Ужин

— Привет, Гай, — Генма вошел в палату. Больницы он ненавидел, несмотря на то, что довольно частенько в них бывал, а психиатрическое отделение — вовсе заставляло мерзко дрожать колени. Сокомандник стоял у окна — смотрел в него и не реагировал ни на что. — Я вот тут тебе кое-что принес, — Генма поставил на тумбочку пакет с апельсинами и внутренне выругал себя — надо же быть таким идиотом? Ничего острого Гаю явно не дают, ногти коротко стрижены — как он их будет чистить? Лучше бы яблок принес. — Ну... это, — он неловко потоптался у кровати, — ты как? Гай молчал. — А знаешь, у АНБУ проблемы, — Генма присел на кровать. — Кто-то украл их служебные маски, по деревьям развесил как елочные игрушки. Смешно, да? Гай по-прежнему молчал. — А Хатаке Какаши с Паккуном крысу — настоящую, с хвостом, это не фигура речи — в буфете Академии ловили, прикинь какую миссию выдали? Но и на это Гай не отреагировал. «А в роддоме пожар был, — мысленно доводил до абсурда ситуацию Генма, — а тебя не было», — но такое сказать вслух не решился. Не было пожара, и было бы слишком о таком врать — крыса и маски хотя бы достаточно безобидно. — Ваш ужин. Посетителям на выход, — пришла медсестра — спасительница — и была очень кстати, потому что Генма даже не представлял как и о чем говорить сейчас с Гаем. — И кстати, вот это, — она указала на фрукты, — не нужно приносить. Больные здесь получают все. На слове «больные» Гай почему дрогнул. Дрогнул и Генма: — Он не больной! — ощерился он. — Ему просто плохо! — Уходите, — непререкаемым тоном произнесла медсестра. — Я уйду, — Генма застыл в дверях, — но он не больной! Слышите, вы? Он не больной! А я завтра приду. *** — Привет, — Генма снова зашел в палату. Гай теперь не стоял у окна, просто лежал на кровати. — Я тебе в прошлый раз забыл рассказать. Ты прикинь, Эбису у нас теперь в дипломатическом корпусе. Гай мертвым взглядом смотрел в потолок. — Нет, ну ты прикинь, наш Эбису в спецохране дипломатов. Он конечно всегда был этим, который без мыла в жопу залезет, но прикольно, не? И миссия у него настоящая — ранга Б. У меня вот нифига, у тебя вот нифига, а у него вот ранга Б. Это что, по-твоему, справедливо? Гаю было все равно. — Да, конечно, тебе-то хорошо, ты сумасшедший, а я чего? На сумасшедшем Гай повернулся. Генма сознательно употребил это запретное слово — хотел встряхнуть, хотел увидеть своего прежнего сокомандника. Гай не должен себя так вести — кто угодно, только не Гай! — Вот и я говорю, — продолжал ворчать Генма, — несправедливо. — Ужин, — в палату вошла медсестра. — Прошу посетителей на выход. Показалось Генме или нет, но Гай вроде приподнял голову, словно пытаясь что-то сказать, когда дверь закрывалась. *** — Привет, — Генма поставил пакет с персиками на тумбочку. Гай снова стоял у окна. — В общем, слушай. Опять кто-то шутит в отделе АНБУ. Я начинаю подозревать Какаши... И Гай вдруг заговорил: — Я его стыдился. Сравнивал его с другими и стыдился, — у него текли слезы по щекам. — Твой папка? — изумился Генма. — Ты про него? Да он же герой! Он нас всех спас. — А я его стыдился! — выкрикнул Гай. — Считал его клоуном! Да если бы на минуту, на десять, на пятнадцать секунд он бы вернулся — я успел бы сказать ему, как горжусь им, — и сполз на пол. Генма был ошарашен: — Слушай, — позвал он сокомандника, — Гай, а ведь он нас видит. Сейчас он точно нас видит и слышит тебя. Понимаешь, всего-то надо было сказать это все вслух. — А ты почему? — лицо Гая трансформировалось, стало старше, намного старше. — Почему ты молчишь все время? Скажи! Генма аж задохнулся — что сказать? Почему все так быстро поменялось? Что это с Гаем? А Гай продолжал, напористо и мягко одновременно: — Я не верю, что ты предатель! Всем твоим действиям есть объяснения, скажи мне, Генма, почему ты молчишь? — Ужин мои хорошие, — снова вошла медсестра, — Гай-сан, Генме-сану надо покушать. — Мне? — удивился тот, но, кажется, вслух он этого не спросил. — Генма, я ухожу, но я приду как только отроются ворота больницы, — Гай закрыл за собою дверь. *** — Привет, Генма, — Гай вошел в палату, — я принес фрукты, но оставил в пищеблоке. Медсестры сказали, что ты их получишь. У меня нет оснований им не верить. Скажи, ты вспомнил что-то? Гай пытливо заглядывал в глаза. — Я не могу представить тебя предателем, я не могу представить тебя сумасшедшим. На сумасшедшем Генма аж вздрогнул. — Я уверен, твоим действиям есть разумные объяснения. Просто скажи! Не молчи! Я тебя знаю! Я пойму, я объясню другим. Скажи хоть что-нибудь, Генма. Что ответить Генма не знал, поэтому молчал. Почему его о чем-то просит Гай? Кто сделал что-то плохое — он или Генма? Воспоминаний не было — никаких! Была звенящая пустота. Что-то сказать Гаю? О чем? О чем он спрашивает? — Ужин, — вошла в палату медсестра, — прошу посетителей покинуть комнату. Но как же? Было же утро, какой ужин? Генма потерялся. — Генма, — Гай еще раз встряхнул его, обнял, погладил, — просто скажи! И ушел. А Генма остался. Остался есть вкусную кашу и аккуратно порезанный персик без косточки. *** Завтрак — мерзкое месиво, только порезанное яблоко и можно есть. Где он и что происходит? Генма с силой потер лицо. Комната, решетки на окнах — похоже на больницу, только решетки почему? И навалились воспоминания. Точно! Была миссия, был плен. Он очень старался, но вражеские сенсоры — нагло скалящаяся девка — сказали, что он сдал все, поэтому они его отпустят. И да, он вернулся в Коноху, не написал этого в отчете — это была ошибка. Как он вообще мог такое не написать? Он был обязан! Но не написал, а потом сидел и трясся, что вот сегодня, вот завтра они придут. Да, он вспомнил за что попал сюда — он прибежал к патрулям и пользуясь статусом личного охранника Хокаге приказал изменить места и точки. Естественно, его посчитали сумасшедшим. — Генма? — Я предатель, Гай! — резко повернулся он к сокоманднику. — Я все вспомнил! Я пытался, но этого недостаточно. Они решили что я сумасшедший. Ты должен, должен мне помочь. — Успокойся и расскажи. — Я все выдал на допросе, но здесь я вел себя очень глупо. Я в психушке, ты видишь? Гай, придумай что-нибудь. Убеди их! Хокаге убеди! Гай слушал серьезно сбивчивый поток воспоминаний, кивая головой: — Я решу, — пообещал он. — А тебе понравились апельсины на обед? — Гай! — взвыл Генма. — Какие апельсины? Гай в очередной раз погладил его нежно по голове и предложил не волноваться. Мгновение спустя дверь палаты распахнулась — нет, не распахнулась, по ней явно двинули ногой. — Генма, — подлетел Гай, а тот, что сидел рядом куда-то исчез. — Все выяснили. Ты никого не предал. Они просто наложили ложные воспоминания, пытались заставить действовать как орудие. Скоро все пройдет. Совсем скоро — день-два, сенсоры сказали, что голова заработает. Просто подожди! Мы вместе подождем. Эбису тоже придет, я пытался его вынести из больницы, но нас поймали — ужин все-таки. — Ужин? — не веря переспросил Генма. Вот тогда он понял — это иллюзии. В жизни, в настоящей жизни нет деления на ужины. И к Гаю он не приходил никогда. Со своей болью Гай справлялся сам — с отчаяньем и унижением. А вот к Генме, когда он был нужен, Гай приходил — верил в него, горы был готов свернуть. Даже когда Генма сам себе перестал верить, он все равно упрямо бубнил — ты не сумасшедший, ты не предатель, я не верю. *** Было больно, но не физически, а от связей, разрываемых в голове. Генма очнулся сразу — он слишком много сил потратил в воображаемой Конохе. «Гай?» — тут же взвыло внутри. «Райдо?» — с не меньшей силой отдалось под лопатками. Напарник должен быть рядом. Гай и Эбису сильные — они смогут. А Райдо должен быть рядом. Вскрыв кокон около себя, Генма увидел напарника: — Живой? — Нет, — оскалился тот. — Умер. — Эдо Тенсей? — Ну, не со мной, кажется, — Райдо сбрасывал с себя бинты. — В порядке, — облегчено вздохнул Генма. — Знаешь, мне надо... Я тогда к нему не пришел. — Беги-беги, — Райдо похлопал его по плечу, вытаскивая меч, — здесь я как-нибудь разберусь, — он разглядывал коконы. — Спасибо, — Генма сорвался с места.