Неправильный выбор?

Андромеда чувствовала – что-то не так. Она не могла этого объяснить, просто однажды проснулась с ощущением, будто у неё забрали нечто ценное. Тед проверил весь дом, но ни следов ограбления, ни пропавших вещей не было. И она даже вроде успокоилась, пока спустя две недели ни пришло письмо. Андромеда тут же узнала угловатый почерк Нарциссы, хотя привычной фамильной печати не было. В голове промелькнула мысль, что должно было случиться что-то действительно феноменальное, чтобы сестра соизволила написать ей. На дорогой белоснежной бумаге черными чернилами было выведено всего две фразы, которые набатом стучали в голове. Она снова и снова перечитывала их, заучивая наизусть. «Регулус мертв. Подумала, что тебе надо знать». Из легких вдруг разом вышибло воздух, сердце болезненно сжалось, в попытке остановить свой ход, а после забилось как бешеное, норовя переломать девушке ребра. Комната, освещенная слабым огнем свечи, смазалась, превратившись в единое черное пятно без малейшего просвета. Андромеда словно в бреду слышала взволнованный голос Теда, чувствовала сильные руки, подхватившие её, и мягкую перину кровати, на которой оказалась. Перед глазами стояло лицо брата: такое, каким она видела его в последний раз. — Ты бросаешь нас? Вздрогнув от обуявшего её в тот же миг ужаса, Андромеда резко обернулась, роняя собранную сумку. Многочисленные платья тут же оказались на полу, а она словно оцепенела, со страхом вглядывалась в его беспристрастное красивое лицо. Регулус стоял на пороге её комнаты, скрестив руки на груди и подперев плечом стену. Его пронзительные серые глаза буравили её взглядом, и, казалось, даже температура в комнате понизилась на несколько градусов. — Ты бросаешь меня? — с нажимом повторил он, не стараясь говорить тихо, намеренно играя на её натянутых нервах. Андромеда нервно поглядывала ему за спину, в коридор, страшась увидеть там рассвирепевших родителей или ошеломленных сестер. Но дом спал. — Регулус, пожалуйста, — умоляюще прошептала она, протягивая к нему руки, но не касаясь, боясь обжечься о холод, который он источал каждой частичкой своего тела. — Ответь. Андромеда потрясенно отшатнулась, до того грубым был его голос, и ожесточенным взгляд. — Ты ведь знаешь, что я должна бежать. Семья не позволит мне быть с Тедом, — она сжимала руки, собирая в кулак ткань платья, принимая самый решительный вид. Он скривил губы, но это было мало похоже на улыбку; даже ухмылкой, так часто скользившей на его губах, это назвать трудно. Оскал. — Тебе и не надо быть с ним, — мягко прошипел он, не отрывая взгляда от скованной женской фигуры. Она все ещё была немного выше, но Регулус словно бы нависал над ней мрачной тенью. — Ты просто бежишь, словно маленькая трусиха. — Я люблю его, — Андромеда упрямо выпятила подбородок, чувствуя себя девчонкой, оправдывающейся перед родителями. Где её чертова слизеринская натура, когда она так нужна? Андромеда заметила, как опустились его плечи, губы сжались в тонкую полоску, и затвердел взгляд. Оба знали, чем, в конце концов, это обернется, и Регулус буквально рассыпался на куски, от невозможности предотвратить неизбежное. — Меда, остановись сейчас, и я прощу тебе это маленькое бунтарство, — в голосе его прозвучали умоляющие нотки, которые он не смог спрятать, и ей вдруг захотелось бросить все и прижаться к нему, как делала это тысячу раз до этого. Она любила Теда. Чистой светлой любовью. Она улыбалась рядом с ним, чувствовала себя защищенной, могла быть уверена в будущем. Он был тем самым принцем, о котором она читала в книжках. И был Регулус. Человек, ставший для неё всем за такой короткий срок, что становилось страшно. Красивый, непредсказуемый. Она боялась его, боялась того, что чувствовала к нему. Об этом не пишут поэмы и не говорят вслух. Медлить больше нельзя, пришло время выбора. Правильного выбора. — Все кончено, Регулус, — твердо произнесла она, чувствуя, что собственными руками вонзила ему нож в спину. Молчание. Он презрительно усмехнулся, пряча за высокомерием боль, не давая ей вырваться на свободу; смахнул с глаз надоедливую челку, посмотрел на неё, и Андромеда с ужасом узнала этот взгляд. Таким он становился, когда говорил о брате. И она тотчас поняла, что пути назад нет. — Предатель, — выплюнул он и развернулся к ней спиной, растворяясь во тьме коридоров. Не борясь и не принуждая. Регулус привык. Его снова бросили. Оставили один на один с тьмой, с которой он справиться не мог. Его удел со всем справляться в одиночку? Когда Андромеда пришла в себя, первое, что она увидела – лицо Теда Тонкса, и впервые захотела, чтобы на его месте находился другой.