Слишком влюблен

Первая неделя второго учебного года старшей школы проходит без происшествий, но Куроко и не думает расслабляться. Как оказывается позже, не зря. Во время обеда они как всегда сидят своей компанией за одним столом и разговаривают. Ладонь Куроко привычно находится в ладони Акаши. Они уже не замечают того, как переплетают пальцы или обнимаются, или касаются губами щек друг друга. Все ощущается слишком естественно. — Твои руки всегда той же температуры, что и мое сердце, Куроко, — ухо щекочут пряди волос, когда Сейджуро наклоняется к Тецуе. Голубоглазый в очередной раз реагирует слишком открыто, и это тоже слишком привычно и естественно. Румянец покрывает бледную кожу, и парень опускает голову, стараясь скрыться за волосами. — Акаши-кун, прекрати смущать меня на людях, — бурчит Куроко и поджимает губы. — Ты хочешь, чтобы я смущал тебя только наедине? — в голосе Сейджуро проскальзывает улыбка. Тецуя рвано вздыхает, но атмосфера теряет свой шарм, когда в их разговор вклинивается Кисе. — Куроко-чи постоянно краснеет из-за Акаши-чи, — почему-то обиженно тянет он. — Но я никогда не видел, чтобы было наоборот. Сейджуро приподнимает брови и поворачивается к Рёте. Даже при этом никаких других эмоций не проскальзывает на его лице. — Куроко, давай сделаем что-нибудь романтичное, — чуть язвительно говорит Акаши, все еще не отрывая цепкого взгляда от Кисе. — Спланируем убийство, например. Голубоглазый тихо вздыхает, закатывая глаза. Перепалки этих двоих, кажется, никогда не закончатся. Блондин, тем временем, стоически выдерживает убивающий все на своем пути взгляд и растягивает губы в широкой улыбке, обнажая белые зубы. — Предлагаю пари, — громко объявляет он так, чтобы все за столом обратили на них внимание. — В течение недели Куроко-чи должен сделать или сказать что-то, от чего Акаши-чи покраснеет. Аомине заливается хохотом и рассыпает по всему столу рис, когда от переизбытка эмоций хлопает ладонью, попадая по своему подносу. Мидорима закашливается и спешит потянуться за стаканом с соком, пока не менее громко смеющийся Такао бьет его по спине, больше для себя, нежели для помощи Шинтаро. Мурасакибара же на мгновение обводит всех ленивым взглядом и снова принимается за еду. Куроко не знает, что ему делать, и начинает паниковать, нервно поправляя очки. Акаши, видя его реакцию, успокаивающе сжимает его ладонь и вновь строго смотрит на Кисе. — Ты не посмеешь втягивать Куроко в такие глупые вещи, — спокойно и с расстановкой говорит он. — К тому же, какой прок нам в этом участвовать? Рёта усмехается, будто ожидая такого вопроса. — Если у Куроко-чи получится, то я неделю один буду сидеть в обед за тем всегда пустующим столом. Он указывает пальцем по направлению к мусорным ведрам и автомату со снэками, между которыми одиноко расположился обеденный стол. Тот и правда всегда пустует по понятным причинам. — Черт, ради такого зрелища я готов поставить на Тецу! — радостно объявляет Аомине. — Я уверен, что Акаши не поведется на такую глупость, как проявление эмоций на людях, поэтому, как ни прискорбно, но я встану на сторону Кисе, — Мидорима привычным жестом поправляет очки, будто и не было неловкости с застрявшим рисом в горле минуту назад. Рёта на откровенную неприязнь со стороны Шинтаро не обращает внимания и обводит всю компанию веселым взглядом. — Я за Ака-чина, — лаконично вставляет свою реплику Мурасакибара. — Кто-нибудь еще желает высказаться? — А если я не смогу? — наконец подает голос Куроко, от волнения продолжая хвататься за свои очки. — Что тогда? — Тогда за тем столом будет сидеть Акаши-чи, — довольно изрекает Кисе и тут же добавляет, опережая очевидный вопрос: — Один. — Это еще круче! — восклицает Аомине. Прежде чем Кисе успевает обидеться, Сейджуро слегка ударяет ладонью по столу, и все вмиг замолкают. — Прошу прекратить этот фарс, — спокойно говорит он, по очереди смотря на каждого сидящего за столом. — Даже думать не хочу, чтобы… — Я согласен. Все взгляды тут же обращаются к Куроко, который наконец перестает мучить свои очки и открыто смотрит в ответ. Акаши несколько секунд удивленно хлопает ресницами, но быстро берет себя в руки, растягивает губы в улыбке и наклоняет голову к плечу. — Думаешь, сможешь победить меня в моей же игре? Что ж, хочу посмотреть, как ты пытаешься. — Я не проиграю, Акаши-кун, — твердо отвечает Куроко, выдерживая взгляд лукавых глаз. — Отлично! Время у тебя до пятницы, и мы все должны видеть твои попытки, — Кисе радостно потирает ладони в предвкушении одной из самых интересных недель. Весь день и вечер понедельника Куроко проводит в раздумьях над планом, не реагируя даже на Акаши, который все сильнее удивляется стремлению Тецуи выиграть. Во вторник он старается отпустить все свое волнение и найти то идеальное спокойствие, что всегда окружает Акаши. Удивительно, но получается. — Акаши-кун. Сейджуро отворачивается от Мидоримы, с которым они обсуждали сыгранную партию в сёги, и поворачивается к Тецуе. — Скажи «а»! — выпаливает Куроко, держа на уровне губ Акаши ложку с пудингом. Сейджуро в удивлении приподнимает брови, а после издает смешок и послушно открывает рот. Тецуя аккуратно скармливает ему десерт и тут же краснеет, видя как довольно и показательно облизывается Акаши, который при этом не покрылся ни единым пятнышком. — Неплохая попытка, Куроко, — хвалит он, — но я всегда выигрываю. Среда означает середину недели, но голубоглазый не спешит сдаваться. У него в запасе еще остается несколько идей. Тецуя сразу определил, что теми же способами, которыми воздействует на него Сейджуро, пользоваться бесполезно. Поэтому Куроко решает действовать такими методами, каких Акаши от него не ждет. — Я хочу «Поки». — Ты можешь купить их в автомате, Куроко, — спокойно кивает в его сторону Акаши, не отрываясь от своей тарелки с лапшой. — Я так устал, Акаши-кун, — жалобно тянет парень. — Нас заставляют бегать по пять кругов! — На тренировках по баскетболу мы бегаем двенадцать, — как ни в чем не бывало говорит Сейджуро. Тецуя не успевает придумать, как еще надавить, как между ними просовывается рука, держащая коробку с названными сладостями. — Куро-чин очень маленький, ему нужны сладости. Куроко не верит своей удаче и принимает подарок. — Спасибо, Мурасакибара-кун! — горячо благодарит он и поворачивается обратно к столу. Акаши спокойно заканчивает свой обед, пока Куроко рассматривает упаковку и открывает ее. — Акаши-кун, я никогда не покупал такой вкус. Не мог бы ты попробовать первым? — Почему я должен пробовать первым? — Сейджуро заинтересованно вскидывает брови, но Тецуя видит, что он сопротивляется лишь для вида. — А вдруг у меня аллергия? Акаши закатывает глаза, но соглашается, достает одну палочку и кладет в рот. Он не успевает перехватить ее пальцами, как Куроко резко хватается за сладость, ломает ее так, что у Сейджуро остается во рту лишь небольшой кусочек, а после прижимается губами к его губам. Акаши издает изумленный возглас, когда Куроко проталкивает свой язык ему в рот и проворно забирает сладость себе. Раздается писк на уровне ультразвука, и Тецуя с победным видом отстраняется, поворачиваясь к веселящемуся Кисе. — Куроко-чи, это было жуть как горячо! Куроко чуть улыбается, принимая комплимент, и смотрит на Акаши. Тот чуть рвано дышит, да, его глаза блестят, да, но ни щеки, ни нос, ни уши ни капельки не покраснели. Тецуя обреченно стонет, утыкаясь в плечо Сейджуро, который тут же успокаивающе проводит ладонью по его спине. — Ты проиграешь, Куроко, но ты никогда не перестанешь меня удивлять. Следующий день Тецуя ничего не предпринимает. Аомине и Кисе вовсю веселятся, подшучивая то над Куроко, то над Акаши, то над обоими. В конце концов, им придется всю неделю обедать порознь, если Куроко проиграет. — Акаши-кун не может хотя бы чуть-чуть покраснеть? — обиженно бурчит Тецуя, привычно кладя голову Сейджуро на плечо, пока тот наслаждается горячим чаем. — Даже ради меня? — Ради тебя я готов пойти на все, Куроко, но это, — он указывает на свое лицо, — увы, я это не контролирую. Тецуя на это лишь вздыхает и сжимает руки в кулаки. Он обязательно выиграет. — Я хочу сделать общую фотографию, — объявляет Куроко, ставя свой поднос на стол и садясь возле Акаши. — Чего? Это еще зачем? — недовольно откликается Аомине. — Сегодня же последний день нашего спора, — Кисе самодовольно улыбается, — а с того столика никто не возвращается прежним, — трагично заканчивает он. — Не драматизируй, Кисе-кун, это просто фотография. Все поднимаются со своих мест, и Куроко протягивает фотоаппарат Момои, которую заранее подозвал. Когда они встают так, чтобы поместиться в кадр, а Куроко привычно берет Акаши за руку, Сейджуро поворачивается к голубоглазому. — Правда готовишься проиграть? — тихо спрашивает он, все равно поглядывая в сторону щелкающего затвором фотоаппарата. — Я ведь тоже хотел сделать это, Акаши-кун. — Сделать что? — Предложение. — А?.. — Сейджуро поворачивает голову, чтобы недоуменно поинтересоваться, что это такое Тецуя имел в виду, но слова застревают в горле. В пальцах Куроко зажато тонкое серебряное колечко, а, повернув голову, Акаши замечает плакаты в руках у каждого из их друзей, на которых написано «ты выйдешь за меня?». Сейджуро снова смотрит на Тецую, так и не найдя сил, чтобы что-то сказать. — Акаши-чи покраснел! — радостно кричит Кисе, а потом до него доходят последствия: — О, черт. Конечно, он сказал «да».