Ангел Мщения

      Гринли проснулся в холодном поту. В окно его спальни в Большом доме светило осеннее солнце, день был просто прекрасным. Но в голове все еще крутилась фраза, произнесенная таким холодным, полным насмешки и сарказма голосом, но в тоже время прозвучавшая с явной угрозой. «… ведь я иду». Эхом отдавались в голове парня именно эти слова. Но Кронос обещал, что Джексона больше никогда никто не увидит. И Гринли сможет занять его место и жить со всеми почестями, которые присущи полубогу. А сейчас Гринли готов был отдать все что угодно, он точно слышал голос героя Олимпа.       «Из Тартара, особенно из тюрьмы Кроноса выбраться не возможно. Значит это просто страшный сон. Джексон все еще там, если он еще жив, что маловероятно, конечно. Три года прошло».– Гринли ухмыльнулся своему отражению в зеркале, и, убедив себя в том, что ему снятся всякие небылицы просто из-за перенапряжения, он пошел на завтрак.       В Лагере остались еще полубоги, которые верили новенькому беспрекословно. Но те полукровки, что были ближе всех к Джексону, сейчас проявляли недоверие и пытались выяснить, кто же такой Гринли.       Друзья Перси с ужасом вспоминали тот вечер, последний вечер, когда Персей Джексон ходил по земле Лагеря Полукровок. Аннабет убивалась больше всех, она помнила все. Дочь Афины помнила, как поддакивала Гринли. Она помнила полные боли глаза своего возлюбленного, потому что она предала его. Но время не вернуть. Для всего лагеря Перси был мертв.       Хирон пропал из лагеря чуть позже Диониса, богов тоже не видели. Но никто из жителей лагеря не чувствовал подвоха. Только Лео, Аннабет и Пайпер начали что-то подозревать несколько месяцев назад, когда влияние Гринли на них ослабло. Аннабет с ужасом тогда поняла, что меч Перси теперь у Гринли. Она попыталась выкрасть его, но безуспешно. Куда дочери Афины до детей бога воровства.       Друзья не знали, есть ли в лагере еще полубоги, которые вышли из-под влияния Гринли. А расспрашивать каждого было бы подозрительно, тем более Гринли знал обо всем, что творилось в лагере. Почта Ириды работала через раз, и связаться с Лагерем Юпитера не получалось. Нико тоже все эти три года не появлялся в лагере. Иногда он заглядывал на час-два и тут же исчезал. Ла Ру тоже постоянно отсутствовала, только около шести месяцев назад она появилась в лагере и больше никуда не уходила. Ребята не знали можно ли доверять Нико и Клариссе, а Кларисса с Нико не знали можно ли вообще кому-то здесь доверять.       Утро в лагере началось как всегда для дочери Ареса. Подъем, пробежка, тренировка, завтрак. Только присутствовала одна странность: Гринли был очень бледным, такой цвет кожи был присущ сыну Аида, но не ему. Гринли зашел в павильон, как обычно поздоровался со всеми и сел за стол, где когда-то сидели Дионис и Хирон, пока был в своем инвалидном кресле. Лицо парня было как всегда ничего не выражающей маской, но порывистые движения, постоянное озирание по сторонам, как будто он ждет нападения, его выдавала. Он был чем-то обеспокоен и очень сильно.       И сейчас сидя около кучи… кулака Зевса, Кларисса думала, что же могла так напугать того, кто не побоялся бросить вызов Лагерю Полукровок. Девушка верила, что рано или поздно, но обитатели Лагеря очнуться и тогда Гринли не жить.

***

      У Перси сегодня лучший день за те три года, что он не посещал Лагерь Полукровок. Он вернулся домой. Лагерь и правда изменился, только те изменения нельзя увидеть, их можно только почувствовать. Раньше лагерь вселял в тебя радость, надежду, был для тебя защитником, сейчас же все эти великолепные чувства заменили обреченность, тоска, а о защите не могло идти и речи. Лагерь был не родным, а чужим. Перси не мог утверждать, что именно здесь прошли лучшие годы его детства, пусть и запятнанные кровью его врагов.       Перси прибыл домой, когда все еще спали, поэтому мог без труда войти в любое помещение лагеря. В домике Посейдона было так же пусто, как в первый приезд Перси на холм Полукровок. Много пыли, бардак, в домике никто не жил очень долго, что могло означать, что братьев и сестер у Перси не прибавилось, что с одной стороны хорошо. В лагере было пустынно - ни сатиров, ни дриад и наяд. Не видно не было никого.       Перси прошел по всему лагерю, вспоминая лучшие моменты, связанные с этим местом. Он не торопился. А зачем? Он прекрасно знает, когда встают первые полубоги.       Сегодня он начинает мстить. За год, что он провел в Тартаре. За Аннабет. За родной лагерь. Он послал мысленное сообщение Гринли. Начнем с малого.       Ну вот, лагерь начал просыпаться. Полубоги, еще не до конца проснувшись, начинали тренировки. А Перси взмыл в небо, он хотел дождаться пробуждения Гринли, чтобы посмотреть насколько он будет взволнованным и может припугнуть того еще раз.       Долго ждать не пришлось. Гринли вышел из Большого дома на редкость спокойным. Перси даже удивился.       «Ну что ж», - Перси не заметно приземлился и встал рядом с деревом, под которым Гринли обязательно бы его заметил. Крылья парень убирать не стал, облокотившись о ствол и сложив руки на груди, во всем черном, с черными крыльями за спиной Перси был похож на ангела Тьмы, предвестника Смерти, коим он в принципе и являлся, особенно для Гринли.       Как и предполагал Джексон, Гринли его увидел. Парень встал как вкопанный, в глазах его читался неподдельный ужас, а лицо исказила маска непонимания. Перси же просто ухмыльнулся ему и улетел. А Гринли еще минут пять не мог отойти от увиденного, просто стоял на месте и смотрел в пустоту.       Перси сделал круг над лагерем, чтобы еще раз увидеть его, а потом направился прямиком к кулаку Зевса, надеясь на то, что там никого не будет. Но ошибся. Подлетая, он увидел девушку, сидевшую прямо на пожухлой траве, не замечающую никого и ничего вокруг. Это было заметно по ее лицу, напряженному, сосредоточенному.