Комната

Мало кто задумывается, но самые стойкие, сильные и закаленные существа на свете – деревья. Всю свою жизнь – долгую и не очень – они проводят, ощущая на себе капризы матушки-природы. Летом деревья подставляют свои сочные листья палящему солнцу, защищают раскидистой кроной низкую траву, что устилает землю под ними. Зимой они стойко выдерживают капризы снежной королевы, которая сковывает их стебли инеем и целует морозной вьюгой. Гордые деревья обнажаются без стыда и одевают свои самые лучшие наряды, зная цену своей стойкости. Так каждый год: от лета к осени, от зимы к весне. Наблюдать за сменой времен года – очень увлекательное занятие. Но еще более интересным и философским оно становится, когда проводишь параллели со своей жизнью. Госпожа Ли занималась этим последние несколько лет. С того самого времени, как ее единственный сын стал отшельником в собственном доме, в собственной комнате. Женщина помнит этот день, словно он был вчера. *flashback* Входная дверь резко распахнулась и пошатнула рядом стоящую напольную лампу. Скинутый в ярости с плеч мальчика рюкзак попал в стену, отчего напугал домашнего кота. На шум вышла госпожа Ли. - Что за поведение, молодой человек?! – женщина встала в позу и грозно посмотрела на своего сына, - Объяснись сейчас же, иначе будешь разговаривать сразу с отцом. - Я не буду ничего говорить! – подросток вздернул подбородок и уставился на мать сердитым взглядом. Нижняя губа мальчика была разбита, а под глазом красовался синяк, - вы меня никогда не понимали! И никто меня никогда не поймет! Он остервенело снял с себя уличную обувь и уверенно направился в свою комнату. Госпожа Ли тяжело вздохнула и вернулась к приготовлению ужина. - Где Тэмин? – спросил господин Ли, садясь за накрытый женой стол. - В своей комнате, - с долей отчаяния ответила супруга, - он вернулся после занятий с побоями на лице. Похоже, что и в этой школе полно трудных подростков. - А ты не думаешь, что трудный подросток – это он?! – мужчина чуть повысил голос, хмуря брови, - это уже третья школа, в которую мы его переводим и разницы никакой. Аппетит пропал у обоих. Мать молчала, не в силах дать отпор супругу. Да, возможно дело в сыне, но госпожа Ли до последнего не хотела в это верить. А Тэмин в это время все слышал. И в его душе прочно закрепилась мысль, что поддержки от родителей он не получит. Госпожа Ли проснулась от шума воды, доносящегося из ванной. Торопливо надевая тапочки и домашний халат, она выбежала из спальни и направилась на звук. Он доносился из ванной сына, что прилегала к его комнате. Дверь оказалась заперта. На громкую просьбу открыть дверь пришел супруг и, не тратя время, выломал хрупкую преграду. Весь пол был залит водой с оттенком красного. Их сын лежал без сознания со вскрытыми венами на левом запястье. После этого случая, в жизни семьи Ли пошла иссиня-черная полоса. Мальчика врачи спасли, но, придя в себя, он ни с кем не разговаривал, ни на что не реагировал. В больнице настаивали на психотерапии в специальном учреждении, но госпожа Ли наотрез отказалась, уверив врачей том, что сын будет проходить реабилитацию дома и принимать назначенные лекарства. Спустя неделю домашнего лечения, родители обнаружили под дверью сына записку: «Я один в этом мире. Никогда и ни в ком я не увижу поддержки и не получу тепла. Я буду строить свой мир в своей комнате. Из-за уважения к вам, я обещаю, что окончу школу дистанционно, дабы вы не считали меня эгоистом. Отныне, я буду носить имя католическое, которым меня нарекли при крещении. Ваш Франческо». Дверь в комнату оказалась заперта. Таковой она является и по сей день. С того самого дня все стало еще хуже. Господин Ли обвинял во всем жену, бил ее и кричал. В один прекрасный день он собрал вещи и ушел, а позже прислал документы на развод и алименты для сына. Госпожа Ли осталась одна не только в своем доме, но и в душе. *end flashback* Смотря в окно, ведущее на задний дворик, женщина видела, как обнаженная березка колышется под натиском ноябрьского ветра и умоляет тонкими ветками пощадить ее и оставить в покое. Со слезами на глазах госпожа Ли вспоминает свои крики пощады, адресованные разгневанному мужу, в душе которого свирепствовала поздняя осень.