Электричка из Москвы

Электричка задерживалась. Усталый женский голос уже раз, наверное, в двадцатый сообщал об этом через громкоговоритель. Электронное же табло жило собственной жизнью и резво перелистывало станции назначения, внося дополнительную сумятицу и нервозность в редкую толпу ожидающих пассажиров. От нечего делать я рассматривал людей. В преддверии праздника их лица выражали самые разные эмоции: кто-то улыбался, воспринимая задержку как приключение и с юмором, кто-то раздраженно высказывался в адрес РЖД и коварной задержки, когда до Нового года оставалось совсем чуть-чуть. Некоторые уже начали провожать старый год — у большинства с собой было, и не по одной. По соседнему пути, надсадно гудя, прошел товарняк, за ним — скорый пассажирский. В мелькавших окнах люди обустраивались в купе, наверное, встречать Новый год в дороге прикольно. Новые люди, общее веселье и ощущение праздника… Я вытащил из кармана смятую пачку «Лаки страйк» и отвернулся от ветра, норовившего погасить огонек зажигалки. Сыро, промозгло и никакого намека на снег — самое то для новогодней ночи. Я затянулся. Желания курить не было, хотелось просто немного отвлечься от тягостных мыслей. Мимо прошел парень, и я едва не поперхнулся дымом: розовые джинсы выглядели очень вызывающе. Короткая черная куртка не скрывала туго обтянутую тесными штанами задницу. Я не успел рассмотреть его лицо, но продолжал пялиться на коротко стриженый затылок и руку, которую он время от времени запускал в темные пряди и решительно старался выдернуть. Народ на платформе оживился, провожая глазами такое чудо. Цвет джинсов был настолько нетривиален, настолько поросячье-розовым, что бросал вызов всему обществу в целом. Народ по ходу движения их обладателя замолкал, поворачивал головы и тут же возмущенно начинал обсуждать этот плевок в душу. — Расплодились, сволочи! — В дурку гада! — Куда милиция запропастилась? На это же безобразие дети смотрят! Отвернись, Мишенька. Единственному ребенку — пацану лет восьми — было совершенно фиолетово на возмутителя спокойствия, он был занят своей новой машинкой, и если бы заполошная мамаша не требовала отвернуться и не смотреть на извращенца, то так бы и не увидел этот «ужас-ужас-ужас». Все же насколько некоторые мамаши курицы — не привлекла бы внимания, мальчишка так бы и остался в счастливом неведении, а так… Черт его знает, чем оно обернется в будущем: отчаянной гомофобией или неприятием себя со всеми вытекающими. Сколько мальчишек лезли в петлю или прыгали с высоток, держась за руки? Беседуешь потом с родителями, а они: «Ах, ах, кровиночка, мы же пылинки сдували, все для него, все для него! Как так вышло? Господи, да за что?» Действительно, за что? И не понимают и не поймут ведь, даже если носом ткнуть и по полочкам разложить. Сигарета догорела до фильтра и обожгла пальцы, отвлекая от грустных мыслей. Я поморщился и щелчком отправил окурок на рельсы. Электрички все не было. Что там еще могло случиться под Новый-то год? Пару минут обдумывал идею пойти поискать такси. Не то чтобы я куда-то торопился, дома, кроме соседских кошек, которые упорно игнорировали мое нежелание их видеть, никто не ждал. Уже неделю я был совершенно свободен. Отношения, которые стали рутиной и превратились в унылую обязанность, наконец закончились. Последние пару месяцев уже было абсолютно ясно, что это конец, но никто не хотел брать на себя ответственность за разрыв. В конце концов, первым не выдержал я и ничуть не жалею. Закончились глупые ссоры, раздражающее непонимание и попытки вернуть когда-то пылкую любовь. Все когда-то кончается, и хорошо, что мы покончили с объяснениями еще в старом году, тащить это в новый было бы глупо. Я раздумывал – не закурить ли мне еще одну сигарету. Привычные действия помогли бы убить немного времени и хоть чуточку скрасить ожидание, но во рту еще сохранился привкус предыдущей сигареты. Я задумчиво посмотрел вдаль: вдруг все-таки идет электричка? Взгляд наткнулся на того самого парня, который разгуливал по городу в розовых джинсах. Неймется ему. Встал бы в уголочке и не отсвечивал, а то подвыпившая компания чуть дальше резко оживилась. Курить я передумал, вместо этого неспешно пошел вслед за розовоштанным, против воли разглядывая его задницу. И все-таки что-то было не так. Степень его голубизны меня не волновала, хотя парнишка был скорее би или натурал, чем стопроцентный гей. Смущала неуверенная улыбка и общее поведение — как будто ему было неловко появляться на людях в таком виде. Хотя мало кто из самых отчаянных людей, делом своей жизни считающих эпатаж и привлечение внимания, чувствовал бы себя уверенно и хорошо в таком прикиде. Неужели напялил на спор? Я невольно оглянулся: должен же в таком случае кто-то проверять, как выполняются условия пари? Но в толпе определить, кто еще следовал за прогуливающимся неспешным шагом парнем, не удалось. — Эй, ты, поди сюда! — в компании нашелся самый смелый и, чувствуя за собой поддержку еще трех корешей, начал доставать парня. — Это вы мне? — ненатурально удивился тот и остановился, улыбаясь чуть смущенной улыбкой. — Тебе, тебе, пидорок, — хохотнули из группы. — Э-э, ребят, вы неправы вообще-то. Компания заржала. Парень попытался было пойти дальше. — А ну стоять! Мы с тобой еще не закончили. — А я с вами и не начинал, — ответил парень и отвернулся. Самоубийца! Раздраконил подвыпивших гомофобов, теперь ведь точно не отвяжутся. Вот уже один из них схватил бутылку за горлышко. Я поморщился и полез в карман за удостоверением, поймав при этом недоуменный и опасливый взгляд парня в розовых джинсах. — Бестолочь, — буркнул я, — не меня бояться надо, — и уже громче, для почтенной публики добавил: — Капитан Блинов. Нарушаем, граждане? Распиваем в общественных местах? Пройдемте в отделение! Не ожидавшие такого наезда гопники сдулись. Забавно наблюдать, как на месте уверенных в себе и собственной безнаказанности пацанов вдруг оказались растерявшиеся, не слишком трезвые ребята. По сколько им? Я строго оглядел компанию, прикидывая. Самому старшему, наверное, года двадцать три. Прожигатели жизни, елки! — Мы больше не будем, гражданин начальник! Все ясно, кина было смотрено много. Нахватались. На завсегдатаев обезьянника мальчишки похожи не были. Я еще раз сурово оглядел компашку, сдвинул брови. Под моим взглядом тут же исчезли бутылки, и четверо парней приняли почти благопристойный вид. Кто-то из них попытался было вякнуть про гомика, но получил локтем в бок от соседа и вовремя заткнулся. Я чуть-чуть подтолкнул в бок товарища в розовых штанах: пойдем, мол. Он отмер, видимо, зрелище укрощения гоп-компании ему понравилось, и пошел по платформе рядом. — Спасибо, — сказал он, — хотя я бы и сам справился. Наверное, — немного подумав, добавил он. — С твоей стороны было несколько необдуманно выходить в таком виде на улицу. Народ у нас, сам знаешь… — Да дурацкая ситуация на самом деле, — хмыкнул он, — не знаю даже, плакать или смеяться. — Спор? — Спор? А, нет! Пришел в гости к приятелю, его не было, жена предложила чаю с тортом. Я потянулся за чайной ложкой и вылил на себя чай, хорошо хоть не кипяток был. Не люблю горячий чай, — зачем-то пояснил он. Я развеселился, предвкушая внезапное появление друга; продолжение истории не разочаровало: — В общем, стою я без штанов, врывается приятель и начинает орать. Ничего не слушает, лезет с кулаками. Схватил я первые попавшиеся штаны с веревки и куртку в прихожей, выскочил на лестничную площадку. В квартире скандал. Хорошо за мной никто не побежал. Напялил это розовое безобразие, но ни денег, ни документов, все в заднем кармане осталось. Даже ключи от квартиры и те… — Бедолага, — от души посочувствовал я, стараясь не ржать. — Ага, самому смешно. Решил вот к бабке с дедом поехать, потому что не знаю, что еще делать. — Думаешь, поймут? — Да кто их знает. Но честно говоря, страшновато не из-за их приема, а там город довольно большой, но вот жители… 101 километр, помнишь? — Знаешь что, не майся дурью, поехали ко мне. Две остановки, семь минут пешком от станции. И мне веселее Новый год встречать. Потом ссужу тебя спортивными брюками, всяко спокойнее с делами разбираться будет. И безопаснее. Заодно разберемся, что у тебя с ключами и документами. Звать тебя как? — Олег. Да остынет он к утру, — махнул рукой новый знакомый. — Но спасибо, друг, выручил. — Андрей, — представился я в ответ. — Пойдем, кажется, наша подошла. Электричка затормозила с противным скрипом, из нее на платформу вываливался народ, мы терпеливо ждали возможности зайти. Я сквозь полуопущенные веки посматривал на Олега. Он был немного смущен, что выдавал легкий румянец на щеках. Ему шло. Он пытался в ответ рассматривать меня, и в качестве любезности я снял бейсболку, которой спасался от дождя. Пусть рассматривает: не красавец, но и не урод. Обычный. Как бы он ни пытался казаться незаинтересованным, но характерный блеск в глазах выдавал. Как там говорится? Рыбак рыбака? А что, я не против. Может быть, что-то и получится.