.эта любовь не дожила до утра

Эта любовь не дожила до утра. И до зимы она , не дожила. И намотав немалый километраж, она ушла искать другой рай. Уходят все. Без исключения. И самая большая ошибка Луи была в том, что он не верил в это. И открылся Гарри полностью. А когда Стайлс ушёл, Луи это разбило. В ту секунду внутри Луи что-то оборвалась, тем самым перекрывая воздуху путь в лёгкие. Это событие так сильно подкосило бедного парня, что он практически опустил руки, сдался, упал. Упал окончательно и в его планы совершенно не входило "подниматься". А Гарри... Ему было ещё хуже. Так бывает, что делаешь то, чего совершенно не хочешь делать. И роковое действие Стайлса входило в эту группу. Он должен был оставить Луи. По-другому он не мог. Если бы пару лет назад, когда они с Луи только начали встречаться, ему кто-то сказал о том, что он будет так сильно зависимым от этого маленького мальчика с шикарной улыбкой и такими очаровательным глазами, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Потому что в его планы не входило влюбляться. Это был обычный секс на одну ночь, но вскоре ночь переросла в месяц, желания переросли в чувства и принципы переросли в компромиссы. Но всё это осталось в прошлом, а реальность разбивала на маленькие частицы. От их общего дома ничего не осталось. Точнее, в прямом смысле квартира осталась, но вот больше её нельзя было подогнать по термин "дом". Это была просто холодная и одинокая квартира, с извечным сигаретным дымом в зале, пустой прихожей и грязными бокалами. Жить там было мукой для Томлинсона. Было так трудно видеть все фотографии висящие в изящных рамках на белых стенах, которые они с Гарри красили вместе, видеть мебель, которую они закупали вместе, так сложно было смотреть телевизор без тихого сопения под ухом, без тёплых и сильных рук вокруг талии. Иногда Луи слышит его голос, но списывает это на слуховые галлюцинации и добавляет больше алкоголя в рюмку. Да, он разбит. И есть всего один человек, который способен собрать его воедино, но как бы иронично это не звучало, он сам нуждался в "сборке", а как мы знаем две поломанные вещи не могут ничем помочь друг другу. Луи убивал не сигаретный дым и виски в стакане. Его убивал мальчик с зелеными глазами. Луи иногда хочется набрать до боли изученный номер и сказать: "Возвращайся домой..." Но что-то останавливает его каждый раз. Наверное, боязнь снова быть отвергнутым. Время не лечит. Луи знает это. Потому что прошло уже четыре месяца, а боль всё ещё так же сильна. И по-видимому не желает уменьшаться. И сейчас он сидит в кафе со своим лучшим другой Лиамом. Это тот человек, который был с ним всё время, который останавливал от необдуманных и опрометчивых поступков. Кафе окутано приятной атмосферой лета, посетители выглядят счастливыми и спокойными, что просто раздражало Луи. Очередной звон колокольчика над входной дверью, говорит о том, что в помещение вошёл новый гость. И Луи готов умереть прям здесь и сейчас, потому что он совершенно не готов видеть Гарри. Именно он вошёл. Внутри что-то щелкает и Томмо замечает, что перестал дышать. Он всё тот же. Почти. Не хватает чего-то. Счастливой улыбки и блеска в глазах. И когда их взгляды встречаются, по спине Луи пробегает стадо мурашек. Он так давно не заглядывал в эти глаза. И сейчас он снова тонет в них, словно в болоте. Его затягивала эта трясина. И он не знает сколько они вот так вот смотрели друг на друга, пока Лиам не начал щёлкать пальцами перед глазами друга. - Эй, Томмо, очнись. Ты где вообще? - А? Что? Всё хорошо. Задумался просто, - он ещё раз посмотрел за спину друга, где ещё секунду назад стоял тот, кто разбил его сердце. Снова раздался звук колокольчика. Он ушёл. Он что-то выронил. Какая-то бумажка лежит на том месте, где стоял Гарри. Ничего не объясняя Пейну, Луи поднялся со своего места и пройдя несколько метров, наклонился и поднял лист. Онкологический центр. Результаты анализов на наличие раковых клеток в головном мозге. Пациент: Гарри Эдвард Стайлс. Ответ: Положительный. Стадия: Четвёртая. Дата: 08.02.2015. Вот теперь он точно умер. Он знал и именно поэтому оставил Луи. Всё это время за ним наблюдал Лиам со своего места. И когда в очередной раз раздался этот уже противный и до жути бесящий звук этого гребаного колокольчика, что-то заставило Луи поднять взгляд и он тут же пожалел. Там снова стоял он. Но теперь в его глаз стоял страх. Страх быть разоблачённым. Лиам, заметив Стайлса, подорвался со своего места и подошёл к Луи, тем самым показывая, что он рядом. - Отдай мне это, - протянул руку Гарри. Они были такими чужими в тот момент. Как будто и не было тех двух лет нежной и искренней любви, будто ни разу не клялись в вечной любви, будто не являются спасательным кругом друг для друга. В глазах Луи стояли слёзы. Нижняя губа тряслась. Ещё чуть-чуть и он заплачет. Прям здесь, посреди кафе, полного людей, перед лучшим другом и любовью всей его жизни. И плевать. Он слишком долго пытался быть сильным. Слишком долго делал вид, что он в порядке. Он ни черта не в порядке. - Почему? Почему ты не сказал мне? - Лу, просто отдай мне это. Мне пора в больницу. Лу. Только Гарри его так называл. Только в его произношение это звучало так нежно и интимно. Он так давно этого не слышал. И сейчас это стало последней каплей. Он слишком скучал по этому. - Да, конечно, - отдавая зеленоглазому лист, прохрипел Луи. Слёзы уже о всю текли по его бледному лицу. Получив свой лист, Гарри развернулся и уже почти подошёл к двери, как раздался сломанный голос за его спиной. - Прощай. Если рак съест его тело через пол года-год, то сейчас он умер морально. Даже когда он уходил в апреле, они не сказали этого друг другу. И слышать это в месте полном людей, было крайне не правильно. Гарри не мог просто так уйти. Возвращаться окончательно не было смысла. Он уйдёт навсегда совсем скоро и разбивать сердце Луи в очередной раз он не сможет, не позволит себе. И понимая, что возможно сейчас он видит его в последний раз, Гарри срывается с места и впечатывается в Луи всем своим телом. Он крепко обнимает его и шепчет на ухо: - Навсегда. Помнишь? Луи кое-как кивнул. - Я не обманул. И никогда не смогу. И тут же он отстраняется от голубоглазого и уходит прочь. Эта любовь не дожила до семьи. И до детей она, не дожила, до волосков не дожила седых. За то дождём холодным пролилась.