От ненависти до любви

После ухода Самойловой, Евгений Борисович ещё долго пылал огнём и отрывался на своей секретарше, которуюю по случайному совпадению, тоже звали Елизаветой. Бедняжке доставалось втройне: настроение у босса было ни к черту, теперь ещё и потому, что уволился один из лучших сотрудников компании. И если раньше он был уверен, что незаменимых людей нет, то сейчас очень сильно в этом сомневался. Спустя час Женя наконец-то смог успокоить свой гнев и рассуждать здраво. В голове тут же стали появляться идеи, одна бредовей другой. Хотелось мигом бежать за Яной и вымаливать у той прощение, даже на коленях, если того потребует обиженная девушка. Нагрубил он ей без причины, ведь, по сути разобраться, она была во всём права. Да, действительно, он поругался с Лизкой и да, действительно, она ещё та змея. Точно, как говорила Самойлова, кобра очковая, от него ей нужны лишь деньги, новые вещи, украшения, шубы, машины, её запросам не было конца. Каждый день новые потребности, которые обходились ему очень и очень дорого. Любой разговор на эту тему заканчивался чуть ли не апокалипсисом: билась ни в чём не повинная посуда, вазы, да практически всё, что попадалось неуравновешенной Лизе под руку. А ведь когда-то всё так красиво начиналось. Красивая и стройная, секретарь, Елизавета упорно и долго добивалась расположения своего начальника, который на тот момент пытался приударить за Яной, недоступной и совсем неяркой, какой её воспринимала Лиза. Девушка очень долго, на протяжении двух лет, вертела своими прелестями перед Евгением и тот, в конце концов, снизошёл до неё. Роман у них закрутился внезапно и бурно, и спустя полгода Лизе удалось затащить Женю в ЗАГС. Сначала всё было как в сказке: заботливая жена, вкусные ужины, чистые рубашечки; вот только её хватило на два месяца счастливой семейной жизни, а после она превратилась в огромных размеров монстра, питающегося деньгами. С каждым днём аппетит этого чудовища рос просто в геометрической прогрессии, и количество скандалов между молодой парой росло в той же последовательности. Самойлова очень часто говорила Евгению, что жена его опоила каким-то зельем, иначе других объяснений его любви к ней просто нет. Взрослый и умный мужчина разве может по собственной воле как собачонка бегать перед ней на задних лапках? Едва ли. Поэтому мысль о приворотном зелье, сказанная Яной в шутку, казалась весьма правдоподобной. Скорее всего лишь потому, что так проще думать, нежели признаться себе и остальным — ты находишься под каблуком у своей жены и не можешь избавиться от этого ига. И пора бы собрать силу воли и положить конец этой тирании, но на этот момент у Евгения была проблема поважнее — вернуть Самойлову на своё рабочее место во что бы то ни стало. Женя многократно пытался дозвониться до девушки, но она упорно отказывалась принимать звонок, скидывая его, а затем и вовсе отключила телефон. Ну что же, придется идти на абордаж. Именно с таким лозунгом он и рванул к дому девушки, не забыв по дороге купить громадный букет лилий, который, по его памяти, очень нравился обиженной. Дома он её, конечно же, не застал, поэтому посчитал более разумным ожидать Яну около подъезда, тем более, по словам бабушек-соседок, она ещё не вернулась с работы. Девушка возвращалась с прогулки в приподнятом настроении, позабыв об утреннем инциденте и потерянной работе. Время с Андреем летело как-то незаметно, особенно когда они гуляли по городку в непринужденной обстановке, что было для Яны непозволительной роскошью. Она и забыла, погрязшая в бесконечных отчетах, когда последний раз вот так вот, без какой-либо на то цели, расхаживала по улочкам их города, разве что с Маринкой года два-три назад. Сейчас же она была даже рада своему увольнению — можно посвятить освободившееся время отдыху и себе, наконец-то привести себя, как говорит Касаткина, в божеский вид, а то от неё, бледной и измученной, даже маньяки в подворотне шарахаются, не то что нормальные мужики. Именно с такой идеей Самойлова и направлялась от машины Кисляка к своему подъезду. Женя, переминаясь с ноги на ногу в ожидании Яны, заметил, как во двор заехала дорогая машина, которая поневоле привлекла его внимание. Машина остановилась около детской площадки и оттуда через пару минут вылезла долгожданная девушка. Руки его от увиденного непроизвольно сжались в кулаки. Хоть он и понимал, что Яна — девушка свободная и имеет полное право на личную жизнь, ему сей факт был весьма неприятен. Он не ревновал её, совсем, да и чувства к ней у него были дружеские, просто было задето его самолюбие. В то время, когда она ему нравилась, Самойлова отказала Жене, а тут с каким-то парнем на машине разъезжает. Это был удар ниже пояса, обидно и досадно, но пришел-то он не за этим. Успокоившись, он направился на встречу к девушке. — Привет. Прости меня, дурака, я был не прав. Вернись на работу, прошу тебя, — как можно спокойнее сказал парень, протягивая девушке лилии. Но Самойлова отскочила от них как черт от ладана, будто ей отраву предложили испробовать. Парень удивленно наблюдал за её действиями, убирая этот пресловутый букет от неё подальше. — У меня аллергия на лилии, забыл? Вы меня уже с Олегом дважды чуть на тот свет не отправили, — улыбалась девушка. — А лилии твоя Лизка любит, — добавила Самойлова, делая акцент на имени его жены. — Прости, обещаю исправиться и больше не пытаться убить тебя, — пошутил парень. — Ты только возвращайся, мы без тебя пропадём, — умолял Женя, попутно выкидывая цветы в рядом стоящую урну. — Ладно, при одном условии, что ты меня в ваши отношения со своей мегерой не впутываешь, — серьёзно сказала девушка. — Договорились! — вскинув руки к верху, воодушевленно воскликнул парень. — Пойдем, чаем напою, а то местные бабульки нам сейчас все кости перемоют, — схватив парня под руку, девушка потащила его домой. Наговорившись вдоволь и излив свою душу Яне, Евгений наконец-то отчалил восвояси. Для Самойловой же это был, пожалуй, один из самых трудных дней в её жизни, может и не самый, но то, что он был весьма насыщенным — это факт. И хорошо то, что хорошо заканчивается, а день закончился всё же неплохо.