Правила игры одинаковые не для всех

- Зачем ты вообще полез? - А ты попробуй почитать историю Древнего Мира под ваш хохот и эту музыку! - Нормальная музыка, что ты выпендриваешься? - Серьезно, Дин? Дин думает всего секунду. В чулане темно. Нет, не просто темно, а настоящая беспросветная тьма, и пахнет сырыми тряпками и моющими средствами. Сэм слышит легкий, сдающийся смешок. - Ладно, музыка отстой, но это не отмазка. Ты вообще никакую музыку не терпишь. - Неправда! - и чуть менее уверенно Сэм добавляет: - И сколько нам тут стоять? - Да минут пять, максимум. - Дин, а что вы... что вы обычно тут делаете? Сэм, может, и не видит ничего, но отчетливо слышит, как воздух из легких брата выходит чуть более резко: улыбается. - Обычно я мацаю девчонок за грудь, - и Сэм ойкает, когда ладони касаются его груди, ощупывая совсем недвусмысленно. - Иногда и плоскодонки попадаются. Дин шутит, ничего в его движениях нет эротичного, скорее, даже щекотно. И Сэм дергается, уходя от прикосновений, тем самым получив по макушке шваброй, случайно сдвинутой с места. Слышатся и другие звуки: стук пластмассового ведра, шорох одежды и смешливое сопение. - А если девчонка посмелее, то можно погладить чуть пониже. Обычно там мокро и влажно. Сэм морщится, но вопреки его ожиданиям, брат не стремится наглядно демонстрировать, какие такие места пониже он обычно гладит смелым девчонкам. - И много у тебя таких было? Смелых? - Уж почаще трусливых братцев. - Я не трусливый! - Тшш... Сэм чувствует, слышит, как Дин напротив него вскидывает руки вперед в умоляющем жесте быть потише. За дверью слышится музыка, но совсем не исключено, что кто-то греет свои уши в надежде услышать что-то интимное. Запретное. Эта вечеринка планировалась не то чтобы совсем заранее, но она планировалась. В отличие от отцовских охот. В этот вечер Джон должен был быть дома, Сэм должен был остаться с ним и делать свои уроки, а Дин, за хорошую поддержку в охоте на оборотня, должен был быть отпущен на вечеринку к Мэган МакГи, самой красивой девочке класса. Вообще-то Дину больше нравится проводить своё свободное время в баре, в который его пускают по поддельным документам. С крутыми парнями, играя в бильярд и иногда в покер, если стартовая ставка позволяет. Пить пиво и играть свою роль. Забыть о старшем брате, вечно присматривающим за младшим, и включить волка-одиночку, без обязательств и прошлого. Но девчонкам с шелковыми кудрями и розовым блеском на губах не отказывают. Джон уезжает еще до того, как Сэм возвращается из библиотеки. По-хорошему, его надо бы отправить обратно, но, как назло, хранилище знаний закрывается в восемь, а вечеринка стартует в десять. Оставить Сэма одного в мотельном номере? Как два пальца обоссать. Но если с ним что-то случится, пока Дин где-то навеселе, то можно смело прощаться с жизнью. Да и что это за веселье — сидеть как на иголках, дергаться и не иметь возможности нормально расслабиться. Вот именно. Хреновое веселье. Мэган совсем не против еще одного гостя, хотя все ее приглашенные строго отобраны. Семейство МакГи очень печется о своем доме, а неконтролируемые пирушки обязательно приводят к нескольким блевотным островам в бассейне и разбитым фарфоровым вазам. Но если быть честным, Дину нравится обстановка. Богатая, но не пошлая, со вкусом и расстановкой. И Сэму здесь точно понравится. Они не пьют ничего крепче пива, но и этого хватает. Ребята все веселые и довольно неглупые. Особенно Сэм, волком смотрящий на всё и вся из своего уголка на просторной кухне. Большинство его совсем не замечает. Холодильник то открывается, то закрывается, звенят бутылки и опустевшие от закусок тарелки, а Сэм так и сидит, неподвижно смотря то в книгу, то на проходящих мимо людей. Сначала они говорят о насущном: об уроках, о преподавателях, о планах на будущее, кто куда подал документы, кого уже взяли. Дин говорит много, но про себя ни слова. Нечего ему сказать о своих учебных планах на будущее. Ни колледж, ни университет ему не светят, да и не нужно это всё. Та область, в которой они работают с отцом, нуждается совсем в других знаниях, и этому ни в каких высших заведениях не обучают. По мере поступления алкоголя разговоры плавно переходят на одноклассников и различные слухи, сплетни. Сначала невинные, потом все более откровенные. И, окончательно развеселившись, Мэган одним глотком допивает остатки своего пива и поднимает пустую бутылку вверх. - Время играть в бутылочку! Детские забавы, но всё-таки есть в них какая-то изюминка. Пять девчонок, почти весь основной состав группы поддержки. Красотки, как на подбор. И четверо парней, включая Дина. Рассаживаются в круг в центре гостиной, через одного. Кто-то переключает пластинку на что-то романтическо-крикливое, и Дин понятия не имеет, кто насилует его уши. Но пока по одну сторону от него сидит блондинка Сара, а по другую — шатенка Кейтлин, мир кажется раем. Они целуются уже два раза. Первый раз в щечку, второй раз в губы, но без языков. И у Дина закрадывается мысль, что Мэган играет в эту игру в этом самом холле не в первый раз, и точно знает, под каким углом и наклоном окажется пустая бутылка. Один из парней, Брайн, улюлюкает и пророчит им жаркую ночь, но юношескую ревность сложно скрыть. И Дин на какую-то долю секунды ему сочувствует. А потом Мэган наклоняется вперед, чтобы крутануть бутылку, вид на роскошный бюст оказывается прямо перед Дином, и все лишнее напрочь испаряется из головы. Несколько раз Дину приходится целовать парней, в основном в щеку, и один раз в губы полузащитника футбольной команды по имени Дик, ходят слухи, что он не совсем стопроцентный натурал. Но алкоголь такое творит, что ни стыда ни совести. Девчонки смеются и подбадривают, пацаны краснеют, особенно Энди, главный редактор школьной газеты. Целоваться с парнями просто и безвкусно, как прикоснуться губами к пальцам. Но женской половине это почему-то нравится. Наверное, потому что ни один парень на планете не прочь взглянуть на обратное. Кейтлин и Мэгги целуются так долго и чувственно, что у Дина начинает вставать. А если протянуть руку, совсем немного, то можно огладить упругое бедро Кейтлин и забраться к ней под юбку. Может, по окончании игры, когда всевозможные поцелуи закончатся, то начнется оргия? Вот это было бы по-настоящему весело. - Я хочу еще выпить! Кому принести? - лес рук, кто сомневается? Когда Мэган возвращается, сердце Дина падает куда-то вниз, придавливая член на место. Рядом с ней стоит Сэм, нескладный, смущенный тринадцатилетний подросток, о котором Дин имел смелость забыть. - Мне кажется, нам кое-кого не хватает для ровного счета! Дин видит, как всё тело Сэма сопротивляется, но с пьяными девчонками трудно соревноваться, об этом младший Винчестер пока не знает, не дорос еще. Все настолько пьяны, что новичка встречают с восторгом, как свежее мяско. Дин трезвеет за секунду, как и не было всего залитого в себя спиртного. Он видит, как Мэгги чуть подвинулась, усаживая его между собой и Барбарой, своей лучшей подругой, слышит, как кто-то интересуется, девственник ли он, чувствует, как жар от щек Сэма обжигает его самого через расстояние в полтора метра. Плохая эта затея. После четвертого раунда Дин немного расслабляется. На Сэма перестают обращать внимание, потому что впереди куда более увлекательные занятия. Почти все поцелуи в щеку и в губы подошли к концу, на очереди поцелуй с языками и кладовая пятиминутка. Дин, конечно же, предпочел бы получасовую спальню, но куда этим подросткам до такого интима. Судя по раскрасневшемуся Энди кое-кто тут до сих пор ходит нетронутый женским вниманием. Первыми в кладовую отправляются Барбара и Сара. Они шумные и как будто нарочно бьются о дверь с той стороны. Брайн делает музыку потише, чтобы все смогли насладиться женскими ахами и вздохами. Дин улыбается сей показушности, это весело. Пока не натыкается взглядом на Сэма. Неуместного, нереального. Как новичка, его круг начался с щек, и первой ему досталась скромница Шарлотта. А теперь Сэм сидит, и как будто размышляет, как бы так незаметно сделать предложение руки. Сердце щемит от трогательной растерянности. Сара выходит с победными трусиками Барбары, размахивая ими над головой. Их встречают взрывом бурных аплодисментов. А дальше всё проваливается в туман. После длинного и сладкого поцелуя с Сарой, очередь крутить бутылку переходит к Дину. Он видит, как Мэгги изводится, ожидая, когда же можно будет уединиться со старшим Винчестером, но горлышко не доходит до нее буквально на каких-то пару дюймов. И смотрит строго на Сэма. Ладно, братский поцелуй в щечку. Всё это уже было и не раз, в конце концов, в детстве они могли позволить себе некоторые нежности. Вернее, Сэм мог себе позволить, всё время лез целоваться, как приставший банный лист. Сэм запускает бутылку крутиться со всем своим подростковым усилием, искренний и честный. Ему досталась одна банка пива, и легкий румянец уже окрасил щеки. И, как притянутое магнитом, горлышко указывает на Дина. Кто-то слева улюлюкает про совпадения, но под общим гулом одобрительных хлопков больше никаких комментариев не следует. Если бы хоть кто-то успел обронить хоть одно неосторожное слово, Дин бы схватил Сэма за ворот рубашки и потащил бы домой. Плевать. Но вместо этого он снова наклоняется к центру, и уже не так просто представить, что целуешь бархатистую щеку юной девушки. Сэм смотрит прямо, замешкавшись, не зная, куда повернуть голову. Их губы соприкасаются с молниеносной скоростью. Как будто и не было пьяной развязности, которую Дин мог себе позволить, целуясь с другими парнями. Следующий кон выпадает на Шарлотту. И Дин пытается забыться в этом поцелуе, отдаваясь даже слишком настойчиво. И вроде бы всё возвращается на круги своя, пока Шарлотта не попадает на Сэма. Точно кривой пол. Немного ошалевшая от предыдущего поцелуя Шарлотта сухо прижимается к губам Сэма, без всяких намеков. И это хорошо, потому что, если быть откровенным, то Дину совсем не нравится, как его младший брат участвует в играх не по своему возрасту. И рано или поздно Сэму придется закрыться с кем-то в кладовой, и ладно если это будет кто-нибудь из девочек, вряд ли им интересен нескладный подросток. Или Брайн, сохнущий по Мэгги, или Энди, стопроцентно по женской части. Но вот ушлый Дик может и полапать. А кто знает, какой Сэм после банки пива, ни разу спиртного до этого дня не пробовавший. Сэм смотрит испуганно и чуть виновато. Дин не сразу понимает, почему и остальные на него смотрят. Особенно Мэгги, просто сверлит глазами. О, нет, опять. - Можно я пропущу ход? Нужно отлить. - Ну уж нет! - кричит Кейтлин и осаждает Дина за руку. Правила игры для всех одинаковые! Брови Дина сходятся на переносице, но не в гневе, а в немом вопросе. И пока Сэм не кивает в ответ, старший Винчестер не двигается с места. В этот раз всё запоминается острее. Первым в нос ударяет запах Сэма. Он слышал его миллион раз, но никогда под таким углом. Можно сказать, что пахнет молоком, если бы не легкие солодовые пары. Сначала они просто соприкасаются губами, как и несколькими минутами ранее. Дин чувствует тепло и совсем немного губного блеска, оставшегося от Шарлотты. И это выбивает из колеи. Сэм не ожидает, но еще больше этого сам от себя не ожидает Дин. С силой подается вперед, раздвигая губы младшего брата, и мажет шершавым языком по горячему рту. Он почти теряет равновесие, потому что Сэм отодвигается назад, поэтому Дину приходится положить одну ладонь на затылок брата, не давая тому ускользнуть. Правила игры для всех одинаковые. Он все-таки ускользает в туалет облегчиться, а заодно спросить у белого друга, не захочет ли тот принять немного отравы от грешного Винчестера. Нет, не хочет. Дин сплевывает в унитаз и приказывает самому себе, что пора остановиться. Но, вернувшись, он просто падает на свое место, и Кейтлин тут же прижимается к его руке, делясь, что Сара счастливая сучка, они только что уединились с Диком в интимной кладовой. Дин общается со всеми и смотрит куда угодно. Только не на Сэма. Пока парочка теснится в чулане, все благоразумно решают последовать примеру Дина и устроить небольшой перерыв на туалет, ведь пива еще много, а места уже нет. Мэгги поднимается со своего места и пересаживается между Сэмом и Барбарой, что-то шепча той на ушко. Да так и остается там сидеть, когда все возвращаются на свои места. Пьяный Энди чуть не падает на Шарлотту, веселя остальных, а Брайн по локоть тонет в пачке чипсов. Сара возвращается взлохмаченной, а Дик ужасно довольным. Дин морщится от исходящего от них запаха секса, но стоит отдать Дику должное. Парень молоток, демонстративно нюхает женские трусики и хвастливо подмигивает Дину. Бутылку крутит Сара и радостно взвизгивает, когда попадает на старшего Винчестера. - Иди сюда, красавчик, тебя я еще не целовала! Дин глупо улыбается, потому что Сару совсем развезло, и вместо страстного поцелуя с языками, он получает поцелуй в глаз. Брайн одобрительно хлопает в ладоши, шурша пакетом. И только сейчас Дин замечает. Из-за небольшого перерыва он немного расслабляется и почти забывает, как страшный сон, что только что целовал брата. Рядом сидит теплая Кейтлин, а напротив роскошная Мэган, применившая толику хитрости и избавившая Дина от дальнейших переживаний своим небольшим маневром со сменой мест. Уж больно оно магнетическое оказалось, таких случайностей не бывает. Один шаг, и он обязательно отблагодарит ее там, в кладовой, за смекалку. Или не отблагодарит. Горлышко показывает на Сэма, и тот просто пожимает плечами, сложив бровки домиком. - Да вы издеваетесь, - Дин идет в отказку, но девчонки с двух сторон подхватывают его за руки. Остальные также поднимаются со своих мест, чтобы проводить Винчестеров в кладовую и надежно их там запереть, потому что правила такие. Дин смеется и грозится, что каждый из них еще получит за предательство, но первой отзывается Мэган, быстро напоминая, что получить они должны только трофей. И вся веселость сходит с лица Дина, когда они остаются наедине. - Тшш... - меньше всего ему хочется, чтобы кто-то услышал, что здесь что-то происходит. Он не собирается раздевать брата, чтобы получить его нижнее белье, которое он сам же ему и кинул в лицо сегодня утром. И, о Боги, как давно это было. - Дин, мне тоже надо будет снять трусы? - уже шёпотом спрашивает Сэм. И Дина обдает холодным жаром. - Нет, дуралей, кому нужны твои трусы. - А какое наказание за несоблюдение правил? - Скоро узнаем. - Дин... - Сэм, - предупреждающе отсекает Дин. Он просто протягивает руку вперед, чтобы опереться о противоположную стенку, но забывает, что брат несколько подрос за последние месяцы. И вместо гладкой стены ощущает горячую кожу и мягкие волосы. Пальцы сами зарываются в них, ведь в темноте и тишине очень удобно поддаться лжи. - Была у меня как-то девчонка, - начинает Дин, пока ладонь нежно оглаживает затылок брата, перебирая прядку за прядкой, - звали ее Эмми. Первая и единственная, у кого были такие короткие волосы. Как у тебя. - А у меня... - фальшиво-беззаботно начинает Сэм, не чувствуя ни рук, ни ног, только легкость прикосновений у себя на затылке. - Был у меня как-то парень. Звали его Дин. Первый и единственный, у кого были такие мягкие губы. Как у тебя. И замирает. Они оба замирают. Рука больше не двигается, окаменев, и даже немного больно сжимает шею. Сэм слышит шорох одежды и ожидает увидеть ослепительный свет холла и ощутить чувственный пинок под зад, но вместо этого Дин придавливает его к стене. И целует. Так же быстро и настойчиво, как и в тот первый раз, но сейчас им ничто не мешает, никто не смотрит и не осуждает. Дин прижимает голову брата к себе, надавливая на затылок, видимо, полагая, что у того есть силы, чтобы сбежать. А Сэм не знает куда себя деть. Язык Дина творит что-то невообразимое, Сэм пытается повторить, но еще больше путается. Теперь Дин мягко покусывает губы брата, давая небольшую передышку, во время которой Сэм вспоминает, что у него есть руки, и ими можно хотя бы обнять. Но получается только схватиться за рубашку, потому что Дин снова надавливает со своего роста, и Сэм очень послушно раскрывает рот, встречая уже более уверенно. Вылизывает в ответ, как умеет, сопит и трется о брата вставшим членом. Безумие. Только какие-то жалкие крупицы самоконтроля заставляют старшего оторваться и с грохотом привалиться к противоположной стене. Снова слышится глухой стук двигаемого пластмассового ведра. Они дышат слишком громко, не прикасаясь друг к другу, насколько это возможно в тесном пространстве. Вскоре дверь сама распахивается, и веселая Кейтлин с банкой пива в одной руке требует показать, что тут происходит. На нее наваливается Шарлотта, желая увидеть, может быть, двух голых парней. Но ничего такого нет, и быть не могло, ведь они братья, и шутки шутками, конечно. Никакого наказания им не придумывают, потому что время отщелкивает скорое утро, и половина состава уже мирно спит на диванах и креслах. Не видно только Дика с Сарой, но их продолжению банкета можно только позавидовать. Мэгги просит помочь ей разместить остальных, места на всех хватит. И Дин помогает. Что угодно готов делать, лишь бы как можно дольше не оставаться с Сэмом наедине. Младший Винчестер возвращается на кухню собрать свои учебники и тетради, а Мэган отводит Дина в свою спальню. - Мне кажется, здесь будет намного лучше, чем в кладовой, - от нее вкусно пахнет лесными ягодами и слегка цитрусом. Очень по-девчачьи, и это отвлекает. Мэган красивая, и кожа у нее нежная. Не такая бархатистая, как у Сэма, но это самое последнее, что должно всплывать в голове. - Прости, не сегодня. - Сегодня, - она настойчива, и Дину это не нравится. Покорность Сэма распалила его куда больше, чем эти жеманные приставания. - Нет, мой дружок, когда напьется, совсем выходит из строя. - Можно отложить до утра. - О, детка, я не то, что ты захочешь увидеть утром, - "а Сэм видит меня каждое утро, любым. И принимает любым. Хочет он того или нет. Скорее, нет, конечно". - Назови меня так еще раз... - Завтра, - Дин мягко перехватывает ее кисти, не давая ей себя трогать. - Увидимся завтра, - и отодвигает назад. Почти отталкивает и сам себе усмехается, впервые в жизни отказывается от секса. Нет, уже не впервые. Сэма внизу нет, ни в гостиной, ни на кухне, ни в ванной. Дин выбегает на улицу и видит маленькую удаляющуюся фигурку. Нагоняет быстро, потому что рефлекс старшего брата, который должен оберегать младшего, выстреливает в мозгу моментально. - Далеко собрался? - Дин немного запыхался, и если бы отец увидел его позорную стометровку, отчитал бы не по-детски. Чёртов алкоголь. Чёртов Сэм. - Дин, - Сэм удивленно моргает, отступая на шаг в сторону. Обеими руками он держится за лямки рюкзака. - Я думал, ты останешься. - Будешь много думать, быстро облысеешь. - Тогда за твою шевелюру можно не волноваться. - Что это значит? - Дин рывком останавливает Сэма, разворачивая того к себе. По лицу всё видно, злится. Но Дин не собирается отступать, держит брата крепко за плечо. Потому что если не держать крепко, то Сэм может просочиться сквозь пальцы, и тогда он потеряет его навсегда. - Ничего. - Сэм. - О чем ты думал, Дин? Рука сама отпускает брата и провисает плетью. Сэм прав. Там в кладовой мозги напрочь отшибло, и Дин даже не мог вспомнить, чем оправдывал свой поступок, какие такие небылицы себе рассказывал, в чем убеждал, и каким местом думал, когда намеренно целовал брата. - У меня завтра важная контрольная по истории, а я тут с тобой шарахаюсь до пяти утра. Если тебе и хватает четырех час... - Сэм, Сэм, - зовет Дин, мягко улыбаясь, словно не верит, что младший еще способен на шутки, а у самого внутри все колом стоит. - Прости. - Ерунда, - отмахивается Сэм и идет дальше. И всё? Просто ерунда? Небо начинает светлеть, когда они добираются до мотельного номера. Хорошо, что их никто не видел из патрулирующих стражей закона. Несовершеннолетние подростки, пьяные, разгуливающие по ночам - это самая малость тех неприятностей, что могли с ними случиться. Помимо тех, что уже случились. Они не включают свет, достаточно того, что поднимающееся солнце окрашивает их номер в легкий розовый цвет. Сэм бросает рюкзак в угол, снимает ветровку и вешает ее в настенный шкаф. Дин не настолько педантичен, поэтому раздевается уже у своей кровати. Скидывает кроссовки, стягивает рубашку, хватается за край футболки и только тогда замечает, что Сэм так и стоит в коридоре. И смотрит на раскрытый шкаф, на его чёрное нутро. В комнате не так темно, как в той кладовой. И темнее уже точно не сделаешь. Но можно спрятаться, укрыться от всех, притвориться, что ты — не ты, и всё, что происходит, происходит не с тобой. Сэм вздрагивает от прикосновения. Рядом стоит Дин, и по тому, как быстро тот отдергивает руку, младший понимает, что брат взволнован и обеспокоен не меньше. Ни один из них не решается заговорить первым. Всё это выглядит странно, неправильно. Им давно пора лечь спать и забыть обо всем, что сегодня случилось. И даже не думать о том, что могло бы случиться. Первым молчание нарушает Сэм, чужим, не своим голосом: - Я хочу тебе кое-что сказать. - Скажи, - почему-то шепотом отвечает Дин. - Не здесь. Дин удивленно вскидывает брови, потому что это странно. Здесь никого нет кроме них двоих, и некому подслушать. А потом до него доходит. И он первым забирается в шкаф, садится на пустой пол. Когда дверь за Сэмом закрывается, наступает темнота. Здесь намного теснее, чем в кладовой у МакГи, но это всё не имеет значения. Сэм сидит на корточках, по-крайней мере, таким его запомнил Дин, когда предрассветные лучи еще немного освещали силуэт брата. И тем не менее, ему хочется проверить, и Дин протягивает вперед руки, опасаясь наткнуться на пустоту. Но вместо этого их пальцы сцепляются, как магнитом притянутые. - Я люблю тебя, Дин, - голос из темноты, это его младший брат, трогательный, невинный, юный. Дину хочется провалиться в ад за то, что не смог удержать себя в руках, за то, что поддался, за мысли, которые не оставляли его по пути домой, которые не оставляют его даже сейчас, потому что темнота укрывает, спасает, но утренний свет обязательно сожжет его дотла. - Я знаю, Сэмми, - Дин отвечает шепотом, опасаясь, что голос может дрогнуть. - Но я не хочу тебя любить, - продолжает Сэм, крепче удерживая ладони брата в своих. И физически чувствуя схлынувшую с пальцев кровь, быстро добавляет, пока сам не потерялся в своих мыслях: - Не хочу любить так, как раньше, потому что так, как раньше уже никогда не будет, я не смогу, у меня не хватит сил притворяться. Дин дергается, вырывается, а Сэм мертвой хваткой держит руки, ему нужно договорить, пока Дин его еще слышит. - Но я хочу любить тебя по-другому. По-новому. И если ты не можешь, не хочешь или боишься, не говори ничего, просто выйди отсюда и ложись спать, а утром я снова буду твоим непутевым братом и больше никогда... - Хватит. Дин-таки расцепляет пальцы, неуклюже поднимаясь, гремя вешалками, и выходит из шкафа. - Вылезай отсюда. Сэм не шевелится, и тогда старший зовет более командным тоном: - Вылезай, Сэм, - и помогает брату подняться одним рывком. Тринадцатилетний подросток, легкий как пушинка, безвольный, как тряпичная кукла. - Посмотри на меня, - и Сэм смотрит красными, уставшими глазами. - Я не собираюсь вечно прятаться по шкафам и кладовкам. Ты взрослый парень и должен знать, что за инцест по голове не гладят, и на такое за один час не решаются. Ты меня понимаешь? Сэм упрямо качает головой, и Дин чувствует, как уходят все силы. - Я знаю, что такое инцест, я не маленький. И прошел не один час, а целых четыре. И ты ни разу не сказал мне "нет". Скажи сейчас. Или не говори никогда. - Сэмми, ты не понимаешь, что делаешь. - Скажи. - Тебе это не нужно. - Скажи, Дин. - Ты ведь еще об этом пожалеешь. - А ты? Хороший вопрос. Юный младший брат, еще не распробовавший вкуса настоящих чувств, влечения, любви, не знающий себя в постели с женщиной, стоит серьезный и думает, что любить родного брата, как мужчину, так легко и просто. Просит принять решение, хотя сам толком не разобрался в правилах игры. Но Сэм не обычный подросток. И они не обычная семья. И своей семьи, настоящей и правильной, у Дина никогда не будет, но Сэм. Сэм мог бы вырваться из этой проклятой охотничьей паутины. И тогда не станет Их. И всё то время, что они проведут вместе, сотрется песком времени, и не останется ничего. - Нет. Младший шумно выдыхает, его плечи опускаются, и весь упрямый огонек тухнет в глазах: - "Нет", в смысле совсем "нет", или просто "нет"... - Сэмми, будешь много думать... - Дин пытается отшутиться, но Сэм, бледный и испуганный, смотрит внимательно, выискивает подвох. - "Нет", в смысле "не буду жалеть", ты же этот вопрос задал последним. Не останется ничего, кроме той всепоглощающей любви, которую Дин готов отдать Сэму настолько, насколько тот захочет принять. Отдать себя всего не так сложно, если отдаешь всем сердцем.