Молчи

- Я контролирую ситуацию, Джон. На самом деле, это интересно - все, что меня сейчас окружает - лишь очень качественная проекция моих мыслей или желаний. Я внимателен к деталям, Джон, эта комната создана по её образцу до пылинки, и каждый предмет здесь соответствует тому, что я оставил в реальности. Если я захочу, я моргну, и это будет другая комната, другие кресла и другие обои и другой вид за окном. Например, кэб с лошадьми века этак девятнадцатого. Если я захочу, сейчас прибежит Лестрейд и принесет мне дело, но я раскрою его за секунду, потому что здесь все просчитано мной - это мой разум. Я могу просто подумать о том, чтобы ты сейчас отставил свой чай, пересел сюда и поцеловал меня, но это неправильно и нечестно - это читерство. Смотри в чем дело: чертоги - это очень, удивительно качественная репликация реальности, и если я захочу чего-то подобного - я нарушу собственные правила. Я знаю - ты, настоящий ты, тот, который сейчас занят своими делами и у которого нет времени на меня, никогда так не сделаешь. Ты никогда не поцелуешь меня. И потому, что у тебя есть жена, и потому, что ты не гей, и потому, что я тебя не интересую. Ты бы сказал, что я убегаю от реальности. Я этого и не скрываю. Морфий - мой давний друг, много давнее тебя, а если снаружи мне делать нечего, почему я не могу остаться здесь? С тобой? Хотя бы ненадолго? Что думаешь об этом? Нет, Джон, молчи, не говори, я знаю все слова, готовые вырваться из твоего рта. Ты хочешь спросить, что я делаю здесь и почему я все еще сижу на месте. Я когда-то называл свой мозг жестким диском, Джон. По-моему, это было даже при тебе. Упрощу для тебя. Мои чертоги - это запущенная программа, в которую я в данную минуту, в данную секунду вношу изменения. Если я захочу - я могу просто выключиться без сохранения, и весь прогресс будет потерян. И когда я вернусь сюда в следующий раз, я начну с того же момента, с которого начал сегодня. Если, конечно, я не захочу это изменить. В начале моего монолога светило солнце, правда? А теперь тебе нравятся звезды? Посмотри на них. Звезды не соответствуют тем, что на небе в реальности. Здесь созвездия - это структурные формулы наркотиков, которые я принимал, шифры, оставленные тебе за всю мою жизнь, и эти звёзды разных цветов, ты заметил? О, здесь есть формула твоего любимого одеколона. Я всегда был романтиком, просто научился это скрывать. Это не небо - это полотно. Это доска, на которой я мелом могу начертить все свои мысли и всё, что мне важно. Порой я посвящаю небо тебе - составляю случайный список, касающийся тебя - например, классифицирую твои улыбки - перевожу информацию в нули и единицы и особенным образом размещаю там, наверху. Целое небо как признание в любви и восхищении. Ты, настоящий ты, ты снаружи - ты был бы поражен и, может быть, испугался, потому что ни один человек не посвящает другому небо, но это немного по-сумасшедшему и очень по-моему. Ты бы хотел, чтобы тебе посвящали небо, Джон? Ох, Джон, молчи. Кстати. В доказательство нереальности происходящего. Тебе не холодно. Камин потух, за окном снег, а тебе не холодно. А теперь стало, правда? Автоматика подгружается. Мое сознание не заботилось о твоем ощущении температуры ровно до тех пор, пока на это не обратил внимание сам я. Здорово, правда? Тебе нравится? О, бога ради не смотри на меня так, я знаю этот взгляд. Джон, молчи. Это ужасный вопрос. Иногда я сожалею, что не делаю тебя немного поумнее, когда возвращаюсь сюда. Ты идиот, господи, это восхитительно и удивительно. Здесь дело в другом. Желания есть у всех, Джон, и причем самые разнообразные. Один может возжелать какого-нибудь... Не знаю, Мартина Фримана. Другой захочет потратить все деньги на больных животных. Третий - вырезать половину Лондона. Четвертый - убить королеву - гордись мной, Джон, я запомнил, что у нас нет короля (надеюсь, всё ещё нет, тогда это было бы неловко. Нет, не разочаровывай меня, молчи). Но если дать любому из них идеальные условия для исполнения, никто бы этого не сделал. Есть такие качества, Джон, как лень. И жадность. И слабость. И страх. В половине случаев это хорошо, в половине - плохо. Я не собираюсь объяснять прописные истины, это твоя работа, но подумай - буду ли я счастлив, если сейчас переклепаю тебя - тебя, Джон, практически, практически! настоящего тебя, настолько близкого к оригиналу, что я и сам порой не верю и горжусь своей стойкостью - тебя в того, кто может меня полюбить или захотеть? Ты больше не будешь тем изначальным (практически изначальным, давай без обид) - Джоном, которого люблю и в котором нуждаюсь я. Настоящий я. Хотя здесь стоит подойти к вопросу, какой из "меня" - тот, который внутри или снаружи - какой настоящий. Здесь я контролирую всё. Но могу позволить поблажки себе. Могу быть мягче, могу быть терпеливее, могу быть увереннее, могу быть другим - только в какую из сторон другим - к образу, которым хочу стать, или к тому, которым являюсь? Ответ прост, Джон, очень прост, много проще, чем кажется на первый взгляд - я не знаю. Джон, молчи. Сейчас я говорю. Ты знаешь, сколько лет я пробыл один? Иногда я хочу, чтобы ты меня спросил. Один раз ты это сделал - пусть сфабрикованно. Я удалил это воспоминание, оставил себе записку - не восстанавливай этот день, ничего хорошего он не принёс. Я верю себе, Джон. Я - единственный, кому я могу доверять. Естественно, не упоминаю тебя, твоя причастность очевидна, не смотри на меня так! Но я был один. Я очень долго был один. С Редберда до Виктора, с Виктора до тебя. Да, я не рассказывал тебе ни о том, ни о другом. Джон, молчи. Суть не в этом, суть в том, Джон, что меня ненавидели. Ты помнишь одно из наших первых дел с заколкой и цирком? Конечно, помнишь, ты назвал его делом слепого банкира. Меня продолжают поражать твои формулировки, Джон, но разговор не об этом. Ты помнишь Себастьяна? Себ Уилкс. Гад и мерзавец. Ненавидел меня. Все были такими. Всегда, Джон. Я не вызываю жалость, сейчас мне это не нужно, я объясняюсь. Я был один всегда. Меня бросали, меня предавали, меня оставляли, мне причиняли боль всеми возможными способами. Даже скрывать не буду, что-то портил я сам. Собственноручно. Виктор не хотел воспитывать детей с наркоманом, Джон. Я никому не позволял проникать мне в душу, мне хватило по горло. В двадцать семь я пообещал, что никогда не позволю подобраться ко мне так близко. Но ты порушил все мои планы, ты, это был ты, Джон! Ты появился в моей жизни, и ты свёл меня с ума, потому что ты отличался от всех, от всех, кого я только знал. Ты был единственным... Единственным за много лет, единственным, кто не пробил мою броню, а снял, как снимают бинты с переломанных рёбер - я помню это, Джон. Ты остался, и ты считал меня потрясающим, и это было удивительно, и ты помнишь, сколько всего у нас было? А сколько не было?.. Джон, ты, тот ты, который в моей голове, ты практически настоящий, ты бы не стал мне лгать. Ответь мне, Джон: хоть когда-то у нас был шанс? Шанс хоть на что-то? До моей первой смерти на крыше, до второй на твоей свадьбе, до третьей от твоей жены - раньше, до всего этого? Был ли у меня шанс на тебя? - Шерлок, молчи.