От ненависти до любви

Кто бы мог подумать, как кардинально, со скоростью света, человек, словно оборотень, превращается в монстра с наступлением ночи, и обратно, как только на горизонте появится «оранжевый шар». И кто бы мог подумать, что нынешний Кисляк снова станет своим школьным прототипом. По утрам он искренне раскаивался в ночных похождениях и посиделках с Кристиной и пьяном состоянии. К вечеру всё шло по расписанному сценарию: депрессивная,не понятно из-за чего, блондинка сетовала на свою жизнь, заливая проблемы алкоголем, совсем не принципиально каким, требуя себе в компаньоны Андрея. Самойлова в эти беседы по душам была не вхожа по многим причинам: Кристине она совершенно чужой человек; по сути, Яна была весьма тактичной и деликатной, и если ее не хотят посвящать в свои беды, то навязываться она не будет. А в планы Кристины заводить дружбу с Яной никак не входило. И мало Самойловой было своих проблем, так масло в огонь начала подливать Маринка.  В этот вечер Самойлова решила домой не торопиться — там её сейчас никто не ждёт, да и вообще хотелось отвлечься от всего и просто отдохнуть, не забивая свою голову глупыми идеями, а уж их было ой как много. Главная из них — Андрей с Кристиной больше, чем друзья, их явно что-то связывает, но ни один из них не решается раскрыть эту тайну.  Решительно настроившись переночевать у подруги, Яна отправилась именно к ней. Касаткина неожиданному появлению Самойловой была рада, так как после начала совместной жизни Яны с Кисляком виделись они редко. Правда, визит подруги ее насторожил и, дав гостье раздеться, она сразу же накинулась на неё с допросом: — Что-то случилось? — Ничего, с чего ты взяла? — расплывчато ответила девушка.   — Янусь, не юли, я-то тебя как облупленную знаю, тем более, когда ты ко мне с ночевкой заявлялась в последний раз? — с усиленным напором налетала на Яну Марина. — Не помню, — задумчиво раздалось в ответ. — Вот и я не помню, — обиженно пробормотала Касаткина, размещая приборы и вытаскивая из бара припасенную бутылку вина. — Нет, ты же знаешь, что я не пью, — запротестовала Самойлова. — А сегодня будешь, судя по твоему виду — дела у тебя не очень, — разливая красную жидкость по фужерам, настаивала на своем Касаткина. - Рассказывай, что случилось?  — Ничего, всё хорошо, — попыталась уйти от ответа Яна. — Самойлова, не ври мне. Что, Андрей твой не таким уж и ангелом оказался? Я ведь предупреждала — такие, как он, не меняются. — Марин, ну что ты на него взъелась, он хороший, правда. Просто сейчас у нас тот период, когда мы проходим притирку друг к другу, — отнекивалась девушка. — Ты его плохо знаешь, — вынесла свой вердикт Касаткина. — Можно подумать, ты лучше, — возмущалась подруга. — Возможно. — Ты о чём?  — Так, ни о чём, — попыталась слукавить хозяка дома. — Марин, — влегкую раскусила подругу Яна. — Рассказывай. — Боюсь, услышанное тебе не понравится, — констатировала факт Касаткина. — Я готова услышать твоё признание, — улыбнулась немного опьяневшая Самойлова. Всё-таки неумение пить и второй фужер вина дали о себе знать. — Смотри, потом не жалуйся, я тебя предупреждала. То, что я сейчас поведаю, тебе явно не понравится. — Я вся внимание, — серьёзно сказала Яна. — Помнишь, в одиннадцатом классе меня три недели не было по загадочной болезни? — пристально всматриваясь в глаза подруги, спросила Марина. — Помню, а это-то тут причём? — недоумевала девушка.  — Просто этой болезнью был нервный срыв.  — Что? — переспросила Яна, пытаясь удостовериться в услышанном. — Нервный срыв. Меня изнасиловали. — Кто? — поинтересовалась Самойлова, в глубине души боясь услышать ответ. — А ты как думаешь? — Нет, он не мог, скажи мне, что это не он, прошу тебя. Пожалуйста, — отчаянно молила девушка.  — Ян, прости, это был он, — подтвердила ее догадки подруга. — Как это произошло? — не своим голосом произнесла девушка. — Ты, наверное, помнишь осенний бал в выпускном классе. Хотя, едва ли, ты ведь не была на нем. Хорошо, что тебя там не было. Всё шло хорошо, мы веселились, выпивали, а на утро я очнулась в постели Кисляка. Первое, что я испытала - шок. Ничего не помнила, абсолютно. Понимаешь, ничего, совсем. Но твой Андрей всё прояснил. В шампанское мне подмешали «Extasy». — Что это? — перебила монолог подруги Яна. — Женский возбудитель, тогда я тоже ничего не знала о подобном. Андрей всё вежливо объяснил. Понимаешь, я как бы переспала с ним, почти по своей воле. Я хотела заявить в полицию о изнасиловании, но он мне пригрозил, во-первых — у него кругом связи и ему ничего не будет, тем более я и не сопротивлялась; во-вторых — если я приму меры против него, то следущая его жертва - ты. А так он обещал не прикасаться к тебе против твоей воли, а ты же была против. Твое отношение к нему я знала. Я приняла его условия, как бы противно мне не было, доказать что-либо было невозможно, а подвергать тебя таким испытаниям я не могла. Ты даже представить себе не можешь, как мне на тот момент не хотелось жить — я хотела исчезнуть, вычеркнуть из памяти всё, но так и не смогла. А с Кислым отношения не заладились именно после этого. Честно, я мечтала, чтобы он сдох, мучительно и больно. Он заслужил это, и не надо его оправдывать. — О Боже, Маринка, скажи, что это неправда, — сквозь слезы просила Самойлова.  — Не могу, извини, — с сожалением ответила Касаткина. После рассказа подруги в голове Яны происходил бардак. Она просто отказывалась верить, что Кисляк был способен на такое, он ведь не такой! А может, она ошибается, и Андрей никогда не менялся, а Яна просто его очередная жертва, ещё один невыполненный пункт? Однако её подсознание упорно твердило обратное — это было в прошлом, далёкие семь лет назад, сейчас он другой. Кисляк изменился и Самойловой никогда не причинит вреда, по крайней мере, ей хотелось верить именно в это. Признать, что Кислый последний отморозок, было выше ее сил, парень её любит, а она им дорожит очень сильно, больше своей жизни, но новые факты заставляют усомниться в нем.