Опасные игры

*** Джаред смутно помнил остаток ночи, помнил только, что пил с какими-то байкерами, потом среди них он вдруг увидел Дженсена, все еще в кожанке, закамуфлировался, гад! То, что Джаред сам потянулся к здоровенным мужикам в коже, а Дженсен потом присоединился к этой толпе как-то из памяти выпало, зато он помнил отрывочно, что скандалил, ругался с Дженсеном, еще какую-то драку, где с какого-то перепуга он уже был с Дженсеном заодно, и они вдвоем отбивались от медведеобразного мужика и его команды, а потом в бар заскочили парни из охраны Дженсена, и кто-то здорово приложил Джареда по башке. Окончания битвы он не видел, но утром так болела голова, что хотелось сдохнуть. Он жалобно застонал, не открывая глаз, и кто-то голосом Дженсена приказал: – Выпей, Джаред. Станет легче. Не доверяя слуху, Джаред приоткрыл один глаз – ага. Находится в своей комнате, и на кровати сидит Дженсен со стаканом в руке, ой, у него бланш! И губа разбита! Джаред открыл оба глаза пошире и уставился на необыкновенного Дженсена. Мало того, что лицо разбито, куртка с полуоторванным рукавом все еще была на нем! И на синей футболке какие-то подозрительные бурые пятна, а костяшки пальцев разбиты. Джаред осторожно сел, забрал из рук Дженсена стакан. Не отрывая глаз от удивительно непривычного, взъерошенного и побитого Дженсена, залпом выпил. Почти сразу полегчало, голова уже не так болела, зато вспомнилось кое-что другое. Джаред немедленно преисполнился горечи, нахмурился и даже открыл рот, готовясь произнести обличительную речь, но Дженсен его перебил и произнес: – Прости. Я очень испугался, когда проснулся от звонка, и мне сказали, что ты в это время встречаешься с человеком, опасным для тебя. И я не только испугался, я спятил от ревности. Поэтому наговорил тебе гадостей. Это не оправдание, я понимаю. Но это, возможно, даст ключ к пониманию моего поведе... – Ревновал?! Ты приревновал меня? Дженсен как-то совсем уж непривычно выглядел – смущенно? Офигеть. Джаред даже рот забыл закрыть, рассматривая Дженсена и наливаясь возмущением. Ревновал он! А с какой стати? Джаред немедленно озвучил свои претензии: – С чего бы это? – Джаред даже руки в стороны развел, эмоции не помещались в нем, заставляя махать руками: – Кто ты мне? А я кто тебе? Разве между нами что-то было?! Дженсен долго смотрел на Джареда, и возмущение Джареда сменялось волнением. И еще кое-чем, но Джаред запрещал себе анализировать. – Мне показалось, что да. Было, – мягко сказал Дженсен. – Было бы, – неожиданно для самого себя злобно сказал Джаред, – если бы ты не сбежал из Маски. А ты сбежал, как трус. И потом притворялся, будто ничего... Старая обида всколыхнулась, как океан, Джаред от избытка чувств слетел с кровати и чуть не упал, Дженсен вскочил тоже, поддержал его за пояс, чуть прижал к себе. Джаред потряс головой и уставился Дженсену в лицо. Дженсен теперь меньше всего походил на сноба, был весь какой-то... непривычно открытый, и смотрел... точно! Без этой въевшейся насмешки, пусть ласковой, но какой-то уж слишком высокомерной. Дженсен смотрел серьезно. Признался: – Я испугался тогда. Ответственности. Но еще больше испугался себя. Джареду пришлось приложить усилие, чтобы оторваться от Дженсена. Он разомкнул его руки на своей талии, отступил. Дженсен не предпринимал попыток схватить его, и почему-то от этого Джаред испытывал разочарование. Но все было правильно. Все правильно, если он сейчас проявит слабость, оно так и будет, вспышки ревности, грубость. – Я сейчас соберу вещи и уйду, – заявил Джаред уравновешенно. – Джаред. – И пожалуйста, Дженсен. Я выслушал тебя, понял, а ты постарайся понять меня. Если я останусь, то очень скоро перестану уважать себя. – Джаред! – Я не шлюха, Дженсен. – Я знаю! – Но если останусь, я буду чувствовать себя именно так. *** Джаред довольно быстро собрал вещи, у него и было-то пара плавок, шорты, джинсы, несколько футболок, плеер с наушниками, покидал все в рюкзак и уже торопливо сбегал с крыльца, когда его нагнал голос Дженсена: – Знаешь, почему я привел тебя в дом? Джаред остановился и медленно повернулся к Дженсену. Тот так и не переоделся, и выглядел как потерпевший аварию байкер, все еще в своей порваной кожаной куртке, в синяках, и уже не с такой кокетливо ухоженной щетиной. Дженсен спустился по лестнице, встал от Джареда в двух шагах. Джаред смотрел в глаза Дженсену и думал, где же набраться сил, чтобы уйти достойно. Потому что уйти надо, что бы Дженсен ни сказал, и молчи, молчи, пожалуйста, ты не облегчаешь мне задачи, чертов Дженсен Эклз. – Мне было все равно. Я как увидел тебя, понял, что мне все равно. В сговоре ты с тем мудаком, или нет, неважно. Я не хотел тебя отпускать. И, кажется уже тогда понял, что... – Не надо, Дженсен. Джаред защищался, как умел. Торопливо умоляюще перебил Дженсена, не говори, пожалуйста, не говори того, с чем мне трудно будет жить потом, ладно? Дженсен замолчал, а Джаред развернулся и чуть не бегом побежал к воротам. *** Остаток каникул Джаред провел у Чада, на ферме его дядьки, и, в общем, было неплохо. Загорел до черноты, помогая Сайросу присматривать за коровами, обзавелся мышцами, кидая навоз, вечерами они играли в карты и рано ложились спать. Перед отъездом Сайрос сунул ему деньги, и когда Джаред попробовал возмутиться, прикрикнул – это заработанные деньги! Не смей ими кидаться! И Джаред молча взял – заработанное. Он, конечно, вспоминал Дженсена, вернее, тот никогда не выходил из головы, но это были даже не мысли, а картинки. Вот Дженсен помогает ему встать, и Джаред видит его, всего, такого красивого, уверенного, насмешливого. Что там говорил Дженсен? Ему было все равно в тот момент, жулик Джаред или нет. Дженсен хотел его, сразу, и это видно было – Джаред вспоминал и улыбался. Улыбался и шел убирать навоз, помогал загонять коров, искал заблудившихся, Сайрос громко нахваливал бессловесного помощника, ругая племянника, а Джаред думал – я знаю, что ты чувствовал тогда, Дженсен. Знаю по себе. Джаред не думал, стоило вот так по девчачьи убегать, или нет, он просто знал, что останься там – не разобрался бы в себе, рядом с Дженсеном думать не получалось. Когда рядом был Дженсен – мозги отключались – он полыхал, психовал, совершал идиотские поступки, закатывал истерики, и секс! Секс был самый лучший в мире, только с его Дженсеном. И теперь он знал, что наверное, так случается, когда влюбляешься в первый раз. Интересно было то, что дошло до него так поздно. Чад, например, еще при встрече в кафешке заявил – колись, кто он? А теперь изводил подколками и рассказами про богатых козлов, но выходило у него смешно и совсем необидно. В город возвращались тоже вместе, Чад говорил, что дядька ему надоел до чертиков своим занудством, а Сайрос картинно ругался ему вслед – чтоб я тебя не видел, бездельник! Но Джаред знал, дядька и племянник нежно любят друг друга, души не чают, и недели не пройдет, как Чад свалит обратно на ферму. У него не было такого человека, как у Чада – близкого, родного. Или... может быть, он ошибался. Джаред отправился в общежитие, Чад со списком отправился за покупками, они договорились встретиться в том самом летнем кафе, где однажды уже сидели. Джаред издали увидел белобрысую макушку дружка, когда подходил. Чад с интересом читал купленную газету и даже не заметил Джареда, пока Джаред его не ткнул в бок: – Чего там? Ты так увлеченно читаешь. – Смотри, тут про твоего Дженсена! От испуга, внезапного испуга сильно закружилась голова, и отнялся язык, Джаред вцепился Чаду в плечо, а тот пересказывал, озадаченный: – Ничего себе. Какая у богатеев жизнь насыщенная. Похитили твоего Дженсена, прикинь? Он как-то сумел вырваться, пишут, держали его где-то почти месяц. А он смог сбежать и дать знать своей то ли охране, то ли полиции... О. Тут пишут про какого-то Хенрика, но типа в интересах следствия... Джаред, ты чего?! Блядь, Джаред, ну-ка дыши! Он в порядке, слышишь? Ну, может, не совсем в порядке, но живой! В больнице Льюиса лежит, под охраной, Джаред, ты чего? И Джаред смог дышать – вздохнул раз, потом еще. Встал, держась за Чада, и спросил напряженно: – Где, ты говоришь, эта больница? *** Затея оказалась нереальной – до Дженсена было не добраться. Джареда даже в больницу не пропустили, не то, что в палату, а объяснять, кто он такой... ну кто он такой? Привязался какой-то полицейский, Джаред показал документы и ничего лучше не придумал как сказать, что работал на мистера Эклза, помощником садовника, данные его записали и интерес к нему утеряли. Джаред еще раз попробовал добраться до Дженсена, приходил к дому, но пробраться внутрь теперь, когда возле дома стояла полицейская машина, не представлялось возможным. Джаред очень долго уговаривал себя – все хорошо, все хорошо, он живой, ну все хорошо же! Но внутри все мелко-мелко тряслось от ужаса – Дженсен мог умереть. Пока Джаред гонял коров на ферме, пил пиво, купался в реке, глазел в небо и мечтал о Дженсене, тот мог в любой момент умереть, а Джаред ничего не знал. Это было даже не прозрение, Джаред все уже понял про себя, это был ничем необъяснимый, глупый, очень противный страх, и ничем его нельзя было рассеять. Был лишь один способ – увидеть Дженсена, увидеть своими глазами, убедиться, что жив, успокоено вздохнуть и идти уже к чертям собачьим, куда угодно, уже неважно. Но увидеть Дженсена, тщательно охраняемого – Хенрик сбежал и еще не был пойман – увидеть его было нереально. Следующие недели складывались из дней очень-очень медленно. Необычайно холодный сентябрь никак не хотел заканчиваться, ныл дождями, скребся стылым ветром в окна, заголовки газет заняла жуткая новость о пожаре в школе, унесшей жизни пяти человек. Потом еще одной новостью все были взбудоражены, с задранным в лесу человеком, и почти незаметной прошла заметка о поимке Хенрика, но Джаред очень внимательно читал все новости. Джаред почти успокоился. Не дергался и не вздрагивал от иллюзий, что видит Дженсена, вот за тем углом или вон в той машине, нет, конечно, это не он, ну да и не важно, главное, Дженсен жив и здоров, остальное неважно. Поэтому он даже и не дрогнул, когда однажды выходя из общежития, увидел у дверей мужчину в пальто и очках. Аккуратно обошел очередной глюк по ровной траектории, но глюк отказался быть безмолвной тенью. Загородил Джареду дорогу. Джаред попробовал обойти еще, но глюк взял его за запястье одной рукой, а другой снял очки, и... Джаред забыл, сука, снова забыл, как дышать. Потому что это был Дженсен, без щетины, гладко выбритый, и слегка похудевший, и очень-очень молодой, Джаред изумился, насколько молодо выглядит Дженсен. Но это был Дженсен, точно, и его запах, его глаза, оказывается, у него были очень красивые губы, а еще он очень нежно и немного неуверенно улыбался Джареду. Джаред выдохнул, набрал в грудь воздуха, и... снова выдохнул. Он совершенно не знал, что говорить, мыслей снова в голове никаких не было, и дождь, дождь накрапывал все сильнее, а Дженсен хриплым голосом сказал: – Привет. Ты меня искал? Тут как будто холодная-страшная, стальная колючая сетка на сердце лопнула, осыпалась пылью, и отпустило, Джаред вцепился обеими руками в плечи Дженсена, уткнулся ему носом в шею и тихонечко завыл. Он плакал и никак не мог успокоиться, Дженсен гладил его по спине, и негромко говорил что-то, что-то вроде – тихо, все хорошо, все хорошо, Джаред, все будет хорошо, Джаред, не плачь, пожалуйста. Джаред, не переставая от души плакать, рефлекторно с силой саданул Дженсена в бок, тот охнул и замолчал. А Джаред опомнился, от испуга – вдруг что-то повредил?! – отодвинулся от Дженсена, но цепко держался за него, чтобы не исчез куда-то – увидел, что Дженсен улыбается и отлегло от сердца – если смеется, значит, в порядке уже. Но на всякий случай спросил: – Ты в порядке? – Да, – Дженсен все улыбался, и Джаред никак не мог на него налюбоваться. – Тебе так лучше, без бороды, – сообщил он Дженсену очень важную на текущий момент информацию. – Спасибо, – Дженсен, пряча ухмылку, церемонно наклонил голову, и снова задрал подбородок, – так ты искал меня, Джаред? – Искал, – чистосердечно признался Джаред, – я так испугался за тебя. Дженсен подхватил Джареда под руку, аккуратненько, очень медленно-вкрадчиво, но очень крепко ухватил. И предложил: – Поужинаешь со мной? Джареда распирало от счастья. – Да, – сразу же ответил Джаред, и с силой прикусил язык, чтобы не вырвалось – и поужинаю с тобой, и позавтракаю, и пообедаю, и все, что хочешь. Главное, с тобой. Все-таки, наверное, на обычное приглашение поужинать это был бы слишком пылкий ответ. Слишком много энтузиазма. А так – скромно – да, и все.