Тень моей души

Рука девушки невольно дергается. Она заносит рукоять топора над своей головой, а потом вновь ее опускает, но в этот раз бьет уже по ноге, а не по руке. Слышится неистовый вопль – последние крики сопротивления. А потом все затихает. Шатенка больше не чувствует на себе пристального взгляда убитой, все кончено, и она понимает, что убила свою мать со счастливой улыбкой на лице. Елена проснулась в холодном поту, вспоминать события давно минувших дней не было сил и желания, но все равно от нее это не зависело. Каждую ночь ей снился один и тот же сон, и она не могла избавиться от этого кошмара, от этой тени ее души. Последний проведенный день с ее матерью прочно и навсегда врезался в ее памяти, теперь она уже никогда не сможет забыть ужасы тех криков, что слышались по всему дому. Девушка приподнялась на локтях и осмотрелась по сторонам. Убедившись, что она дома, она вновь откинулась на подушку и натянула одеяло повыше, несмотря на то, что в комнате была невыносимая жара. От одной только мысли о прошлом ее бросило в холод, она и подумать тогда не могла, что оно вырвется наружу и нанесет еще более сокрушительный удар по ее счастливой жизни. За окном все еще было темно, но спать шатенке вовсе не хотелось, поэтому она потянулась к мобильному телефону и взглянула на дисплей. -Еще три часа. – шепотом провозгласила она. Ровно столько оставалось до пробуждения. Сегодня она должна была встать раньше обычного, потому что необходимо было с утра идти на собеседование, которое должно будет состояться в одном из самых дорогих отелей Нью-Йорка. Зачем девушка решила устроиться именно туда? Ее и саму интересовал этот вопрос. Но ответить она на него пока не могла. Все, что случилось с ней в жизни, повлияло на нее очень сильно, и теперь она знала одно: всегда и во всем нужно добиваться поставленной цели. -Елена, ты что, опять не спишь? – в коридоре послышался уставший голос ее подруги. -Да. А ты откуда так поздно? -Как- то же надо заработать на аренду этой квартиры. – девушка ехидно произнесла свою речь. Их квартира, которую они снимали пополам, была небольшой, на самой окраине города и не вызывала никакого удовлетворения. В ней была всего одна спальня, в которой стояли две маленькие кровати, больше похожие на диваны, небольшой коридор и кухня. С мебелью были тоже проблемы. На кухне стояла только плита, холодильник и два стула. У них не было даже обеденного стола, не говоря уже о каких-то более изысканных вещах. Да и вообще, жили они не очень богато, да что там, довольно-таки бедно. Бонни, подруге Елены, приходилось работать даже ночью, она убирала дома богатых людей, а вот сама девушка на последние деньги окончила курсы по гостиничному делу, купила в переходе диплом, и завтра собиралась идти на встречу по трудоустройству. -Елена, может, выберешь отель менее известный? Ты уверена, что справишься с той работой со своими липовыми документами? -Бон-Бон, не волнуйся. Мы с тобой и не из таких передряг выбирались. Ведь так? – шатенка села в кровати, она знала, сон все равно к ней не придет. -Это да. Кстати, а если кто-то тебя узнает? -Мы сделали все возможное, чтобы этого не произошло. Было не трудно поменять паспорта, было не трудно переехать жить в другой город, было трудно свыкнуться с мыслью, что больше никогда не будет прежней жизни, что больше никогда не будет их самих, их настоящих. -Я купила себе костюм для собеседования. Показать тебе или ты будешь спать? Но на этот вопрос уже никто не ответил. Работа изматывала короткостриженую девушку, что сейчас упала на кровать в поисках отдыха. И было жаль смотреть на нее такую юную, но такую измученную. Через четыре часа ей вновь придется быть на работе. И так каждый день, утром она моет посуду в кафе напротив, а вечером подтирает сопли за богатыми людьми с Манхеттена. Боль и обида – это единственное, что сопровождает ее каждый день уже в течение пяти последних лет. В то время, когда Бонни Беннет видела свое счастье во снах, Елена аккуратно, чтобы не разбудить девушку, направилась на кухню, зажгла там одну единственную лампу, что висела посреди комнаты и стала кипятить себе чайник. Потом, залив заварку кипятком, она отошла к окну, чтобы взглянуть на восходящее солнце, что так беззаботно поднималось над Большим Яблоком. Она ненавидела, но вместе с тем и любила этот город, эти два противоречивых чувства смешались в ней, потому что она, как и всегда, не могла определиться: хорошо или плохо, что после побега она приехали именно сюда. Здесь, по ее мнению, таилась огромная опасность, но вместе с тем и крылось великое счастье, которое ей предстояло еще только ощутить. Она вывела на стекле слово «мама», а потом резко развернулась и вернулась к кружке с чаем. Выпив горячего напитка, она ощутила резкую боль в горле, все внутри было обожжено, но такой же полыхающий пожар она чувствовала и в своей душе. Через два часа она уже подъезжала к назначенному месту. Отель с не громогласным названием «S» не отличался ничем от всех других модных и престижных отелей Нью-Йорка. Это было большое здание, насчитывающее в себе двадцать пять этажей, но помпезности во внешнем убранстве она не заметила, но стоило девушке войти внутрь, и ее дар речи тут же пропал. Величественные колонны, огромная парадная лестница, устланная красной ковровой дорожкой, мраморный пол, золотые люстры, висящие под самым потолком. -Простите, мне назначено, но я приехала раньше. Я бы хотела узнать, может, мистер Сальваторе примет меня раньше? – Спросила Елена на ресепшне. -Елена Гилберт? – Молодая блондинка окинула спрашивающую своим надменным взглядом. – Мистер Сальваторе уехал по своим личным делам, и не передал, во сколько вернется. -Но мне назначено. -Тогда ждите. Присядьте, возможно, он скоро вернется. Хотя мало вероятно, ведь уехал он с ней. – уже тише произнесла Кристи. Сидя в этом месте, Елене невольно вспомнился ее старый дом. Она не часто вспоминала место, где прошло ее детство, но сейчас ей стало так обидно за себя, что захотелось взвыть от боли. В груди что-то екнуло, а слезы вот-вот были готовы хлынуть из глаз. -Гилберт? – над ухом раздался приятный мужской голос. – Через двадцать минут жду вас у себя в кабинете. Вас проводят, когда я дам указания. Девушка невольно повернулась на голос и заметила перед собой довольно молодого парня, который был ненамного старше ее самой. Одет он был в черный классический костюм, который безупречно сидел на нем. Но и сам он был безумно красив. Голубые глаза не выражали ни единой эмоции, но они притягивали к себе своей тайной и неизвестностью. Мужчина молниеносно повернулся на пятках в обратную сторону и направился к лифтам, в один из которых он быстро вошел, и когда Елена осознала, что с ней говорили только что пренебрежительным тоном, ответить уже было некому. Он исчез также быстро, как и появился. И это сильно задело. Да, она знала, что ее костюм стоил в сотни раз меньше всей той одежды, что была на всех тех людях, что сновали вокруг нее уже на протяжении двадцати минут. Эти бежевые брюки и пиджак были куплены на распродаже всего за пару десятков баксов, туфли хоть и выглядели неплохо, но были уже давно не первой свежести, а сумочка давно стала уже пережитком прошлого. Ее позвали минут через десять и повели в лифт. Мужчина, на бейджеке которого было написано имя Аларик, нажал кнопку с цифрой двадцать два и лифт отправился вверх. -Мистер Сальваторе ненавидит, когда приходят раньше. А еще, он терпеть не может, когда ходят в одежде одного тона. -Мне раздеться? -Не стоит, когда ходят вообще без одежды, мистер Сальваторе теряет голову. – Мужчина нервно засмеялся, но быстро прекратил и вышел из лифта. Елена все-таки сняла пиджак и осталась в белой блузке, которая выгодно подчеркивала всю стройность ее фигуры. Аларик недовольно улыбнулся, а потом постучал в дверь, после чего подтолкнул девушку внутрь, а сам остался снаружи. -Мистер Сальваторе. Меня зовут… -Елена Гилберт. Я знаю. Приятно познакомиться. – Мужчина стоял у окна, и лица практически не было видно. – Вы пришли ко мне на собеседование в очень счастливый для вас момент и очень грустный для меня. Я не буду скрывать, что хотел взять на должность своего помощника другого, более опытного и зрелого человека, но он внезапно заболел и отказал мне, хоть и многим обязан. Так вот, этот человек меня очень обидел, и поэтому, чтобы доказать, что я могу справиться и без него, я подумаю на счет вас. Сколько вам лет? -Двадцать четыре. -Образование? -Вот мой диплом. – Гилберт положила на стол папку с документами. Сальваторе наконец повернулся лицом к своей собеседнице и ухмыльнулся. -В моем отеле есть некоторые правила. -То есть, я принята? – с сомнением спросила Елена. -Когда я говорил о некоторых правилах, я имел в виду все эти. – мужчина указал рукой на книгу, которая была не меньше, чем страниц на сто. -Но вот главные из них. Если вас они устроят, то вы приняты. Вы обязаны говорить правду и только правду, твои личные проблемы меня не интересуют, если у тебя умерла любимая рыбка, то мистеру Сальваторе до этого нет никакого дела. У тебя есть всего лишь один выходной в неделю, и я не должен слышать о том, что твоя мама болеет или нужно посидеть с младшим братом. В моем отеле обслуживающему персоналу запрещается пить алкоголь, крутить романы. -А еще дышать, говорить и жить… - не выдержала шатенка. На эту фразу брюнет яростно сверкнул глазами и сжал руки в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. -А еще, Елена Гилберт, я терпеть не могу, когда меня перебивают. -Я согласна с условиями. -Уверена, что хочешь посвятить свою жизнь этому? – с горькой усмешкой на губах спросил Деймон свою собеседницу. – Отель берет высокую цену за то, что дал. -Мне нечего терять. Еще хуже моя жизнь стать не может. -Тогда завтра к восьми я жду тебя на этом же месте. Ты принята на испытательный срок. Всего хорошего, Елена. – Деймон вновь после сказанных слов развернулся к окну и стал смотреть вдаль. Девушка же поспешила скорее выйти из этого душного, как ей казалось, помещения. Близость с ее новым боссом сводила ее с ума, она понимала, что никогда в жизни не сможет подняться до его уровня, но его взгляд завораживал ее своими загадками, что таились глубоко в его сознании. И кто бы мог тогда подумать, что они оба друг от друга будут что-то скрывать, что-то, что потом разрушит их жизни напрочь, разрушит так, что восстановить потом будет уже нечего.