Не отпускай

      Вполне обычное студенческое общежитие в центре Америки. Уже прогремели салюты прошедшего Рождества - вся страна с замиранием сердца ждала это семейный праздник весь год - а сейчас, тридцать первого декабря, через пару часов прогремят ещё одни радостные фейерверки - наступит Новый Год, год обезьяны. И именно этот факт очень забавлял высокого темноволосого умника, родом из далёкой Японии: - Боруто, ты знаешь, что ты похож на обезьяну? Ты когда удивляешься, такое же лицо корчишь. А после наших с тобой бурных ночей ты становишься точной копией красножопого гамадрила!- уже выпившего и слегка захмелевшего Шикадая было не остановить.       Весь красный от стыда и злости, блондин благодарил Бога за то, что никого больше не было в их блоке: все ушли праздновать на площадь, чтобы потом разойтись по клубам. Только двое наследников семей Нара и Узумаки решили остаться дома, чтобы провести свой первый Новый Год вместе, но всё оказалось не так, как они навыдумывали. - Шикадай, успокойся наконец. Иначе ты завтра утром, взглянув в зеркало, увидишь не свою милую мосю, а разукрашенную рожу орангутанга!- у Узумаки больше не было сил сдерживаться. - Да ладно тебе, обезьянка моя, весело же! - Нара, до этого лежавший на полу, встал и тихо придвинулся к разозлённому блондину. Слегка приобняв его, Шикадай продолжил.- Ну не обижайся на меня, нам же так хорошо; я пьян, ты рядом, что может быть лучше?       Горячие губы брюнета жадно впились в бледную кожу соседа по комнате. Шикадай так целует Боруто уже в тысячный раз, но блондин всё никак не может привыкнуть к этому чертовски приятному чувству. - Даже не думай меня задобрить,- голубые глаза Узумаки говорили совершенно иное, но оскорбления в его адрес сыплются больше часа, поэтому с этим надо было что-то делать. - А я и не пытаюсь, я просто делаю, что хочу, как хочу, и поверь, мне ничего не помешает наслаждаться тобой,- сильные руки уже приблизились к ширинке блондина, но тот не дал наглому вампиру продолжить свои игры. - Ладно - ладно, истеричка, чего ты хочешь? - теперь начал злиться Шикадай, ведь ему даже не разрешили дотронуться до любимой игрушки. - Я хочу знать, что будет дальше? Наши отношения не нормальны, и если на родине о нас узнает общественность, то я даже не могу представить, чем это всё обернётся. Последние полгода мы только и делаем, что спим друг с другом. Мы ни разу не говорили о том, что будет потом. Я хочу знать,- в один миг лицо Боруто стало серьёзным, в такие моменты он был похож на своего отца больше обычного.       Шикадай же просто впал в ступор: казалось бы, гений для своего возраста, а никогда не задумывался над такой важной темой - над будущим. Ему было хорошо здесь и сейчас, каждый проведённый день с Боруто делал его счастливым, и это счастье затмевало разум.       В комнате повисла тишина. С улицы доносились крики и визги веселящейся молодёжи: кто-то пел песни, кто-то травил заезженные шуточки, кто-то пытался подкатить к незнакомкам, кто-то бегал за общажным котом, чтобы напоить того валерьянкой и посмотреть, что с ним будет. Радость царила везде: за окном, в голубом экране телевизора, на других этажах, в соседних домах. Новый Год жил везде, только в тёмную комнату Шикадая и Боруто он не спешил приходить. Две кровати сегодня были соединены в одну, но станет ли это место очередным пристанищем двух влюблённых, не знал никто. Наконец, Шикадай заговорил: - Я не знаю, как будет; смотря с какой точки зрения к этому подходить - я могу сказать только это. Наши отцы потребуют от нас наследников, и мы должны будем исполнить долг перед своими родителями, мы итак сильно провинились перед ними. Нам придётся жениться на каких-нибудь богатеньких дурах, настругать детей штуки три-четыре, дарить им свою любовь вместе с их тупыми мамочками, хотя, кто знает, может, мы и полюбим своих жён, в этом я не могу быть точно уверен. Но я знаю одно: что бы ни случилось, я буду рядом. И сейчас самое беззаботное время для нас, когда надо давать друг другу по максимуму, когда надо пробовать всё, целоваться до потери пульса, жить в своё наслаждение, ругаться, мириться, проводить сутки напролёт друг с другом, ведь от нас это отберут лет через десять, а может, и раньше. Мы этого не знаем, мы не знаем ничего, кроме того, что мы нужны друг другу. И поверь мне - это самое главное. Даже если мы будем на двух разных концах Земли, но если мы будем друг у друга, то никакое одиночество нам не страшно, а врать другим мы с тобой умеем прекрасно. Поэтому ни о чём не думай и иди ко мне,- Шикадай демонстративно похлопал ладонью по месту на кровати рядом с собой, а затем раскрыл объятья.       Боруто долго не знал, что ему делать, он понимал, что Нара прав (впрочем, как и всегда). Но именно сейчас Узумаки хотел, чтобы все слова вампира были неправдой. Ведь реальность жестока, и когда-нибудь всё случится именно так, как сказал Шикадай. Блондин уже пожалел, что задал этот вопрос, но всё же он лёг рядом со своим искусителем, намеренно игнорируя желание парня пообниматься (особенно приятно было понаблюдать, как самодовольная улыбка на этом слишком красивом лице прекращается в недовольную гримасу, а руки застывают, быстро опустившись после). "Уважаемые жители Америки, через минуту наступит новый, две тысячи шестнадцатый год, не забудьте сказать своим близким о своей любви и загадать желание! С Новым Годом, страна!"- эта фраза прозвучала из телевизора громче остальных, и именно она стала виною следующих событий. - Эй, любовничек мой, ты слышал: загадывай желание,- Шикадай навис над уставшим от разговоров Боруто, ждать ответа пришлось недолго. - Я хочу, чтобы ты всегда был со мной. Через десять, двадцать лет, просто будь рядом, меня ни одна женщина не заставит испытывать тех чувств, которые заставляешь ощущать меня ты. Шикадай Нара, вы обещаете никогда не отпускать меня? - серьёзность никак не сходила с лица Боруто, в голубых глазах читались страх и грусть, ведь что будет, если вампир скажет "нет"?       Три, два, один... - Я люблю тебя, кусок идиота...- высокомерная ухмылка на тонких губах, а потом горячий поцелуй двоих влюблённых людей, пусть это неправильно и запретно, но любовь зла, и от неё уж точно не убежишь.       Пока телевизор радостно шумел где-то в другом конце комнаты, Шикадай во всю исследовал своим языком каждый сантиметр прекрасного тела, такого свежего и родного. Джинсы сдавливали уже обоих влюблённых, постель вся скомкалась, футболки прилипли к спинам, температура начала зашкаливать даже в комнате, но сквозь сладкие стоны можно было услышать: - С Новым Годом, если все 366 дней будут именно такими, то я готов продать душу дьяволу. - Она итак моя.