Не зли...

Ты лежишь на кровати. Беспомощный, связанный. И смотришь на меня без страха. Ждешь горячей ночи. И не ожидаешь подвоха… А я зла. Ты знаешь, на что. Но не ждешь мести. Я провела рукой по твоей груди, когда-то такой родной и надежной. Темные соски съежились на белой коже, покрывшейся мурашками предвкушения. Надейся. Темный шарф лег тебе на глаза, и он не даст тебе увидеть, что я держу в руке. А скотч на губах не позволит крику испугать соседей. Оседлав тебя, я потерлась о стоящий член, и ты застонал, не в силах войти в меня. Пора. Тонкое лезвие острого ножа, подаренного и наточенного тобой же, нежно прикоснулось к груди. Ты тяжело задышал, почувствовав неладное. Помнишь? Медленно провожу по коже, оставляя тонкий след, вспухающий алым. А ты пытаешься кричать и вырваться. Дергаешься. Зачем? Ты сам научил меня надежному связыванию. Я улыбаюсь, дотронувшись пальцем до кровавой дорожки. Это только начало. И тихо шепчу: «Помнишь?» За удар в спину нужно платить. И серебристое лезвие выводит красивый узор на твоей груди. Узор наливается кровью. Я не давлю, это лишь царапины. Больно, да. И мне было больно. Я резко оттягиваю твой сосок, полоснув по нему ножом. Хлынувшая кровь заливает простынь. А я аккуратно вырезаю сосок с твоей груди. Ты мужик, тебе соски не нужны. Мычишь, дергаешься, и повязка спала с лица. А в глазах ужас. Я улыбаюсь, показав тебе оба соска в моих красных от крови руках. Сжав в руке опавший член, я провела по нему ладонью. И он снова встал, окрашенный кровью. Физиология, ничего не поделаешь. Лезвие ножа касается возбужденной плоти. А ты замер. Боишься? Бойся. А я с силой полоснула по сухожилиям правой руки. Пришлось перетянуть веревкой руку, чтобы не истек кровью. Пальцы тебя не слушаются, но боль ты прекрасно ощущаешь. И я провожу лезвием по суставу указательного пальца. Венка прорвалась, но крови почти нет. И белая кость виднеется сквозь ошметки красного мяса. И я ломаю хрупкую косточку, незащищенную ничем. Она осталась у меня в руке, а ты хрипишь от боли и закатываешь глаза. Жаль ты не в состоянии посмотреть на свой сустав. Я так хотела его тебе показать. Ты дрожишь и скулишь, уже не пытаясь выбраться из пут. А зачем тебе уши? Ты никогда не слышал и не слушал меня. Несколько движений рук, и они лежат отдельно от тебя. Я улыбаюсь, глядя в твое искаженное страхом лицо. Кончик ножа царапает дорожку от шеи на грудь, переходя на живот и остановившись в паху. Тот самый путь, что часто проделывали мои губы. Я задумалась. Но ненадолго. Нож продолжил своё путешествие, и рука, свободная от него, нежно прихватила твой мешочек с двумя твердыми шариками. Ты отчаянно забился, пытаясь вырваться. Тщетно. Лезвие ножа медленно режет кожу, и ты хрипишь, не в силах бороться. Помнишь? Так ты лишил меня крыльев. Движение ножа завершено, и в моих руках с засохшей корочкой крови остались твои яйца. Ты воешь. Где же твоя самоуверенность? Я снова оседлала тебя. И столько животного ужаса в выражении твоего лица, что я засомневалась —понимаешь ли ты происходящее. Лезвие ножа опустилось на живот, и я надавила на рукоять, позволяя металлу вгрызться в кубики пресса. Ты так долго их накачивал. Неглубоко вошедший нож остановился, и я провела лезвием влево, разрезая кожу и мясо. Серые кишки показались в увеличивающейся ране, а ты уже не дергаешься. Лишь мышцы хаотично сокращаются, да хрип тяжело идет из глотки. Ты вынослив, раз до сих пор не потерял сознание. Запустив руку в отверстие на животе, сжимаю пальцы в кулак, поймав какую-то склизкую внутренность. Я потянула руку на себя, и кишки огромными червями начали вываливаться наружу. Они тебе не нужны. Взмах ножа, и внутренности опадают на пол, выскользнув из твоего живота. Скоро ты умрешь. Я взяла твои отрезанные соски, уши, сустав пальца и яйца, по очереди затолкала в живот и задумалась. Чего-то не хватает. Ах, да! Язык, которым ты так много врал. Резко содрав со рта скотч, ткнула лезвием ножа в губы, не заботясь о повреждениях. Ты кричишь, и я, воспользовавшись тем, что твой рот открыт, просунула нож внутрь, полоснув лезвием по языку. Ты пытаешься сжать челюсть, и зубы, напоровшись на сталь, хрустят и ломаются. От боли ты снова открываешь рот, и я наконец-то могу вытащить твой язык. Он занимает своё место в твоем животе. А ты захлебываешься кровью, хлещущей из обрубка языка. Вот теперь всё. Никогда не зли женщину.