевать ты точно будешь один.       Уолкер, сидя на больничной койке, весь покрытый с ног до головы бинтами, опасливо кивнул, тут же хватаясь за свою покалеченную в ходе разборок голову. ------------------------------------       * Аут в баскетболе (англ. out of bounds, дословно - за границами, по-русски - вне игры) — указание на местоположение игрока или мяча за пределами баскетбольной площадки. (Википедия)       ** Объяснение сна (или, скорее, беспробудности) Канды: тот доверился Аллену, что доказывает сон в одной кровати, ведь во сне мы "беззащитны".