Не обманись

Т/И не знала, как она добралась до дома. Сколько вообще времени прошло с тех пор, как она сбежала из кафе? Девушка бросила пальто, которое так и держала в руках, и прямо в коридоре, не проходя в комнаты, ударилась в плач. Всю ночь пролежала на полу, задыхаясь от нехватки кислорода в лёгких. Только слёзы и дикие крики. Кто-то звонил пару раз в дверь, но она не слышала. Она провалилась в истерику. Под утро слёзы закончились. Девушка так и продолжала лежать на полу, смотря в одну точку. В тот день она ничего не ела, не пила. Просто лежала, не двигаясь, будто разум покинул сознание. Ближе к вечеру ей удалось встать на ноги и пройти в комнату. Ей нужна была помощь. Прямо здесь и сейчас. На столе лежала книга Намджуна, до сих пор недочитанная: что-то всегда мешало прочитать её до конца. Т/И взяла её в руки и открыла на нужной странице. Оставалось совсем немного до конца, и сегодня она, наконец, дочитает её. Последняя страница. Последнее предложение. Последнее слово. Никаких ответов, подсказок. Никакой помощи. Звонок в дверь. - Здравствуйте. Распишитесь, пожалуйста, здесь за доставку, - молодой парень протянул лист и ручку. - Но я ничего не жду. - Отправлено было пару часов назад. На посылке указан Ваш адрес. - Спасибо. Расписавшись и взяв небольшую коробочку, девушка вернулась в комнату. Сплошная чёрная коробка, не дававшая ни единой информации о содержимом или отправителе. Только приклеенная белая бумажка с адресом девушки. Т/И осторожно приподняла крышку. Запах недавно распечатанных фотографий вырвался наружу. Сверху лежала небольшая белая карточка, осторожные буквы красиво складывались в слова. «Т/И, храни их как воспоминания о нас.» И на другой стороне: «SUGA». Девушка отложила карточку и заглянула в коробку с фотографиями, на которых отображалась её счастливая жизнь год назад. Первые фотографии – первые посиделки вместе: весёлая комедия, смех и танцы, игры в Марио. Вот Намджун с Т/И уходят в другую комнату. Хорошо видны чувства ЧонГука, его ревностный взгляд, волнение. Но когда Юнги успел всё это сфотографировать? Да ещё и незаметно для остальных? Дальше – день, когда Т/И должна была покинуть дом ЧонГука. Снова комедия, потом фильм ужасов. Вот Гук неотрывно держит руку девушки, а здесь он шепчет только её слуху слова: «Я чувствую твой страх». Одинокая слезинка упала с ресницы, намочив краешек фотографии. Холодные пальцы потянулись за следующими воспоминаниями. Они в обнимку лежат на полу перед телевизором, где идёт уже шестой фильм с ночи страха. Парень во сне крепко прижимает к себе спящую на его груди девушку, не желает отпускать, расставаться с ней. Тут они уже гуляют по ночному Сеулу в Рождественскую ночь. Вот Джин что-то говорит Т/И за столиком в кафе, накрыв своей ладонью её руки. «Хватит прятаться. Не обманывай себя». А здесь они уже вместе сидят за тем же столом, ЧонГук с Т/И пьют один и тот же молочный коктейль, который сам заказывал парень. Как Мин Юнги так делает? Ведь тогда никто не заметил в его руках фотоаппарат. Гений. Дальше – замёрзшая девушка стоит посреди огромной площади с прекрасной ёлкой в центре. Вот ЧонГук согревает её руки своим тёплым дыханием. Пятится назад. Дотрагивается губами до её рук. Накрывает свои щёки её ладонями. Теперь они под омелой. Слишком близко друг к другу. Яркие фотографии будоражат память, заставляя вспомнить всё до мельчайших подробностей. «Будешь моей? – Да.» И вот она – злополучная фотография, которую менеджер демонстрировал Т/И в качестве доказательства со словами: «Или Вы думаете, что умнее всех, и Вам удастся обвести всех нас вокруг пальца?» Та же самая фотография, точь-в-точь. Губы сливаются в нежный, долгожданный поцелуй, пока на небе переливаются и искрятся огни фейерверка. И, казалось бы, на этом воспоминания должны быть закончены, но в коробке лежат ещё фотографии. При виде на них новая волна истерики подступает к горлу, неизвестно откуда появившиеся слёзы мешают дальнейшему просмотру. ЧонГук. ЧонГук. ЧонГук. Страдания за страданиями. В каждой фотографии с ним чувствуется огромная доза боли, которую невозможно исцелить. Это ад. А дальше? Как это возможно? ЧонГук стоит в дверях её собственной кухни, прерывая оживлённый разговор. Вот они стоят в коридоре. Металлический голос произносит страшную фразу, от которой разрывается сердце у обоих. «Я не люблю тебя, ЧонГук.» А дальше – барная стойка, за которой парень выпивает стопку за стопкой. И последняя: в окне небольшого кафе они сидят за столиком и объясняются. Точнее, объясняется один ЧонГук, держа девушку за руку. «И что бы не произошло, я буду бороться за тебя. За нас. Всегда.» На дне коробки лежала ещё одна карточка, тем же почерком, что и на первой, были выведены слова. «Он до сих пор хранит твоё прощальное письмо.» случайно задетая книга Намджуна с шумом упала на пол, открывая девушке последний свой форзац. Вот оно. То, о чём говорил лидер. «Она всегда оказывалась рядом в тяжёлые для меня времена. Она будто знала, что мне нужно было именно в те моменты моей жизни.» Последний форзац, который Т/И и не думала открывать. Он был исписан. Строчки из такой знакомой песни, мотив которой девушка не могла вспомнить, но точно знала название, и кому она принадлежит. Love is not over. Форзац был исписан ЧонГуком. «Почему ты уходишь так далеко? Так далеко, словно больше не хочешь общаться. Почему? Скажи мне, почему так далеко, почему? Твои глаза больше не видят меня. Любить – это больно, так больно, да. Прощаться – больно, ещё больнее. Я не смогу справиться без тебя. Люби, люби меня, прошу. Ещё раз приди в мои объятия…»