Ну ОЧЕНЬ "медовая" неделя!

      Руки принимающей подарок и цветы юной актрисы затряслись. Лицо всё более заливалось краской сильнейшего смущения. Взгляд, с упорностью алмазного бура, стремился просверлить дыру в паркете и далее, к центру земли.       «С чего это она?! Я что-то не так сделал?!»       Столь бурная реакция кохай вызвала большое недоумение у звезды агентства.       «Может, с одеждой что не так?»       Брюнет быстро, по возможности незаметно, окинул себя взглядом сверху вниз.       «Кажется, всё в норме, да и Яширо сразу бы сказал, если б заметил отклонения от идеала»       Решившись всё же проверить свой внешний вид и заодно дать время своему ангелу успокоиться, Рен отошёл к большим зеркалам у дверей зала…       Пожалуй, необходимо упомянуть:       Год назад Могами Кёко в особняке на вечеринке выполняла роль администратора, совокупно с ролью ресторатора и непосредственно повара, плюс шеф-кондитера. В связи с этим принимала поздравления и подарки в неподобающем виде: в поварском колпаке, обёрнутая кухонным фартуком.       В этом году Мария с привычной всем категоричностью однозначно объявила, что не потерпит, если её обожаемая сестрёнка, принцесса, восходящая дива кино и лучшая актриса-девушка агентства LME будет на своём празднике как повариха! Она должна быть принцессой на балу в её честь — и точка!       Попытки рыжеволосой переубедить девочку окончились крахом. Тогда на помощь пришёл хитрый президент. Мужчина добился немудрёного компромисса меж двумя юными особами женского пола. Вспомнив сказку про Золушку, Лори предложил: начало вечера Кёко проведёт за хлопотами, как и было в сказке, а без двадцати двенадцать к ней прилетит фея. С началом нового дня — «дня Золушки» — девушка вступит в зал, как ей и приличествует, принцессой. На том и порешили, ко всеобщему удовлетворению.       Посему, без двадцати двух минут полуночи, за «шефом» явился Себастьян, молча взял противящуюся и отдающую на ходу указания актрису за запястье. Быстрым шагом транспортировал вошедшую в раж поварской кутерьмы упрямицу в гардеробную, совмещённую с гримёрной. Там деву уже ожидала небезызвестная «фея» — она же «Ведьма», которая заставила Могами вмиг рассупониться и вручила сменный гардероб. Чёрный атласный корсаж переходил в сильно присборенную юбку. Из-под атласа выглядывал цельный стог серебристой органзы.       Кёко впрыгнула в просвет одеяния, натянула корсаж повыше и после избавилась от бюстгальтера. Подоспевшая Вудс в секунду зашнуровала платье, посадив его точно по стройной фигуре в облипку. Верх груди, плечи и руки остались оголёнными.       Хотевшая открыть на эту тему рот актриса была моментально обезмолвела — на её плечи опустился широкий серебристый и очень длинный шарф органзы. «Ведьма», продев его спереди-назад под подмышками рыжеволосой, умело завязала сзади пышный бант, зафиксировав его с изнаночной стороны платья с помощью английской булавки.       Накинув излюбленный фартук на девушку, Джилли менее чем за десять минут справилась с задачей по превращению Золушки в принцессу.       — Готово!       Сорвав предмет спецодежды с клиентки, стилист потащила ту к большому зеркалу.       Работница отдела «Люби меня» застыла перед своим отражением, как громом поражённая. Впрочем, как и всегда после обновок мисс Вудс.       Из зеркала смотрела изящная, грациозная, даже, можно сказать, аристократичная девушка, лет двадцати. Рыжие волосы были уложены в стиле «Натсу». Из-за отросшей с момента окончания съёмок длины, кончики едва касались плеч, а у корней добавили объёма — укладка получилась помпезной, праздничной.       Кёко повела плечами. Атласный корсаж обтягивал точёный стан от подмышек до бёдер, подчёркивая малейший изгиб тела. Две серебряные змейки плоских цепочек на лифе, расходящиеся по декольте в виде буквы «Y», переплетались у талии в одно целое.       Опустив взгляд, она провела ладонями от талии к юбкам. Спереди пышные волны юбки открывали вид на стройные длинные ноги от колена. Нижние юбки из органзы придавали воздушность, создавая впечатление полураскрывшегося бутона, заполненного лепестками экзотического цветка, окружающего девичьи ножки. Удлиняясь с боков, сзади юбка переходила в небольшой шлейф, из-под которого выбивались окантовкой серебристые слои нижних юбок. В таком наряде Кёко смахивала на фею, одетую в перевёрнутый цветок Каллы.       Взгляд скользнул к ногам — чёрные туфли.       Она снова посмотрела себе в лицо. Макияж слегка вычурный, однако уместный для банкета и соответствующий наряду.       Присборенный на нитку серебристый шарф окутывал плечи вместо рукавов. Уходя на спину, он превращался в шесть пышных петель банта, напоминая переливающийся роскошный цветок. От него вниз тянулись две широкие полосы шарфа, оканчиваясь скошенными срезами, доходя почти до пола.       Видимый в зеркале образ сам собой приобретал грацию и стать. Эта девушка из зеркала всенепременно была леди из высшего общества. Стройная. Очень красивая. Умеющая себя должно преподнести. Умеренно сексуальная, отнюдь не пошлая. Игранные прежде роли ненавязчиво просачивались в осанке, жестах да движениях.       — Не может быть! — возопила Могами, выйдя из созерцательности, в которой находилась с минуту.       «Даже подумать не могла, что буду в чёрном выглядеть, как… как… как королева! Жаль, что магия «принцессы-розы» сейчас не со мной» — на мгновение опечалилась сказочница и через секунду уже забыла, ведь эта вещь была не утеряна, а находилась в надёжных руках.       Глаза актрисы светились безмерным восторгом, пока она крутилась перед зеркалом.       — Хватит. Нам пора, — накинув на Кёко чёрный плащ с капюшоном, Вудс повела её к двери.       Обе проникли в зал незамеченными и проскользнули к столам, где «ведьма» сняла с рыжеволосой плащ и незаметно удалилась.       Появились дамы в строго рассчитанное время.       Без минуты двенадцать хозяин особняка начал свою речь, чем привлёк всеобщее внимание, создавая условия для тайного появления в помещении именинницы. Когда пробили часы полночь, Лори театральным жестом направил в сторону Кёко руку:       -…Я от всего сердца поздравляю так обожаемую и ценимую мной Могами-кун с восемнадцатилетием и желаю её карьере умопомрачительного взлёта, и как можно быстрее!       Все гости вечеринки повернулись в сторону названной особы с аплодисментами. По залу прошлись восторженные перешёптывания.       Актриса выглядела потрясающе! Наряд и макияж великолепно сочетались с её рыжими волосами, придавая ей немного вызова.       Особое впечатление облик девушки произвёл на молодого, однако популярнейшего актёра, который потерял дар речи и чувствовал — его взгляд удава надо кому-нибудь отодрать от неё, ибо так пялиться и пожирать глазами — неприлично! А вид стройных длинных ног, что облачились в лакированные чёрные туфли на высоком металлическом каблуке-шпильке, заставил его сглотнуть слюну, вмиг заполнившую рот.       …Вернёмся к событиям, происходящим в зале позднее.       Кёко смогла отдышаться. Поздравления семпая были последними на сегодняшнюю ночь. Чтобы её несколько минут не беспокоили, давая привести разум и тело в норму, она надела сосредоточенную маску на лицо и изображала, якобы составляет подарки в более гармоничную кучу-пирамиду.       Цуруга, с пристальностью ищейки, рассмотрел себя со всех сторон, не заметив изъянов и уж тем более конфузов во внешнем виде. Так и оставшись в лёгком недоумении, вернулся к своей пассии, которую ревностно не выпускал из поля зрения с момента её представления публике.       По возвращении он обнаружил Кёко с пустым бокалом из-под шампанского в руке и с улыбкой принимающей новый, наполненный от президента. Компания которого и его действия заставили Рена напрячься.       — Что Вы делаете, босс? Споить её решили? — мило улыбаясь, приблизившись вплотную, поинтересовался Рен.       — Для тебя стараюсь, дуболом! Сколько ещё ты тянуть будешь? — с такой же улыбкой и тоже шёпотом ответил Лори.       — И чем мне поможет её опьянение?       — А это ты уже сам думай, — усмехнулся глава агентства. — Сегодня вечером пришло предложение на парную фотосессию от Shiseido, и они просят в качестве модели-девушки исключительно Могами-кун. Она пока не в курсе. А вот мужчину точно не назвали. Подумай… — предупреждающее коварство в голосе Такарада не пытался скрыть, ему эта «Санта-Барбара» осточертела до ночных кошмаров. И если раньше тупила Кёко, то последнее время тормозил актёр и не видел в упор изменившееся отношение к нему со стороны рыжеволосой.       — Но, она не модель! — обалдевши, выдал парень.       — Зато учится быстро! Съёмки — после новогодних праздников. Хочешь быть с ней в паре — дерзай! В противном случае — будешь не ты, — самодовольно усмехнулся махинатор.       — Это шантаж, — обескураженно прошептал брюнет, переводя напряжённый взгляд на объект сих дебатов.       Президент лишь хмыкнул.       А виновница столь бурной реакции звезды, попивая из бокала, непринуждённо вертела головой, наблюдая за окружением и не догадываясь об обсуждении её будущего.       ≪Да-а-а… И отговаривать не смогу — это большой прорыв в её карьере. Попробую убедить в ненужности такого Кёко — моему авторитету конец — непрофессионально, и ревностью несёт за милю! Отрепетировать с ней, а потом пасти на съёмках и после сорваться от ревности — тоже «прекрасный» вариант! Что б тебя, Лори! Похоже, ты выставил ловушку, из которой все выходы ведут в клозет! Но почему?! За что ты так со мной?! — безмолвно взвыл актёр. — Или… Неужели он знает от неё?.. Возможно ли, что Кёко ему дала понять, что симпатизирует мне не только как профи?! Не может такого быть!.. Не верю!.. — молодой мужчина вздохнул. — Это будет самоубийством, однако другого выхода, похоже, нет. Любой другой — как отрезать от себя по куску. Уж лучше сразу… одним махом!.. Что б не мучиться! После рассказанного у меня останется один шанс из ста. Даже меньше одного… А выбор всё равно остаётся: смерть или пытка…≫       Стоя в нескольких шагах от дамы своего сердца, Цуруга боковым зрением заметил подошедших к Кёко двух молодых мужчин. Инстинкт тут же вывел его из раздумий. Пара размашистых шагов, и он в непосредственной близости забирает из девичьих рук опустевший бокал:       — Могами-сан, приглашаю тебя на вальс. Надеюсь, удостоюсь согласия, — в одной руке ладонь актрисы, другая — на её талии. — Прошу меня простить, — кивок в сторону мужчин. Рен уверенно направился с захваченной девушкой в сторону площадки с танцующими.       — Но… Но я плохо танцую западные танцы, Цуруга-сан! — в смятении от такого внезапного напора семпая пролепетала рыжеволосая.       — Зато ты быстро учишься, а я отменно веду, — ослепительно улыбнувшись, отмахнулся мужчина. — Уверен, тебе просто не хватает практики. Возьму это на заметку, и в ближайшее время порепетируем.       — Хорошо, — тихо промямлила она, понимая, что сейчас ей не отвертеться. Бледнея, почти зеленея от осознания возможности опозориться, плюс опозорить своего наставника. Прибывая в тихой панике, актриса не заметила, как они оказались на краю танцпола.       — Могами-сан, ты же проходила основы парных танцев, — не то спрашивая, не то утверждая произнёс Рен.       — Да, теорию бальных танцев нам преподавали, и несколько неуклюжих практических занятий было, — смущаясь, прошелестела в ответ.       — Прекрасно. Вспомни теорию, в остальном положись на меня и слушай музыку, — мягко улыбнулся.       ≪Раз сегодня, наверно, у меня последняя возможность побыть так близко с тобой рядом, я выжму из неё всё до последней капли≫, — им начала овладевать какая-то эйфория смертника, у которого перед казнью есть немного времени для исполнения последнего желания.       Заняв позицию, кино-идол непринуждённо повел, быстро влившись в круг танцующих. Первую минуту он всем телом ощущал напряжение партнёрши. Однако вскоре юная актриса начала расслабляться. На втором танце она уже ослепительно-счастливо улыбалась, глядя на семпая, раскрепощённо двигаясь под музыку. А брюнет с вожделением рассматривал такое любимое лицо актрисы — мечту стилиста. Тени разных оттенков серого с перламутром профессионально растушёваны по векам. Чёрная удлиняющая тушь подчеркнула длину, умело оставив ажурность паутинки ресниц. Тончайшая серебряная блестящая стрелка по верхнему веку начиналась от самого уголка глаза и уходила за его пределы. Капля румян на скулах. Розовый перламутровый блеск придал пухлым губкам сочность и свежесть. Как же он жаждал накрыть их своими. До спазмов в животе, но стоически держался, не выдавая желание ничем — потрясающий актёр!       — Вот видишь, ничего сложного. Это не профессиональный конкурс танцоров, и здесь не требуется особых навыков, особенно, если у тебя умелый партнёр.       — Согласна. Цуруга-сан, а Вы смогли бы мне показать движения профессионалов? Вы их знаете? — с любопытством заинтересовалась Кёко.       — А тебе зачем?       — Ну-у-у, просто… интересно, и ведь может пригодиться в съёмках… — чуть замялась она.       — Я не профи в танцах, конечно, но умею многое. Научу, если ты желаешь. Научу всему, что умею сам.       ≪Если, конечно, завтра ты не передумаешь. Что маловероятно. Даже не удивлюсь, если ты уйдёшь из агентства, только чтобы не встречаться со мной≫, — обречённо подумал молодой человек, а на лице была мягкая улыбка.       ≪Как приятно с ним танцевать. Он действительно ведёт отменно. Я так боялась топтаться по его ногам или запутаться в платье и вообще завалиться посреди зала. А ноги сейчас будто сами двигаются, как им положено, даже шлейф не мешается. Он так обнимает меня за талию… Крепко и одновременно нежно. От близости с ним сердце так бьётся, и по телу тепло разливается. Так бы и танцевала с ним вечно! Интересно, он вообще когда-нибудь заметит во мне девушку? Я сейчас выгляжу красивой… очень! Совсем не серой мышью, как обычно. Последнее время абсолютно перестала избегать его прикосновений, какими бы они ни были. А он… Да, он делал намёки. Некоторые были откровенными и даже пошлыми, только потом переводились всегда в шутку… — она вздохнула про себя. — Вот и гадай, кого он во мне видит… Похоже, что если и видит девушку, то кохай или младшую сестру — не более. Кажется, всё же придётся просить президента, если не помощи, то совета точно. Эх! Я совсем не сильна в обольщении! Не то, что он — сердцеед, каннибал! Бабник! — фыркнула в душе она. — Спрашивать Моко нельзя, она меня живьём сожрёт! Остаётся президент, и ещё «ведьму» спросить, конечно, можно… Все мои несуразные попытки привлечь к себе внимание, как к девушке, провалились с треском, он их вообще никак не воспринял! О да, как актрису, отмечает постоянно, правда до него мне всё равно ещё, как до Марса! Сыгранных ролей становится с каждым месяцем больше, тока это ничего не меняет в его отношении ко мне. И что вот мне прикажете делать в такой ситуации, Цуруга-сан?! Вот и пойду к президенту! Обещал?! Обещал! Пусть посоветует! ≫ — такие мысли кружились в юной головке девицы, пока её тело кружилось в танце, обнимаемое руками любимого мужчины.       Пара протанцевала с полчаса, не заметив пролетевшего времени. Одна мелодия сменялась другой. Наконец оркестр взял небольшой перерыв, и в зале стихла музыка.       Цуруга галантно препроводил свою даму к столам и теперь уже сам вручил ей бокал с шампанским. После принятого решения, им овладела некая бесшабашность. Подсознание стремилось отложить опасный разговор. Если девушка уснёт, его возможно будет перенести на утро. Шальная мысль — напоить Кёко — прочно уселась в мозгу парня. Более он не отходил от неё далее, чем на пару метров.       — Могами-кун, ты устала сегодня, гости начали расходиться. Думаю, тебе тоже пора отдыхать. Рен тебя отвезёт. Твои подарки уже загрузили в его машину, — подошедший Такарада неодобрительно глянул на свою звезду. Мужчина весь вечер наблюдал за парой и догадался о задумке своего любимца.       — Цуруга-сан? Но ведь он выпил! Как поведёт машину?! И я совсем не хочу его обременять! — запротестовала именинница, слегка пошатываясь, сверкая опьяневшим блеском в глазах.       — Два-три бокала для него — как газировки попить. Не волнуйся, — отмахнулся от протестов Лори.       — Могами-сан, не думал, что ты мне не доверяешь, — коронная фраза сработала безотказно.       — Доверяю, конечно, доверяю! — жарко запротестовала рыжеволосая.       — Тогда приглашаю Вас, миледи, в Вашу карету! — с поклоном обратился актёр, беря Могами под руку.       Прощаясь на ходу со знакомыми и друзьями, пара покинула особняк. Однако сюрпризы для Кёко на этом не закончились. Пожалуй, можно сказать, они едва начались.