Холодное блюдо...

      Валерию Сергеевичу хватило пятнадцати минут, чтобы Клочкова сдала подругу с потрохами. Причем первые десять минут она отходила от шока. Как потом рассказывал Пушкарев, он применил военную хитрость. Во-первых пришел с другом, который хоть и не в форме был, но корочку все же красную имел и показал ее Клочковой перед началом «допроса». Во-вторых, огорошил, что он-де в курсе для чего вчера Виктория Аркадьевна задержала Жданова Андрея Павловича. И по чьей просьбе он тоже в курсе. И сейчас только от показаний Викули зависит, пойдет она по делу, как соучастница, или как свидетель.       Если расскажет всю правду сама и подпишет показания, пойдет как свидетель. А если не напишет чистосердечное, то пойдет, как соучастник покушения на жизнь, а может и как организатор. Потому, что она же должна понимать, что ее подельники все на нее валить будут.       В результате сыскных мероприятий стало понятно, что покушение организовала Кира Юрьевеа Воропаева, и собиралась свалить все на Сашку.       — Тьфу ты, прости Господи, скорпионы в банке, — высказался по этому поводу Катин отец. И даже сплюнул брезгливо себе под ноги. — Брат и сестра, а утопить друг друга готовы в ложке воды.       А дальше Валерий Сергеевич даже советоваться ни с кем не стал, пошел в милицию вместе с другом, написал заявление о покушении на жизнь его дочери Пушкаревой Екатерины Валерьены, к заявлению приложил «чистосердечные показания» гражданки Клочковой, и к вечеру того же дня отправилась Кирюша в камеру предварительного заключения.       Учитывая, что она организовала покушение уже находясь под следствием по делу о покушении на жизнь ребенка, ни о каком выходе под залог и ожидании суда на свободе и речи быть не могло.

***

      Катюшу привезли домой ближе к полудню. От машины Андрей нес ее на руках до самой постели. Когда вошли в квартиру, Даша бросилась было к маме, но потом, вспомнив о чем они с папой утром договорились, чинно и благородно прошла вперед, открыла дверь в родительскую спальню и только когда Катя уже лежала на высоких подушках и под одеялом, не выдержала, забралась на кровать, и устроилась у Катюши под бочком.       — Мамочка, я же тебе не мешаю, правда? Я тихонечко тут полежу? Может ты пить захочешь, тогда я принесу. Или тебе грустно станет, тогда я тебе спеть могу или сказку рассказать.       — Дашенька, — Катя взяла ручку девочки и поцеловала, — ты никогда мне не помешаешь. Мне было больно, а ты дала мне свою ручку. Я ее поцеловала и сразу боль прошла.       — Мама, а у тебя правда в животике мой братик?       — Не знаю, солнышко, может быть не братик, а сестричка.       — Лучше бы братик. Мама, а когда он родится ты меня все равно любить будешь?       — Конечно, а как же иначе. Ты же моя девочка.       — А братика будешь любить больше, чем меня?       — Дашенька, вот посмотри, сколько у тебя на руке пальчиков.       — Пять!       — А какой пальчик ты больше любишь?       — Все больше.       — Вот и для мамы ее детки, как пальчики, она всех любит больше. Поняла?       — Да, поняла. А тогда я Таньке скажу, что она дура и что я с ней играть больше не буду. Она сказала, что когда появляется маленький, то больших уже не любят.       — Конечно ты можешь Тане сказать нехорошие слова и даже перестать с ней играть. Но может ты ей лучше объяснишь про пальчики и деток. Я ведь не сказала тебе, что ты дура, когда ты задала мне вопрос. А просто объяснила.       — Не знаю. Я подумаю. Может быть…

***

      Прошел месяц. Компания «Зималетто» все больше погрязала в долгах компании «НиКа Мода». За день до свадьбы Кати и Андрея, Колька дал отмашку адвокатам и те подали в суд на возмещение долгов. В заявлении было сказано, что все сроки по возврату истекли, и теперь компания «НиКа Мода» требует передачи всей промышленной базы и торговой марки, в соответствии с закладными расписками, полученными от президента «Зималетто» Жданова Андрея Павловича.       Ну, а пока суд, да пересуд, Дашка губы надувала, да спорила с мамой.       — Таких невест и не бывает! Невеста в белом платье должна быть и с фатом на голове.       — С фатой, — машинально поправил Андрей. Ему тоже хотелось, чтобы Катюша была в белом платье, с фатой, но она, почему-то упорно от этого отказывалась. А, собственно говоря, какая разница в чем они будут, когда их распишут? Лишь бы быть вместе. — Кать, а давай натянем джинсы и блейзер. А что? Это даже прикольно. Пусть на нашей свадьбе Дашка будет самой свадебной.       — Ну, я все же не такая экстрималка. Я буду в серебристо-сером платье, которое вы мне еще тогда прислали, но все не было случая его продемонстрировать другим.       — Делай, что хочешь, если не боишься конфликта с Валерием Сергеевичем.       — А я больше ничего не боюсь.       Как Катюша и хотела, свадьбы была скромной, но очень теплой и веселой. Пресса поставлена в известность не была, а стало быть не перед кем было делать дежурно-счастливые лица. Эти трое — Андрей, Катя и Даша, просто были по-настоящему счастливы. Они любили, были любимы, рядом с ними были настоящие друзья. Жизнь продолжалась…