Не твоя

      Под овации гостей появляется Она — в белом свадебном платье, обнажающем её ключицы и хрупкие плечи, и с тонкой фатой, закрепленной в её тёмных волосах. Такая нежная, изящная и счастливая.       Безупречная, — думает он, глядя на неё из-за колоны.       Все взгляды направлены на невесту, на чьих губах красуется смущенная, но чрезвычайно счастливая улыбка. Взгляд будущего мужа, разумеется, прикован к её фигуре.       Павел видит этот взгляд. Такой любящий, покровительственный и собственнический. Конечно, ведь он без пяти минут её муж. А кто, собственно, он сам? Несостоявшийся бойфренд, бывший работодатель и человек, который подвёл её, унизил и оскорбил?       А ты, Павлик, не имеешь никаких прав смотреть на неё, думать о ней и просто находиться здесь! — указывает ему собственное подсознание, от которого он всячески старается отмахнуться.       Паша злится одновременно и на себя, и на Дашу, и на Петра, и на весь Элеон вместе взятый. Облажался, не сдержался, недопонял, не удержал. А Пётр смог и удержать, и привязать к себе. Конечно, он ведь весь такой идеальный: умный, состоятельный, любящий, уважающий её чувства и взгляды. И Даша такая же идеальная. И будут у них такие же идеальные дети. А он, Паша, совершенно ей не подходит. Он другой — спонтанный, несобранный, вечно тусующийся и пьющий. Что он может ей дать? Недолговременный фейерверк эмоций? А Пётр подарит ей такое (омерзительное) идеальное будущее, о котором она всегда мечтала.       Внутри всё кипит от окружающей идиллии.       Паша прячет руки в карманы брюк и хочется спрятаться сам от этой отвратительной реальности, в которой она так счастлива, но не с ним. Реальности, в которой Пётр целует её руки, прижимает к себе и целует, а она смотрит на него так нежно и влюбленно, как никогда не посмотрит теперь на него.       Хватит пялиться, она не твоя, — ругает он самого себя, не имея возможности отвести взгляд.       Паша — чертов мазохист, ведь ему тошно смотреть на счастливых молодоженов, но он смотрит, потому что это его последняя возможность любоваться в открытую Дашей. Ведь она больше не его. Да и будем честными, никогда его до конца и не была.       Паша еще больший мазохист, чем может показаться на первый взгляд, ведь он выходит из своего укрытия, сжимая в руках букет белоснежных роз, и направляется к жениху и невесте.       Пора взрослеть, Павлик.       Даша совершенно не ожидает увидеть здесь Его. Прошлое должно оставаться в прошлом, но тогда почему он здесь? В сером костюме и привычной улыбкой на лице. Павел Аркадьевич протягивает ей розы.       — Поздравляю вас, — добродушно улыбается он, крепко пожимая руку Петру, пока его взгляд прикован к ней, — и желаю безграничного счастья.       Даша натянуто улыбается в ответ и смотрит куда-то в пол, сжимая цветы неожиданно дрожащими руками, и жмется ближе к мужу, что не укрывается от зоркого взгляда Павла Аркадьевича.       Он наклоняется к ней, а у Даши вдруг перехватывает дыхание. Паша едва ощутимо касается своими горячими губами её бледной щеки, приобнимая широкой ладонью и тихо-тихо, еле слышно шепча «прощай». Даша млеет от этих прикосновений, пока в голове проносится калейдоскоп воспоминаний - хороших и не очень. Воспоминаний, по-прежнему приносящих нестерпимую боль.       Павел Аркадьевич отстраняется, затем так же приобнимает Петра, хлопая того по плечу.       — Спасибо за поздравление, Павел, — говорит Пётр, — не ожидали, признаться, вас увидеть.       — Да я тоже не ожидал, — беспечно пожимает плечами он, — как говорят у нас в Сербии: Jeblo te veslo koje te prevezlo.       Пётр неловко смеётся, совершенно не понимая значения сказанного бывшим владельцем отеля. Молчание затягивается.       — Спешу откланяться, ведь дела не ждут. Еще раз поздравляю!       И под взгляды гостей Павел, не оборачиваясь, удаляется из отеля (её жизни), не желая задерживаться ни минуты на этом празднике жизни.       Оборачивается лишь однажды, устремляя взгляд на яркую вывеску. Элеон - место, подарившее ему самые счастливые и правильные моменты его жизни. И все они связаны с образом одного человека, указавшего ему смысл этой жизни, но которого он по глупости и неопытности упустил.       Павел Аркадьевич усмехается, надевает очки и садится в машину.