Тайная игра

Когда Чарли уезжала из города, Мэтт Эванс всё ещё находился на посту. Ему следовало закончить дело, но теперь все его мысли были заняты Чарли. Он не звонил ей ещё ни разу, и незнание того, как она там, давило на грудь всё сильнее. Прежде чем дать себе установку обязательно узнать о её состоянии, Мэтт собрал всю команду, чтобы завершить дело. Все детективы и констебли расположились перед белой доской. Мэтт стоял возле доски. Какой позор, но из всех, кто здесь сидит, он едва ли запомнил пару имен. Его охватило чувство, что все наверняка знают о его браке с Чарли. От этого ему стало не по себе. Вся взгляды в его сторону обрели новый смысл. Мэтт дёрнул галстук, который снова его душил, и наконец хрипло, прочистив горло, заговорил: — После нашего собрания я сообщу родителям Анны, — сказал он, — затем я сделаю заявление для прессы. Короткое, без подробностей. Будьте готовы, что после этого всем нам нужно быть начеку. Городок маленький, тихий, и вы, как никто другие, знаете, что всё это расколет местное общество. Вам будет нелегко. — Мэтт обвёл всех взглядом. — Пока всё не утихнет, у каждого будет список определенных обязанностей. Следите за порядком города, за людьми. После того как я покину город, за главного останется тот, кого назначит сержант. Все закивали, рассматривая бумаги и отчёты. — Это будет не детектив Уилкерсон, — едва выдавив фамилию, продолжил Мэтт. — Сейчас она покинула город, все вы знаете, с чем это связано. Она отстранена от дела и отправлена в отпуск с полным содержанием. Краем глаза Мэтт заметил первый раскол общества. Один из констеблей тихо и неодобрительно хмыкнул. Это была женщина сорока лет. Она словно подозревало, будто Чарли виновна или причастна к преступлению. Следующие слова Мэтта были обращены к таким, как она. — У нас нет никаких, повторяю, никаких оснований предполагать и обвинять детектива Уилкерсон в том, что она всё знала. — Для убедительности Мэтт слегка повысил голос. — Повторяю: ничто не указывает на то, что она что-то скрывала. Она жертва. Она невиновна, и вы, как её коллеги и друзья, должны оказать ей поддержку. Она нуждается в каждом из нас.

***

Чарли разулась и прошла в глубь комнаты, раздвинула шторы. Отсюда открывался вид на вечерний Эдинбург. Она отошла от окна и теперь осматривала комнату. Уютная и простая. Вся эта гостиница, которая располагалась на самом краю города, была очень старая, слишком простая, но функциональная, а главное – анонимная. Чарли провела рукой по письменному столу, вернулась к окну, задёрнув дешёвые занавески на окне, и посмотрела вниз, на парковку. Чарли медленно прошла к кровати, а затем похлопала ладонью по старому пледу. Здесь не так плохо, как она себе представляла, но всё же ощущение того, что теперь у неё нет собственного угла, что в этой жизни у неё ничего нет, накрыло её с головой. Все эти мысли внутри неё... Чарли упала на постель и закрыла глаза. Она впилась ногтями себе в ладонь. Затем, вспоминая всё, что произошло, в тишине номера, Чарли вновь повторила тот же путь, который она прошла в полицейском участке. — Он не стал бы этого делать, — шепнула она себе, но больше этому не верила. Она вспомнила лицо Йена и окончательно убедилась, что всё это правда. Собственное упорство разрывало ей сердце. — Сделал, — прошептала она в пустоту, не открывая глаз. Слёзы комом встали в горле.

***

Здесь, возле полицейского участка, вечером, когда небо затянуло тучами, стояла необычная тишина, несмотря на то что вокруг столпилось много народу. Поздний вечер. Все ставни закрыты, жалюзи опущены, в витринах магазинов висят таблички «закрыто». Мэтт отодвинул жалюзи и увидел, как представители средств массовой информации готовятся к брифингу. Он насчитал их куда больше, чем есть в городе. Наверняка приехали и из Эдинбурга. Эванс смотрел, как они располагались на улице возле полицейского участка, проверяли свет, зарядки в аккумуляторах своих камер и телефонов. Вдох. Выдох. Мэтт в последний раз поправил пиджак, а затем и очки, прежде чем выйти из участка. Яркий свет ударил в лицо. Щелчки фотоаппаратов раздавались со всех сторон. Мэтт сдержался, чтобы не рявкнуть на вех, кто светит ему в лицо. Детектив Мэтт Эванс начал свою речь сдержанно и спокойно, стараясь обдумывать каждое сказанное им слово. — Сегодня днём в связи с убийством Анны Миллс нами был задержан тридцатишестилетний мужчина, местный житель. Семья миссис Миллс уже получила от нас всю информацию и настоятельно просит не беспокоить их в этот тяжелый момент, — обратился он в камеру, но его голос стал строже и настойчивее. — От себя и от всего участка я настоятельно прошу всех представителей средств массовой информации не допекать семью Миллс в этот напряженный момент и не делать ничего такого, чтобы могло бы навредить подозреваемому. Это тяжёлое расследование затронуло нас всех. Как ответственный за это расследование, я со всем уважением прошу, чтобы этот город на некоторое время оставили в покое. Городу нужно оправиться от этого потрясения. В связи с данным расследованием заявлений больше не будет. Дело закрыто. Закончив свою речь, Мэтт направился обратно в участок. На вопросы Эванс отвечать не стал. Спустя час Мэтт вышел из участка с сумкой наперевес, направляясь к такси, чтобы покинуть город. Он попрощался со всеми, кого знал. Уже около такси его остановила молоденькая констебль. — Уже уезжаете от нас? — мягко спросила она и улыбнулась. — Срочные семейные дела, — пробормотал он на ходу и, забросив сумку в такси, исчез в автомобиле.