С Новым Годом в Новую Жизнь.

Луи медленно выдохнул горячий пар на свои покрасневшие ладошки, которыми он обхватил банку с горячим чаем из автомата. Снег медленно опадал на землю и деревья, согревая их кроны своим небесным теплом. Фонарные столбы горели не только своими естественными лампочками, но и яркими огоньками, переливавшимися то быстро, то медленно. Томлинсону нравилась зима, такая нежная и мягкая, белая и пушистая, красивая и волшебная. Жаль только, что самый прекрасный праздник матушки-зимы омега проведет на холодной лавочке в парке, усыпанном гирляндами, с горячим чаем в руках, который быстро остывает, и совершенно один. Родители снова поругались, сестры отмечают эту ночь с друзьями, и Луи просто решил уйти. Он не хотел, чтобы крики и ругательства родителей перебивали звон часов, бьющих двенадцать раз. Он не хотел, чтобы в доме резко потухли гирлянды, елка лежала на полу, послышался хлопок двери и слезы матери. Томмо терпит это несколько лет подряд, и хотелось бы хоть эту ночь провести наедине с любимым временем года. Телефон, замерший и отключенный, покоился в его кармане, поэтому Луи даже не знал, сколько времени, не знал, когда пробьют часы или уже пробили. Так хотелось стать кроной дерева, чтобы ощутить тепло снега и просто забыться на всю зиму, чтобы все проблемы решились сами, чтобы, когда он проснется к весне, все было хорошо и прекрасно. Но нет. Осталась последняя надежда на Новогоднее желание, которое Луи еще даже не придумал. Хотелось чего-то особенного, волшебного, чего-то одного, теплого и домашнего, уютного и родного. Но вместо этого он получает лишь мягкий снег за шиворотом, остывший чай и дрожащее от холода тело. Ах да, еще и одиночество в волшебную ночь. Омега решил сходить к автомату за еще одной банкой с чаем, но, во-первых, у него не осталось денег, и, во-вторых, у автомата уже стоял парень, доставая последнюю банку с чаем. Он повернулся и увидел Луи, который удивленно смотрел на него, выронив холодную банку из замерзших рук. - Луи? - кудрявый парень наклонил голову, словно еще пытался убедить себя, что перед ним и правда Луи, с которым они с пятого класса недолюбливают друг друга. - Гарри... - тихо выдохнул омега, наблюдая, как пар от его дыхания тут же исчезает. - Что ты здесь делаешь? - Стайлс, именно эту фамилию носил кудрявый альфа, инстинктивно протянул банку омеге. Томлинсон, удивленно посмотрев на Гарри, все же без возражений взял банку, согревая и чуть обжигая ладони, прошептав тихое "спасибо". - Отмечаю Новый Год. А ты? - Тоже что-то типа того, - усмехнулся альфа, совсем не чувствуя неприязни по отношению к шатену перед ним. Наоборот, он хотел отдать омеге свое пальто, лишь бы тот перестал дрожать от холода. - Почему на улице, а не дома? - Ну... По семейным причинам, грубо говоря. А ты? - Джемма с друзьями, родители во Франции, а друзья напиваются в клубах. Я привык праздновать Новый Год дома. Ну, знаешь, свитера, печенья, камин и прочее. - Это здорово, правда, - Луи улыбнулся, чувствуя, что его губы обветрились. - Ну... Счастливого Нового Года? - Спрашиваешь или поздравляешь? - усмехнулся Гарри, подойдя к омеге ближе. Луи даже не захотел отступить, лишь сделать шаг вперед. - Да, поздравляю, - смутился омега, опустив взгляд. Неожиданно он почувствовал, как Гарри завязывает на нем свой нагретый горячим дыханием шарф, что щеки шатена, ноющие секунду назад от боли, стали согреваться. Лу поднял взгляд на альфу и увидел нежную улыбку и взгляд, его ласковые касания к лицу вызывали у Томмо мурашки по спине и плечам. Это не то, что он должен чувствовать к этому альфе спустя столько лет, это ненормально и неправильно. Ведь так? - Счастливого Нового Года, - ответил, наконец, Гарри, спустив руки ниже и остановив их на согнутых локтях Луи. - Как насчет отпраздновать Новый Год у меня? Согласись, это всяко лучше, чем сидеть в минус двадцать пять градусов на лавочке в парке. - Не буду спорить.

~~***~~

- Спасибо, - тихо прошептал Луи, принимая из больших рук альфы кружку с горячим шоколадом. Омега сидел на диване у камина, укутанный в плед с пандами, по телевизору крутили новогодние концерты, за окном серебристый снег, в комнате витает аромат ели и мандаринов, и это так прекрасно. Альфа зажег огоньки на елке и сел рядом с шатеном, делая звук на телевизоре чуть тише. Он повернулся к Луи лицом и улыбнулся ему, видя милый румянец на щеках омеги. - И почему у меня все эти годы была неприязнь к такому очаровательному существу? - тихо спросил Гарри, словно не хотел рушить волшебную атмосферу между ними. - Наверное, по той же причине, по которой неприязнь была у меня к тебе. Правда, я в душе не понимаю, почему... - в той же манере ответил омега, уложив голову на спинку дивана. - Наверное, мы видели друг друга лишь с одной стороны. - Наверное, - пожал плечами кудрявый, придвинувшись к Луи ближе и обняв за плечи, радуясь, что шатен не против объятий. - Или не видели самого главного в упор. - Возможно. Гарри обнимал Луи неопределенное количество времени, но обоим было так хорошо и тепло, что не хотелось прерывать этот момент. Оба напрочь забыли годы неприязни, забыли подставы и ругательства. Было лишь новогоднее волшебство, окружавшее их. И этого было достаточно. Когда часы показали, что через шестнадцать секунд часы забьют полночь, альфа чуть отстранился от омеги и заглянул в его теплые, нежный и родные глаза. - Знаешь, мы не под омелой и не перед Биг Беном, но можно я... - Попробуй и узнаешь, - улыбнулся шатен, не позволив Стайлсу договорить. Кудрявый слабо улыбнулся и наклонился к мягким и сладким от горячего шоколада губам омеги, прижав его хрупкое тело к своей широкой груди. Он вытащил шатена из кокона пледа и усадил на свои колени, обнимая за тонкую талию и даря самый нежный и чувственный поцелуй. Часы давно пробили двенадцать, но это не волнует двоих парней, открывших в себе новые чувства, новый дом, новую жизнь.